Глава 20: Истинные охотники

Невысокий плохо сложенный мальчишка с тонкими светлыми усиками шёл по узкой горной тропке, по бокам возвышались высокие скалы, с которых иногда скатывались небольшие камни. Но он шёл вперёд, сжимая рукоять кинжала, приточенного к поясу.

Парень, чьё имя было Утив, знал, что всё это не настоящее. Всё это иллюзия, насланная темнокожим испытателем. Но не меняло это того факта, что Утив, сын бондаря, хотел стать охотником и пройти испытание.

Светило медленно скатывалось к горизонту, ветер становился холоднее. Небо чёрное, как в далёком прошлом, открывало свою пасть, собираясь поглотить мир.

Тропка вильнула. По правую сторону всё так же высилась скала, а по левую был отвесный склон. Обрыв был таким глубоким, что внизу Утив видел только клубящиеся тьму. И иногда слышал крики. Он знал, что это иллюзия, но по загривку всё равно бегали толпы мурашек, а на руках волосы становились дыбом от этих ужасов.

Парень старался не думать о том, что это именно то место, где погибла его мать. Она много лет назад собирала горные ягоды – риниву, и оступилась в подбирающейся тьме. Утив знал это из рассказов старшей сестрёнки, которая вернулась на следующее утро сама.

Сын бондаря старался себя убедить в том, что это всё иллюзия. Но интуиция кричала – это именно то место. По правую руку на горном склоне начали появляться чахлые кустики с толстыми шипами и мелкими пожелтевшими листьями. Урожай ринивы был собран или людьми, или склёван птицами.

Ладонь, сжимающая рукоять кинжала вспотела, глаза начали слезиться.

«Зачем он мне это показывает? Что такого в испытании охотника? Я ведь прошёл уже одно в деревне! – мысленно кричал Утив, боясь открыть рот и произнести хоть звук.»

А тропка виляла, ведя его вперёд. Уже и по правую руку начался пологий спуск, перешедший в обрыв. Охотник из деревеньки Ледайл шёл по узкому каменному мостику, а по обе стороны клубилась тьма. Казалось, одно неверное движение, и он полетит вниз, оставив все свои мечты.

– Утив.

Сын бондаря вздрогнул, из-под ног посыпались камни, но звука падения он не услышал. Поднял глаза и ахнул.

Перед ним стояла невысокая женщина с длинными распущенными светлыми волосами. Такой он видел мать всего раз в жизни и тогда решил, что она сама красивая женщина во всём мире.

– Утив, – повторила она и протянула руки вперёд.

Тогда он забыл, что всё это иллюзия, насланная одним из Истинных охотников, основавшим гильдию в здании, выкупленном бывшими членами Главного Совета.

Побежал вперёд, обнял мать, прижал к себе. Нос защекотал запах горного цветка, экстракт которого она использовала как духи.

– Мама, – он впервые смог что-то сказать вслух.

– Утив, – она перебирала пальцами его волосы.

– Но, мама…

– Да, – она грустно улыбнулась. – Меня больше нет. Я знаю.

Он молчал. Пытаясь запомнить каждую чёрточку её огрубевшего от горного ветра и пыли лица. Но глаза женщины оставались такими же нежными и тёплыми.

– Ты выбрал свою тропу, – вновь заговорила она изменившимся до неузнаваемости голосом. – Уверен в этом?

– Если бы не мой выбор, то я не смог бы тебя увидеть, – сын бондаря, который никогда не позволял себе слабости, расплакался как сопливый мальчишка.

Мать вытерла его слезы, оставляя на щеках тепло от прикосновений:

– Мой маленький Утив стал большим и сильным. Я горжусь тобой сын.

Он не знал, что сказать. В горле образовался ком, который глушил слова и всхлипы, мешал вздохнуть.

– Иди выбранной тропой до конца, – мягко улыбнулась ему мать. – Иначе в чём тогда смысл.

– Мама, я люблю тебя, – выдавил парень и закашлялся.

Она поцеловала его в лоб и растаяла в воздухе, уступая тропу, которая должна была привести его к мечте.

