Глава 19

Франсуаза никогда не была в Нижнем куртии. Район черни, куда дочери графа д’Эгре путь был запрещен, пользовался вниманием ее брата. Франсуаза неоднократно слышала обрывки разговоров Луи и его друзей, обсуждавших очередной кутеж или же сомнительные достоинства обитательниц веселого квартала.

Теперь она могла увидеть все воочию. Узкие улицы, неоштукатуренные стены, с кое-где обвалившейся каменной кладкой, рассохшиеся двери.

– Когда-то это был фешенебельный район, но потом тесное соседство перестали устраивать аристократов, и теперь здесь живут те, кого называют отбросами общества, – пояснил Этьен.

Фиакр въехал на круглую площадь и затормозил у одного из домов с белоснежными колоннами по фасаду. В отличие от зданий, которые Франсуаза рассматривала по дороге, этот дом был аккуратно покрашен, окна закрывали шторы, а крыльцо было подметено.

Этьен помог спутнице выйти.

– Бонни лучше остаться здесь, – предупредил он. – Ба не жалует животных!

– Ладно, – послушно согласилась девушка. – Охраняй!

Пес заворчал, но подчинился, замер на сидении, зорко посматривая по сторонам.

– Он доверяет вам, – заметила Франсуаза.

– Еще бы, – проворчал Этьен, пытаясь скрыть довольную улыбку.

Он поднялся по ступеням и взялся за начищенное до блеска медное кольцо, чтобы постучать.

Прошло несколько минут, прежде чем дверь открылась, и огромный заспанный детина высунулся наружу.

– Мы закрыты, приходите вечером после пяти, – пробурчал он и собирался закрыть дверь, но полисмаг придержал её.

– Похоже, Снорк, ты не рад меня видеть?

– Тьен? – верзила потер глаза, словно хотел убедиться, что перед ним живой человек.

– Он самый! Ба у себя?

– Проходи, – Снорк отступил от двери и бросил взгляд на Франсуазу. – А это?..

– Она со мной, – вопреки этикету, полисмаг перешагнул порог первым, убедился, что все в порядке, и только тогда посторонился, впуская в дом Франсуазу.

Девушка с интересом рассматривала небольшой холл, откуда на второй этаж вела лестница. Судя по всему, там располагались спальни, или номера, как их называли мужчины.

– Мы подождем в гостиной, – он уверенно открыл одну из трех дверей и зашел в комнату. Франсуаза последовала за ним. Стены в комнате были затянуты светлым шелком, точно таким же шелком, но только с вышивкой, была обита мебель. На одной из стен висели акварели – сцены охоты.

– Ну как? Вы удовлетворили свое любопытство? – поинтересовался Этьен.

Франсуаза почувствовала, что краснеет.

– Простите, но я…

– Ожидали увидеть ярко-красные тона и непристойные картины? – подхватил полисмаг.

– Признаться, да.

– Это все на втором этаже. В номерах. А здесь благопристойное жилище почтенной вдовы!

– Мне кажется, Этьен Богарне, или я слышу насмешку в твоих словах? – проникновенный голос заставил их обернуться.

Невысокая женщина стояла в дверях. Одетая во все белое, она почти сливалась с шелком стен. Белоснежные волосы были уложены в замысловатую прическу, и Франсуаза поняла, что это парик, вряд ли женщина успела причесаться за такое короткое время.

– Насмешку? Как можно, – Этьен подошел к женщине, наклонился и чмокнул в нарумяненные щеку. – Здравствуй, ба!

– Здравствуй милый, – она вернула поцелуй, правда накрашенные карминно-алой помадой губы не коснулись щеки полисмага. – Какими судьбами? Привел ко мне новенькую?

Она повернулась к Франсуазе. Цепкий взгляд прошелся по девушке, не то что раздевая, а сдирая кожу.

– Осторожнее в выражениях, ба! – предупредил Этьен. – Мадемуазель д’Эгре – моя коллега. Некромант.

