Глава 19: Перемены

Замок из серого камня возвышался над зелёной долиной, через которую голубой лентой струилась река.

Сарамма Нергонни стоял у широкого окна, любуясь пейзажем. Сейчас он мог немного отдохнуть после совещания с капитанами подразделений и полководцами. Они слушались его, преклоняли колени, и старались не зажимать носы.

Император Тэйгейта за такое казнил.

Он прекрасно понимал, как выглядит и пахнет после стольких лет проведённых в стеклянном саркофаге, но неуважение к своей персоне терпеть не собирался.

Сейчас огромный пыльный кабинет вновь перешёл в его собственность, так же, как и все земли от рифов Лифана до лесов Бадинала. Мужчина поправил меховой плащ и сделал глубокий вдох.

Он не чувствовал запаха. Он не ел и не пил. Не желал женщину.

Только одно требовалось императору – захватить больше земель.

Сарамма подошёл к большому квадратному столу. Развернул подробную карту материка и вновь погрузился в свои мысли.

«Надо увеличить территории, завербовать новых подданных, – думал он. – Я смогу создать новый мир без вражды и насилия. А после мы направимся к соседям. Сами боги показали мне этот путь и вернули к жизни. Они хотят этого так же, как и я.»

В двери постучали.

– Входи! – голос ломался, как у подростка, скрипел и шипел.

В кабинет вошла высокая худая женщина с накинутым пёстрым платком на голые плечи. Волосы, собранные в высокую причёску, покачивались при каждом шаге. Процокав каблучками по дощатому полу, она остановилась у стола и мило улыбнулась.

– Не желает ли дражайший предок перекусить и отдохнуть?

Сарамма скрипнул зубами в ответ на предложение посетительницы.

Абеаин вновь широко улыбнулась и опустилась в глубокое кресло, закинув ногу на ногу. Она была претенденткой на трон, далёкой родственницей Сарамма. А потом её родич ожил, огорчив этим весь род Нергонни.

Только она могла так свободно вести себя в присутствии императора.

– Ох, ну и смрад, – воскликнула Абеаин и зажала вздёрнутый носик цветастым платком. – Может, ванну?

Сарамма подошёл вплотную к креслу, склонился над родственницей и дыхнул ей в лицо:

– Я, пожалуй, откажусь, миледи. Благодарю за заботу.

Как он и ожидал, женщина закатила глаза и потеряла сознание.

Жестоко усмехнувшись, император вернулся ко столу, на котором лежала огромная карта. Макнув перо в чернильницу, украшенную золотым орнаментом, он что-то пометил жирной чёрной точкой, нарисовал линию и крест.

Армия будет собрана через несколько часов.

Впереди была длинная ночь, которую Сарамма ненавидел больше всего. Ночь ему казалась смертью. Чем-то таким, что он переживал, лёжа в стеклянном саркофаге. От неё нельзя сбежать, она всё равно тебя нагонит, где бы ты ни был.

Император не нуждался во сне и это злило его ещё сильнее. Он не знал куда потратить те восемь часов, пока светило исчезает с небосвода.

Правителя Тэйгейта часто видели слоняющегося по замку без дела. Иногда он проводил ночи в библиотеке, вспоминая языки и разбирая старые манускрипты. И обязательно при свете. Император ненавидел тьму.

Но чаще всего сидел в своём кабинете за столом, перебирал документы, гипнотизировал глазами карту, вызывал сонных слуг. Требовал от них полнейшего отчёта за прошедший день и не отпускал до тех пор, пока не устанет от общества другого создания.

Сбор армии был назначен на полночь. Подчинённые не смели роптать. Это могло стоить им жизни.

В небе висела половина луны, иногда прячась за флёр облаков. Звёзды перемигивались, а ночные птицы ухали.

Армия Тэйгейта собралась у замка Сараммы Нергонни, ждала. Кони нервно прядали ушами, били по земле копытами, тихо ржали. Первыми должны были выступить три полка конницы, их уже ждали корабли в гавани. За ними следовали восемь полков пехоты и два полка лучников под командованием самых великих воинов сего столетия. После переправы людей через Оркридское море, корабли должны были доставить катапульты и баллисты.

Первая волна по планам Тэйгейта должна была захватить северную и западную часть Айвории. Возвести наместника на трон Нулбанара. А после, если остальные города не признают победу над королевством, уничтожить их. После захвата Айвории армию пополнят захваченными людьми и поведут на Фарлонд.

Кантавана и Земли Мёртвых оставались на десерт. За эту территорию Сарамма переживал меньше всего. Кочевые племена и демоны не представляли для него опасности.