Томас вздохнул и присел на хлипкий стул. Это был единственный предмет мебели в огромном сером зале с небольшими окнами под низким потолком. Подвал здания гильдии охотников выделили для проходящих испытание.

На сегодня это был последний и Иллюзионист свободно выдохнул. Из двадцати человек справлялось не больше трёх. Именно они становились теми, кто переселялся в это здание, купленное на средства мафелта Мэнбура Вэна и мафелтессы Корнеи Идаш. Эти двое вложили немалую сумму в развитие охотников, что немало удивило оных.

Утив из деревушки Ледайл начал приходить в себя.

Томас слишком устал чтобы дожидаться этого, потому поторопил своим голосом:

– Эй, парень, поздравляю!

Сын бондаря вздрогнул и сфокусировал взгляд на сыне алари:

– Я прошёл?

– Да. Теперь ты полноправно можешь зваться охотником гильдии «Истинных». Уже сейчас можешь подняться на четвёртый этаж и тебе выделят койку и тумбу для вещей, а завтра уже можешь приступать к обучению.

– И сколько это займёт времени? А какие силы?

Томас вздохнул, ему приходилось отвечать на одни и те же вопросы по несколько раз на дню.

– Тебе всё объяснят на занятиях.

Утив поклонился перед метром Иллюзий и покинул подвальное помещение.

Томас усмехнулся. Всего за год им удалось многим больше, чем касте охотников за несколько веков. Если так и дальше дело пойдёт, то в сотню лет они уложатся. Хотя охотника это интересовало меньше всего.

«Я всё равно не доживу до этого времени, – весело подумал он, вставая со стула.»

На первом этаже у портрета Леофа он встретился с Лилиит, которая вела основную часть занятий у новичков.

– Сколько за сегодня?

– Трое.

– Как обычно.

– Ещё несколько дней. Потерпи.

Он кивнул. Всего через несколько дней закончится приём охотников в их гильдию и тогда начнутся дни обучения, в которых ему в любом случае придётся принимать участие. Томас считал, что называть школу охотников гильдией нечестно, но никто его не слушал.

– Думаешь, успеем? – после битвы с богом она слишком много переживала о будущем.

– Даже если нет, это уже будет не наша проблема, – пожал плечами охотник.

– После первого перерождения я уже ни в чём не уверена.

Томас перевёл взгляд на портрет Леофа, нарисованный Отражательницей. На нём Сказатель выглядел слишком важным, слишком высокородным и слишком живым. Иллюзионист запомнил его другим, но разве это было важно?

– На сегодня всё, я поселю парнишку. Завтра должен приехать Гилиам. Он поможет мне с обучением новичков.

– А остальные?

– Как только разберутся с делами.

Томас кивнул в знак того, что понял. Ведь в Нулбанаре за последний год открылась не одна гильдия. И все они принадлежали охотникам. Тем, что именовали себя истинными.

* * *

Некогда в Верхнем городе столицы королевства Айвории стояло большое здание с высоким шпилем, красным флагом на нём, и эмблемой двух мечей. Позднее случились пожар и кровавая битва, повлёкшие за собой закрытие гильдии «Щитовых мечей». Ныне здание было восстановлено благодаря выделенным финансам.

Меценатами стали барон Рудольф Домин и, как ни странно, виконт Лиамунд Холас.

Ныне эмблемой был меч, пронзающий насквозь щит. Некоторые говорили, что на щите есть смутное изображение дракона, изрыгающего пламя себе под лапы. А другие отмахивались от их мнений и просто верили в то, что академия боевых искусств будет лучше предыдущей. Всё же основателями были важные люди: Истинный охотник и бывший глава гильдии «Щитовые мечи».

Ныне военная академия носила название «Одинокий меч», а на шпиль вернулся привычный глазу алый флаг.

Илис Конберт принимал наёмников, которые возвращались и показывали свои медали. Таких было немного. Большинство погибло за последний год, другие сменили род деятельности. Но вернувшихся, бывший маршал принимал с особым радушием. А тех, что отличились при службе ещё в элитной гвардии короля Йосфрина, назначал метрами и преподавателями.