– Мадемуазель д’Эгре? Дочь графа? – женщина улыбнулась. – Как же, прекрасно знаю вашего батюшку, да и ваш брат тоже частенько заходит.

– Да, я слышала об этом, – девушка спокойно выдержала еще один цепкий взгляд хозяйки дома. Та усмехнулась и повернулась к внуку.

– Она мне нравится.

– Рад за тебя, но мадемуазель д’Эгре вряд ли сочтет эти слова комплиментом.

– Отчего же? – Франсуаза улыбнулась. – Как я поняла, ваша бабушка прекрасно разбирается в людях, раз сумела столько лет вести этот… бизнес. Мне очень приятно познакомиться. Капитан Богарне много о вас рассказывал.

– Неужели? – хмыкнула женщина, явно польщенная словами. – Ни за что не поверю!

– Мадемуазель д’Эгре слишком вежлива, – подтвердил внук, нахально хмыкнув.

Он вообще вдруг стал другим. Франсуаза с изумлением наблюдала за этим преображением. От сдержанного полисмага не осталась и следа. Черты лица заострились, глаза сузились, а движения стали обманчиво-расслабленными, как у хищного зверя.

– В отличие от тебя. Ведь ты нас так и не представил друг другу, – хозяйка дома приподняла подведенные черным брови.

– О, да, мадемуазель д’Эгре, моя бабушка – мадам Жюйсанс!

– Вообще-то мадемуазель, – поправила его бабушка. – Но в мои годы мадам звучит как-то солиднее.

– Рада познакомиться, – Франсуаза протянула руку, которую мадам Жюйсанс пожала и сразу же повернулась к внуку.

– Ладно, покончим с политесами. Тьен, зачем пожаловал? Вряд ли познакомить меня с коллегой по работе?

Последние слова она произнесла очень многозначительно, и Франсуаза все-таки покраснела, но спорить не стала, понимая, что любое отрицание было бы глупостью с ее стороны.

– Поговорить о Люси.

Мадам Жюйсанс нахмурилась, морщины прорезали лоб, напоминая о возрасте.

– Если она куда-то влезла, то пусть выкарабкивается сама, – решительно заявила она. – Неблагодарная девка покинула этот дом два дня назад, и я и пальцем не пошевелю, чтобы помочь ей!

– Этого и не придется делать, – отозвался Этьен. – Она умерла!

– Вот как? – хозяйка дома прошла к дивану и присела, расправила юбки. – Если ты хочешь спросить, причастна ли я к ее гибели…

– Не хочу.

– Тогда зачем ты здесь?– мадам Жюйсанс приподняла брови.

– Комната Люси. Ты еще никого туда не поселила?

– Пока нет.

– Мы взглянем?

– Насколько я понимаю, это риторический вопрос, и задан просто из вежливости?

– Ну что ты! – уверил ее Этьен. – Если ты не позволишь, то я уйду… Правда, вечером сюда с приказом от префекта наверняка заглянет де Гра, и боюсь, что не один… Не думаю, что он довольствуется только осмотром. Стоит ли терять прибыль из-за какой-то девки?

Мадам Жюйсанс усмехнулась, и Франсуаза с изумлением заметила, что эта ухмылка точь-в-точь повторяет ухмылку самого Этьена, даже разрез глаз стал похож.

– Ты предоставляешь мне выбор при его отсутствии? Мило. Главное, по-родственному.

– Конечно, – подтвердил полисмаг. – Не по-родственному было бы заявиться к тебе с приказом сразу, а так ты добропорядочная хозяйка пансиона для девушек, которая изо всех сил помогает следствию.

– Конечно, – согласилась мадам Жюйсанс. – Снорк!

Уже знакомый Франсуазе верзила появился в дверях.

– Отведи наших гостей в комнату Люси, – распорядилась мадам. – И, если их впечатлит увиденное, оставь их одних.

– Да, мадам! – он посторонился.