Император Тэйгейта ехал на белоснежной лошади с короткой гривой. Кобыла высоко поднимала копыта, будто понимала кого везёт на спине.

Он выехал перед армией, остановился.

– Сегодня начнётся новая эра мира Эннэлион! – воскликнул он.

На самом деле мало кто разобрал слова сквозь скрип и шипение, которое издавала глотка Сарамма.

– Этот день запомнит мир, как день Начала!

Они закричали, поддерживая своего правителя. Соглашаясь со словами, которые были произнесены. Луна выплыла из-за облаков, освещая дорогу для завоевателя.

Император пустил лошадь шагом. Он надеялся, что сегодня утро наступит раньше, он увидит светило перед тем, как отправится на чужбину.

Но Сарамма так и не увидел света. Тьма поглотила его. Жизнь померкла в теле, и он съехал по боку кобылы. Тело императора несколько раз дёрнулось и затихло.

Война закончилась, так и не успев начаться.

* * *

Шагрод медленно поднимался по ступеням винтовой лестницы. Путь ему освещали факелы, вдетые в скобы на стенах. С каждым шагом мужчина передвигался всё медленнее.

То, что происходило в мире пугало его. И самое страшное было то, что Глава Ордена Теневых ничего не мог сделать.

Там, в башне, его ждали проголосовавшие за смерть. Ждали новостей, полученных из первых рук. Из надёжного источника.

Барон Алемин остановился подле узкой двери, вздохнул и потянул её на себя за медную ручку.

Петли скрипнули. Пятеро, сидящих за овальным столом, обернулись к нему.

Пока Шагрод шёл к своему месту он успел отметить как сегодня выглядят члены Главного Совета.

Маркиз Мураз Шониэл, как обычно, с зализанными назад чёрными волосами и гладковыбритым лицом следил глазами за пришедшим. Не двинулся, у него не дрогнул ни одни мускул. Сложно было сказать о чём думает мужчина и какие эмоции испытывает. В свете факелов и свечей чёрный бархатный камзол сверкал золотистой вышивкой по рукавам и плечам. На шее висел кулон с огранённым рубином. В этот раз он не скрывал свой высокий статус в обществе.

Виконт Лиамунд Холас вздрогнул при виде Шагрода. Жена до сих пор сжимала его ладонь в своей стальной хватке. Мужчина поправил правой рукой упавшую на изуродованную часть лица каштановую завитую прядь и откинулся на спинку кресла.

Лизаб Холас наклонилась ближе к столу, ссутулив плечи. Миловидное личико обрамляли короткие чёрные волосы. В глубоком декольте лилового платья виднелась тонкая золотая цепочка с каплевидным кулоном. Она прожгла Главу Ордена взглядом и сильнее вцепилась в руку супруга.

Графиня Аусиен Бурхе, наоборот, вольготно расположилась на своём месте, закинув ногу на ногу. В глубоком разрезе тёмно-зелёного платья виднелась нога от бедра до лодыжки, на которой золотым кольцом расположился тонкий браслет. При виде Шагрода она опустила ногу на пол, громко стукнув каблучком туфельки из кожи горной ящерицы, и откинула за спину толстые чёрные косы, звякнув камешками в тяжёлых серёжках.

Одна баронесса Маргер Анфлес не скрывала своей неприязни к вошедшему мужчине. Тонкие напомаженные губки кривились в гримасе. Встретившись взглядом с Шагродом, она фыркнула и отвела взгляд. Сделала вид, что занята своей причёской со вплетёнными в неё киелами.

Барон Алемин отметил, что белоснежное платье с серебристым орнаментом и длинными узкими рукавами явно ни из дешёвой ткани.

Всё они кичились перед ним.

Шагрод с грохотом отодвинул стул с высокой спинкой, сел, поставил локти на стол и сплёл пальцы:

– Приветствую вас, проголосовавшие за смерть.

– Сколько можно? – воскликнула баронесса, взмахнув руками. – Всё рушиться, а вы пытаетесь скрыть это от нас!

– О чём вы, миледи? – постарался сгладить обстановку глава Ордена. – Я тут для того, чтобы прояснить ситуацию и ответить на ваши вопросы.

– Что же, в таком случае, стоит выслушать, – Мураз хлопнул по столешнице ладонью. – В противном случае мы будем разочарованы.

Сделав глубокий вдох, барон Алемин заговорил:

– В этот вечер нам нет необходимости пить, если только в ваших кубках не вино. Ведь война с Тэйгейтом больше не грозит королевству. Об этом я узнал сегодня утром. Император, великий и ужасный, пал. Собранную армию родственники правителя отправили по домам, сообщив, что никого завоёвывать они пока не собираются. Публичного признания ещё не было, но стоит ждать гонца.