Люди тянулись в академию со всех концов провинции и только единицы проходили жёсткий отбор.

– Это не армия, – поговаривал Илис, рыжие волосы которого давно стали серебристого цвета. – Это школа для тех, кто желает научиться. Я не принимаю под крышу проходимцев, воров и бандитов. Они очень редко перевоспитываются. Но если ваша репутация не запятнана, а меч вы держите так же хорошо, как…, – тут он обычно делал паузу для того, чтобы собравшиеся сами додумывали за него, подходящее им сравнение. – Тогда добро пожаловать в военную академию, друзья.

После пламенной речи, произнесённой перед новобранцами, он возвращался в кабинет, который делил с Гилиамом и подолгу стоял у портрета женщины. Она смотрела на него большими зелёными глазами, русые волосы шевелил невидимый ветер. Марей улыбалась. Картину подарила ему Лилиит после возвращения маршала из темницы.

Тогда Гилиам только предложил старому другу воссоздать то, о чём тот мечтал всю свою жизнь. Илис выронил ложку, которой черпал самую вкусную похлёбку за всю жизнь. После возвращения в большой мир ему всё казалось ярче и лучше. Наверное, ради такого и стоило посидеть несколько недель в сырой темнице с крысами и пауками. У бывшего маршала не возникало желания мести. Он знал, что боги существуют, и верил, что они сами накажут виновного во всём. Илис помнил лицо Шагрода, которого тащили в камеру, которую он только несколько минут освободил. И это воспоминание грело его лучше пламени очага в зимний вечер.

– Я не могу больше брать в руки оружие, – опустив ложку в тарелку, произнёс мужчина. – Мне это запретил твой брат.

Бойца передёрнуло от упоминания о родственнике:

– Тебе запретили пользоваться оружие, но не учить им пользоваться. Кто, как ни ты сможешь вложить в молодые головы знания? Да и не ты ли мне говорил, что любые клятвы можно обойти.

– Я ни в чём не клялся.

– Тем более, – усмехнулся Гилиам. – Так что, старый друг, пришло время исполнить твою мечту.

Раз в год на несколько недель в «Одинокий меч» приезжали лучшие из лучших охотники гильдии «Истинных», направленные Лилиит, и проходили ускоренный курс. Они были быстрее, сильнее и ловчее простых людей.

Одни получали необходимые знания, а другие завидовали и стремились стать лучше.

Именно на этом основывалось сотрудничество двух молодых гильдий.

Илис в тот день всё так же стоял у портрета погибшей жены, не отрывая от нарисованного лица взгляда. Хлопнула дверь. По едва слышному шагу бывший маршал узнал Гилиама.

– Мне вскоре надо будет уезжать. Лилиит просила помочь им с Томасом разобраться с новенькими.

– Да, я знаю. Видел письмо на твоём столе, – не стал скрывать мужчина.

– Шпионство у тебя в крови, – усмехнулся Боец. – Может чуть позже создадим себе нескольких разведчиков по твоей методике?

– Это будет очень нескоро. Да и зачем они тебе?

– Нам, – поправил друга Гилиам. – Времена разные. Не узнаешь, что будет через десять лет.

Илис пожал плечами, но утвердительного ответа не дал.

Гилиам оставил его наедине с женой, с которой он очень часто советовался и разговаривал. Первое время охотник думал, что друг сходит с ума, но потом понял, что так ему проще жить. Лилиит подарила Илису память и тот был благодарен девушке за это. Хоть память и ранила очень сильно.

Боец спустился вниз по лестнице и заглянул в первый же зал. С десяток парней слушали высокую широкоплечую женщину с ясными, как день глазами. Она рассказывала о техниках боя, о правильном распределении веса на ноги и передвижении во время сражения.

Новобранцы слушали её, раскрыв рты. Но не только из-за важности получаемых знания, а и достаточно глубокого декольте просторной рубахи.

– Мастер Гилиам, – воскликнула женщина, прерывая свой монолог. – Не хотите ли поучаствовать в процессе обучения?

Он спешил, но отказать не мог.