Хозяйка дома обернулась к внуку:

– И ты не обидишься, если я вернусь к себе в комнаты?

– Извини, тебе придется пойти с нами, – жестко приказал полисмаг. – Я обязан делать обыск в твоем присутствии.

– Как пожелаешь! Прошу, следуйте за мной!

Последние слова были сказаны слащавым тоном, заставившим Этьена стиснуть зубы. Франсуаза поняла, что именно так хозяйка борделя общалась с клиентами, и опустила голову, пряча улыбку.

Жест не укрылся от мадам Жюйсанс. Она подмигнула девушке, заслужила еще один неодобрительный взгляд внука и повела незваных гостей наверх.

В доме царила тишина. Судя по всему, девицы отдыхали, или же им было приказано не попадаться на глаза. Во всяком случае, они не встретили ни души.

Если бы Франсуаза не знала, где очутилась, она вполне могла принять дом за респектабельный пансион.

Стены коридора были выкрашены в нежно-бежевый цвет, на полу лежала ковровая дорожка, а над дверями виднелись цифры – номера комнат.

– Так гораздо проще, – пояснила мадам Жюйсанс, заметив изучающий взгляд Франсуазы.

– И гораздо удобнее говорить властям, что у вас пансион, – подтвердила девушка.

Хозяйка дома повернулась к внуку.

– Мне все больше нравится твоя… коллега по работе.

– Рад слышать, – невозмутимо отозвался он, безошибочно подходя к двери, над которой тускло поблескивала цифра семь. Франсуаза нахмурилась и посмотрела на Этьена.

– Совпадение?

– Люси верила в магию древних и считала, что семерка приносит удачу, – пояснил полисмаг и подчеркнуто вежливо повернулся к бабушке.

– Надеюсь, мне не надо лишний раз просить тебя?

– Разумеется, кто я такая, чтобы препятствовать правосудию? – она подошла и приложила руку к темному дереву. Воздух едва ощутимо завибрировал, а потом мелодичный звон возвестил, что магические замки сняты.

– Прошу! – мадам Жюйсанс отступила.

– Вы обладаете магией? – изумилась Франсуаза.

– Разумеется, иначе откуда бы ей взяться у моего внука?

– Я думала маркиз Гарне… – пробормотала девушка, смутившись.

Ее собеседница покачала головой.

– Женщина может унаследовать магию от одного из родителей, мужчина – только от обоих, – она снова усмехнулась. – Так что если ребенку шлюхи повезет…

– То он никогда не родится, – грубо оборвал ее полисмаг, толкая дверь и заходя в комнату. – Мадемуазель д'Эгре, прошу, не отставайте!

– Хорошо, – немного задетая сухим тоном, Франсуаза перешагнула порог комнаты.

В нос ударил терпкий запах благовоний. Девушка поморщилась и огляделась.

Капитан Богарне был прав.

В комнате царили похоть и вожделение. Огромная кровать с резными столбиками без балдахина, непристойные картины и стены, затянутые алым шелком. Присмотревшись к узору на ткани, Франсуаза поняла, что это два тела, переплетенные вместе. Часто – мужское и женское, но иногда бывали и отличия. Почувствовав, что краснеет, девушка перевела взгляд на кровать.

– Почему здесь нет балдахина?

– Разумеется, чтобы клиенты могли видеть себя в зеркало, – полисмаг словно объяснял азы.

– О! – только и смогла вымолвить Франсуаза, запрокинув голову и изучая отражения собравшихся в комнате. При виде ее замешательства, мадам Жюйсанс рассмеялась:

– Тьен, кто бы мог подумать! Интересно, знает ли граф д’Эгре…

Этьен нахмурился еще больше

– Вы не могли бы заняться своими обязанностями? – поинтересовался он у Франсуазы, начиная осматривать комнату.

– Да. Конечно.