– Хорошо. Но слова мы оставим вам. Ну что, парни, покажите, чему научились за время, проведённое в этих стенах!

Он снял со стойки один из деревянных учебных мечей, которыми были увешаны стены зала.

– Против охотника-то выступать? – засомневался один из учеников.

– Я не буду использовать силы, которые недоступны простому человеку, – пообещал Гилиам. – И вы можете обсудить стратегию того, как победите меня. Лучшего из вас я награжу.

Последняя фраза стала решающей. Каждый хотел получить что-то на память от основателя военной академии и Истинного охотника. Потому похватав мечи, они все сбились в кучу, перекрикивая друг друга и пытаясь выбрать лучшую из изученных стратегий.

Воин покачал головой, но не встревал.

Уже через минуту они повернулись к нему лицом. Двое обходило его с правой стороны и двое с левой. Те, кто остался стоять перед ним, не двигались. Ждали. Как только их союзники оказались на нужной точке, первый ряд сделал два аккуратных шага к жертве.

«Они решили меня как кабана какого-то поймать, – расстроился воин.»

В следующее мгновение они кинулись на него с боевыми кличами, приободряя себя.

Боец сбил с ног сразу пятерых, двум выбил оружие. Трое напало со спины, воин отразил атаку, двумя взмахами. На ногах остался один. С громким стуком скрестились деревянные мечи. Несколько взмахов и последний лишился оружия.

– Ты был неплох, – признался Гилиам. – Кто предложил этот тип нападения?

Один из оказавшихся на полу первым поднял руку.

– Плохая идея, – покачал головой мужчина. – А ты, – обратился он к последнему оставшемуся на ногах, – получаешь это. Я ведь обещал.

Боец вытащил из-за пояса короткий кинжал с узором на лезвии и протянул его ученику.

– Учись и не забрасывай. В тебе есть потенциал.

* * *

Гильдия испытателей, основанная Мартоном, Драдером, Эдвасом Солтом и Люнэ была расположена на границе Верхнего и Нижнего города. Туда в будущем должны были поступать те, кто пошёл по ветви Лекаря и Травника, но сейчас залы и комнаты пустовали. Лишь лаборатория, расположенная в подвале, функционировала.

Магазинчик вместе с теплицей, Илис передал в личное пользование Мартону. И теперь он часто пропадал там, выращивая необходимые растения и экспериментируя с выводом новых и восстановлением давно вымерших. Драдер с графом оставались в лаборатории и превращали компоненты в зелья и мази. А Люнэ несколько раз в месяц открывала лавку и продавала то, что было наготовлено и принимала заказы.

В один из дней она напросилась с Травников в теплицу, дабы понаблюдать за процессом выращивания необходимых растений и напомнить мужчине что необходимо сделать.

В огромном, составленном из стёкол разной толщины и цвета, здании было жарко и душно. Первым делом Люнэ прошлась между рядами растений, пытаясь понять, что в этот раз Мартон принесёт в лабораторию гильдии.

Тут были кусты атоки с плодами необычного лилового цвета, целый участок, засаженный ратинией и кюхицей. Под затемнёнными стёклами росли стебли атзителлы и матзины. Люнэ могла поклясться, что перед ней стелиться по земле и пускает усики тэтила, а вот там дальше распустились цветы хокаки.

Она шла всё дальше, туда куда реже заглядывали лучи светила, где царил полумрак. Первыми ей встретились грибы на толстых ножках и сияющими синими шляпками.

– Это же юмаик, – удивлённо выдохнула лекарка.

– Да.

Мартон старался не отвлекаться на посетительницу. Он останавливался почти у каждого растения и вливал в них частичку силы, стараясь увеличить скорость роста и полезность определённых веществ, которые вырабатывали те или иные травы и цветы. Это отнимало намного больше сил, чем концентрация на одном растении. К каждому приходилось найти свой подход. Каждый требовал определённого обращения.

Люнэ прошла дальше, отмечая про себя, что не знает название всех мхов, которые устилали ковром землю и специально выставленные высокие камни. В этой части теплицы она почти ничего не видела. Зрение простого человека не умело подстраиваться под кромешную тьму.

Но светящийся ярко-жёлтым цветок на длинной ножке с несколькими широкими лепестками она увидела.

– Сиукайя, – с гордостью в голосе произнёс Травник, подошедший к лекарке. Зрачки его светились белым. – Больше трёх месяцев уже растёт.

– Но ведь по легендам последнюю сиукайю сорвала Сэлис и превратила в заколку для волос.

– Легенды, девочка, это не то, во что надо верить, – наставительно произнёс человек, который несколько лет назад и в богов не верил. – В природе это растение расцветает только раз в сотню лет.

– Граф просил передать, что есть ещё несколько заявок на цинисту.

– Опять фиолетовая краска для ткани закончилась? – фыркнул Мартон. – Не интересно мне её выращивать, так и передай. Я лучше доведу дело до конца с сиукайей. Граф уж очень давно горит желанием воссоздать эликсир молодости.

– И драконий хвост.

– Там, – махнул рукой Травник. – Но даётся очень плохо, потому партия будет не раньше, чем послезавтра.

Люнэ бросив последний взгляд на легендарный цветок, покинула теплицу. На улице её ждал Жемчуг. При виде девушки он приветливо заржал и мотнул чёрной гривой.

Перебросив через луку седла сумку с набранными травами, лекарка залезла в седло и послала молабу шагом. До гильдии ехать было не больше получаса, но улицы, забитые людьми, не обещали ничего хорошего.

Уже к вечеру она уже сидела в лаборатории, наблюдая за тем, как Лекарь и граф разбирают привезённые травы и сортируют их. Как гремит стекло, булькает жидкость в перегонном кубе и кипит вода.

Множество мензурок было занято разноцветными эликсирами и настойками. Робота кипела.

Драдер попробовал на вкус одно из зелий, вздрогнул и выплюнул в помойное ведро.

– Не ядовитое, как прошлое, но на вкус хуже помоев.

Солт что-то записал в блокноте:

– Завтра исправлю. Сегодня ещё надо закончить притирку от сыпи, а то заказчица перегрызёт горло Люнэ.

– Нечего было спать с кем попало, – отозвался охотник, перебирая высушенные листья атзителлы. – Люнэ, помоги мне.

Лекарка сняла с полки большую ступку с пестиком и забрала из рук парня листья. Она знала, что для необходимой присыпки их надо перетирать в мелкое крошево, добавляя экстракт ромашки, чтобы порошок слипался в небольшие комочки.

Пока Люнэ делала часть работы, Драдер взял в руки, исписанные почерком графа, листы и поднёс к масляной лампе.

– Эдвас, а эликсир от головной боли для мадам Бругнвэ у нас готов?

– На дальней полке, – отозвался мужчина, поправляя очки и отрываясь от наблюдения за кипящим розоватым раствором. – Девочка, ты сама это всё завтра довезёшь.

– Лучше сегодня, – отозвалась лекарка, передавая Драдеру ступку, – пока людей на улице нет.

– Небезопасно.

– Я знаю, – она улыбнулась. – Но со вчерашнего дня патрулируют ребята из военной академии, теперь перемещаться по ночному городу будет менее опасно.

– Я с тобой тогда съезжу, – Драдер сказал своё слово, и девушка не собиралась с ним спорить. Им последнее время очень редко удавалось побыть наедине.

* * *

Обеденная зала поместья больше напоминала королевский зал для пиров. Под потолком висело несколько тяжёлых люстр, на стенах красовались портреты в резных рамах. Длинный, накрытый белоснежной скатертью, стол ломился от деликатесов и неизвестных Осванду блюд. И всё это было наготовлено на две особы.

Гость маркизы поставил перед собой фужер на длинной ножке, о прозрачную стенку ударилась алая винная волна. И тут же отхлынула назад.

– Почему не сейчас? – хозяйка поместья сидела напротив мужчины, лицо её было серьёзным, на лбу пролегла морщина.

Осванд молчал. Смотрел на женщину, к которой его влекло. Не знал, как сформулировать мысль.