Она попыталась собраться с мыслями. Получалось плохо, зеркало на потолке все время притягивало взгляд, а узоры на стенах, казалось, двигались. Франсуазе пришлось закрыть глаза и сосчитать до десяти, прежде чем она начала плести поисковое заклинание.

Рассеянно просматривая пустые ящики полированного до блеска комода, Этьен наблюдал за девушкой, в который раз поражаясь ее скупым отработанным до автоматизма движением. Несколько пассов, и заклинание сорвалось с пальцев, брызнуло во все стороны, растворяясь в воздухе, чтобы обрести очертания женской фигуры. Призрак прошелся по комнате, выглянул за дверь, а потом направился к стене, у которой стояла кровать, склонился и снова выпрямился.

– Похоже, там тайник, – Франсуаза обернулась к полисмагу.

Он кивнул: анима тоже оставляет свои следы в воздухе, и талантливый некромант может определить, где чаще всего бывал умерший. А Франсуаза д’Эгре была очень талантливым некромантом.

Этьен направился к месту, указанному призраком, но девушка подняла руку, останавливая его.

– Еще не все. Смотрите.

Призрачная Люси выпрямилась, еще раз прислушалась к тому, что творилось в доме, а потом подбежала к окну. Помахала рукой, явно показывая, чтобы тот, кто стоял на улице, отошел подальше, и только потом принялась опустошать ящики комода.

– Как я понимаю, платья она забрала с собой? – хмыкнул Этьен, обращаясь к бабке.

– Да. Неблагодарная тварь!

Франсуаза невольно поморщилась, услышав ругательства, тем более из уст женщины.

– О, простите, я шокировала вас! – от хозяйки дома не укрылось ее недовольство.

Отрицать не имело смыла, и девушка просто пожала плечами.

– Признаю, я не привыкла к такому выражению чувств, хотя вполне понимаю ваше негодование.

– О, нет, не понимаете! Ведь я подобрала эту девку на улице, когда она клянчила кусок хлеба, я отмыла ее, обучила манерам…

– И она стала продавать себя, – Этьен непочтительно перебил бабку.

– Лучше гнуть спину от зари до зари, а потом ублажать пьяницу-мужа, который еще и поколотит тебя за скудный ужин? – хмыкнула она.

– Почему вы исключаете вариант, что она могла бы выйти замуж по любви и жить в достатке? – спросила Франсуаза.

– Нищая девка, мать которой умерла, а отчим выгнал из дому? – мадам Жюйсанс покачала головой, отчего белые кудри на ее голове всколыхнулись. – Если бы не я, она стала бы портовой шлюхой и сгнила бы от сифилиса!

– А…

От такого напора Франсуаза растерялась. Конечно, в академическом морге она видела тела, обезображенные болезнью, но никогда не задумывалась о жизни умерших.

Полисмаг недовольно нахмурился. Он прекрасно понимал, что бабушка специально эпатирует его спутницу, заодно проверяя на стойкость.

– Как ты думаешь, кому она могла махать? – поинтересовался он, подходя к окну и выглядывая наружу.

– Понятия не имею.

– У нее не было новых клиентов за последнее время?

Мадам Жюйсанс смерила внука строгим взглядом, словно она была гувернантка, а он нерадивый ученик.

– Люси пользовалась популярностью, хоть и стоила недешево. Ее ночи были расписаны! Для новых просто не было времени.

– Кого она обслуживала? – полисмаг достал блокнот и приготовился записывать.

– Тьен, ты же знаешь наши порядки. Полная анонимность клиентов.

– Я так же знаю, что в морге лежит одна из твоих девочек, накачанная бхангом и обескровленная. Хочешь давать показания в управлении? Учти, что проведу под конвоем и не позволю ни с кем разговаривать.

– Ладно, – хозяйка борделя покосилась на Снорка, все еще маячившего за спиной. – Но я тебе ничего не говорила…

– Само собой, я догадался сам!

Мадам Жюйсанс кивнула и дождалась, пока охранник закроет дверь.