– Я долго буду ждать? – в голосе проскочила нотка назревающей обиды.

– Потому что сейчас это не имеет смысла.

Лиола закинула ногу на ногу, зашелестела лёгкая ткань бледно-голубого цвета:

– Твоя сила всегда ценилась в мире, почему ты не хочешь поступить как друзья и основать гильдию? Я помогу.

– Не в этом дело, – раздражённо отозвался Зверолов. – Лиола, пойми, в ближайшие десять лет в мире появится не более сотни, пошедших по той же ветви, что и я. А собирать под крышей дрессировщиков и контрабандистов я не хочу!

– Но на ярмарках всегда бывают звероловы, пусть и не такие, как ранее. Ты можешь это изменить! Можешь их научить! – маркиза почти кричала на гостя. – Осванд, ты в силах изменить мир, но не хочешь это делать!

– Не хочу, – согласился он. – Я лучше оставлю птиц и зверей на воле, чем научу человека их приручать или ловить и запирать в клетки.

Лиола замолчала, опустила взгляд, вздохнула. Её оголённые плечи вздрогнули, как от немого всхлипа.

– Почему для тебя это так важно?

Она ответила не сразу, ковыряла вилкой мясо на серебряном блюде:

– Я всегда в детстве мечтала о диковинном звере, который будет только моим. Родители были против. Но не сразу. Первое время они искали зверолова, который сможет добыть и содержать зверушку. Предлагали за это огромные деньги, крышу и пищу. Но никто не соглашался. Это было невыполнимое задание. Никто не хотел следить за опасным зверем, с которым должна была, время от времени, играться дочка высокопоставленных особ. Они не верили в свои силы. Боялись.

– Посмотри на меня, – тихо попросил Осванд, его сердце дрогнуло, когда их взгляды встретились. – Перед тобой твой личный диковинный зверь. Я буду рычать на тех, кто тебе неугоден, защищать от врагов и быть ласковой игрушкой только с тобой.

Лиола рассмеялась, откинула за спину морковно-рыжие волосы:

– Хорошо, ты меня убедил. Но как же твои друзья и будущие звероловы?

– Лилиит уже прислала письмо с просьбой посетить «Истинных» на месяц-другой.

– Уезжаешь к другой женщине? – со смехом в голосе уточнила женщина.

– Конечно, имя ей – охота.

– Я согласна тебя к ней отпускать раз в год, – пожала плечами маркиза, делая одолжение.

Трапеза закончилась и сменилась прогулкой в саду. По просьбе Зверолова запели птицы, сплетая свои голоса в романтическую мелодию. Они скрывались на высоких ветках, прятались в густых кронах. Казалось, что песнь льётся из уст невидимой богини.

Лиола шла по правую руку от охотника, нахмуренные бровки говорили о том, что уж очень тяжёлая мысль попала в женскую головку.

– Радость моя, что-то стряслось?

Она будто ожидала этого вопроса:

– Люди начинают ширить сплетни.

– О чём же?

– О нас.

Осванд чувствовал изменение эмоций слишком хорошо. И сейчас Лиола была напряжена, будто один неверный вздох и все могло полететь к Случаю.

– И что говорят? – аккуратно спросил он.

– Что маркиза завела себе фаворита.

– Прости, я ещё не научился читать твои мысли. Но, судя по всему, ты не горишь желанием указать мне на дверь. А женщины не привыкли делать первый шаг, – рассуждал вслух Зверолов. – Лиола, значит ли это, что…?

– Да!

Он усмехнулся, обогнал маркизу, остановил. Медленно опустился на одно колено, протянул к даме руку, на которую тут же спикировала маленькая певчая птичка.

– Лиола Садри, вы согласитесь переплести свою судьбу с моей?

Она протянула руку к птице, провела пальцем по ярким мягким пёрышкам:

– Да, будущий маркиз Садри. Пусть Сэлис перепишет наши судьбы, ныне они едины.

Так изменилась жизнь Осванда. Из Зверолова и простого охотника из селения Ледайл он стал одним из влиятельнейших людей Айвории, маркизом Освандом Садри, приняв от жены имя рода.