– Итак, клиенты… – она покосилась на Франсуазу, все еще стоявшую у окна. – Ты всех их знаешь.

– Даже так? – Этьен прищурился.

– Ага.

– А адепты?

– В студенческом квартале свои шлюхи, – мадам Жюйсанс пожала плечами. – К чему тратить лишнее время и деньги.

– Да, верно, – Этьен закрыл блокнот.

– А Жильбер де Ре? – вдруг спросила Франсуаза. – Вы не назвали его имя, а ведь они с Луи друзья!

– С Луи?

– Бросьте, вы сами говорили, что мой брат захаживает сюда, – отмахнулась девушка. – Как я понимаю, он… нанимал Люси, верно?

– Нет, – хозяйка борделя покачала головой. – Ваш брат любит девочек помоложе.

– Тогда я не понимаю…

– К Люси ходил ваш отец.

– Что? – Франсуазе показалось, что она ослышалась. – Но…

Отец и Люси… Вспомнив, как выглядела проститутка, она растерянно моргнула. Никогда раньше Франсуаза не думала о графе в таком ключе. Всегда подтянутый, с безупречными манерами, он того же требовал и от своих детей. С другой стороны, он редко бывал дома и почти никогда не обсуждал свои увлечения, особенно с дочерью.

– Что же касается графа де Ре, – продолжала мадам Жюйсанс, – то он предпочитает несколько другой тип удовольствий… а такое в моем доме не практикуется.

– Он мужеложец? – не сдержался Этьен.

– Фу, откуда такие мысли, – хозяйка борделя погрозила внуку пальцем. – Он просто любит… различные игрушки.

– Игрушки? – переспросила Франсуаза. Она не могла представить бывшего жениха, увлеченного лошадкой-качалкой или оловянными солдатиками.

– Плети и кнуты. Ваша интуиция вас не подвела, мадемуазель, Жильбер де Ре действительно вам не пара, – сухо пояснил Этьен, постукивая деревяшки пола там, где склонялся призрак. – А, вот он!

Не обращая внимания на девушку, опешившую от навалившейся на нее информации, полисмаг достал карманный нож и подцепил плашку. – Да, тайник!

Он убрал нож и щелкнул пальцами, чтобы осветить пространство под полом.

– Судя по следам в пыли, там лежали деньги и… а это что еще такое?

Он достал что-то, напоминающее не то мох, не то торф.

Мадам Жюйсанс ахнула и схватилась за сердце.

– Что это? – поинтересовалась Франсуаза, подаваясь вперед.

– Бханг, – Этьен выпрямился и посмотрел на бабку. – Ты едва не влипла…

– Ты же знаешь, что это не мое! – возмутилась она. – Я терпеть не могу эту дрянь!

– Знаю, как и то, что употребляй её Люси, ты бы заметила и выгнала ее гораздо раньше.

– Значит, кто-то подбросил его? – насторожилась Франсуаза.

– Вряд ли. В комнаты просто так не проникнуть. Скорее, сама Люси хранила бханг для кого-то…

– И этот кто-то и убил ее?

– Не исключено. Скажите, а другие жертвы, можно определить были ли они одурманены?

Франсуаза покачала головой:

– Боюсь, что нет. Бханг достаточно быстро выводится из организма и определить его затруднительно даже через сутки.

– Ясно, – Этьен повернулся к хозяйке дома. – Извини, но скрыть находку не удастся. Я пришлю Пьера он возьмет у тебя показания, что ты не знала о тайнике.

– Этьен, я действительно… – мадам Жюйсанс как-то поникла.

Полисмаг сжал ее руку:

– Я тебе верю, ба!

Она еле заметно улыбнулась.

– Думаю, нам пора. Поспрашивай у девочек, может, кто что вспомнит, ладно?

– Обязательно, – это было произнесено таким тоном, что Франсуаза поняла: девочки мадам Жюйсанс вспомнят и расскажут все.

– Мадемуазель д’Эгре, нам пора.