– В таком случае, самое время сосредоточить своё внимание на охотниках! – в голосе баронессы звенели колокольчики радости и ненависти. Звучание Шагроду не понравилось, вызывало мурашки по коже.

– Тут дела обстоят хуже, – уже медленнее ответил глава Ордена Теневых. – Охотников взяли под опеку, не скрывая этого, проголосовавшие против вас. Главный Совет с сегодняшнего дня распался. Теперь каждый сам за себя.

Повисла тишина.

А Шагрод добил:

– Король подпишет указ об этом уже завтра. Он больше не нуждается в лучших из лучших со двора, дабы прислушиваться к их мнению. Таково решение правителя.

– Реформы, значит, – усмехнулся Мураз, которого эта новость не удивила. Должно было произойти нечто такое, что изменило бы его жизнь.

– А что наш многоуважаемый правитель, – слова Лизаб Холас так и сочились ядом, – собирается делать с охотниками? Если не с внешней стороны развалят его земли, так угроза есть с внутренней. Опять отправит на них армию Ордена? Мы больше не будем вас спонсировать!

Шагрод не успел ответить. За него это сделал Лиамунд. Виконт повернулся к жене, смерил её взглядом и выдернул руку:

– Хватит!

Собравшимся показалось, что женщина задыхается. Лизаб громко вдыхала, ловя ртом воздух. Именно так сейчас выглядел человек, у которого рухнул пол из-под ног.

Виконт встал из-за стола, громко отодвинув стул:

– Если ты думаешь, что наговор твоей бабки лучшее средство для крепкой семьи, то мне стоит тебя разочаровать, дорогая! Я устал слушать от тебя то, что я должен делать!

За мужчиной захлопнулась дверь, а женщина медленно сползла на пол, теряя сознание.

Именно этим событием была поставлена точка в существовании Главного Совета. Уже на следующее утро Косбан Йосфрин Рэвард подписал соответствующие бумаги.

Мир сделал свой первый шаг к переменам.

* * *

Холодный осенний ветер трепал листья, срывая самые слабые, играя с ними в догонялки. Бледное светило поднялось настолько высоко в небе, насколько это было только возможно.

Мужчина шёл по пожухлой траве, совершенно не обращая внимания на то, что тяжёлые ботинки давят последние выжившие цветы.

У башни его встретил стражник, склонив голову. Правитель довольно улыбнулся. Косбан даже не скрывал, что ему по вкусу то, как к нему относятся окружающие. Пользовался этим.

Дверь в темницу, которая в своей прошлой жизни была библиотекой, тихо открылась. Его вновь вели по длинным виляющим коридорам, освещая путь факелом. Мимо людей сновали крысы, из углов поглядывали пауки.

Король остановился у железной двери и взмахом руки приказал её открыть. Клацнул замок, скрипнули петли. Он вновь направился к опасному преступнику в одиночку. Но не потому что не боялся, у него была иная причина.

Илис поморщился от яркого света. Он всё так же висел на цепях, чувствуя холод камней голой спиной. При виде посетителя его передёрнуло от отвращения.

В углу помещения стояла пустая жестяная миска. Судя по её состоянию, пленника не кормили больше недели.

– Маршал, как самочувствие? – не сдержал смешка в голосе правитель.

– Да пошёл ты, – не так отчётливо, как в прошлый раз ответил ему Илис. Нескольких зубов недоставало.

– Разве так стоит говорить со своим королём и освободителем, шпион?

Не дождавшись ответа, Косбан продолжил:

– Дело твоё ныне закрыто. Сведения от тебя мне больше не нужны, а обвинения сняты. Да и за освобождение внесли необходимую сумму.

– Кто?

– Некая рыженькая маркиза, – с пренебрежением в голосе отозвался король. Он и представить не мог, что кто-то пронюхает о том, кого он держит в заточении. – Сегодня к вечеру ты будешь свободен. Но с одним условием: ты, шпион, больше никогда не возьмёшь в руки меч.

– Боишься за свою жизнь?

– Угроза? – нахмурился правитель. – За такое полагается пятьдесят ударов плетью и год работ на благо королевства.

– Вопрос, – звук «с» протянулся чуть дольше, чем это было необходимо.

– Новое правило. Указ для личного воина короля. К вечеру будешь свободен.

Илис не успел больше ничего сказать. Дверь за правителем захлопнулась.

«Лиола Садри, как же ты узнала, – подумал маршал, который больше не имел права браться за оружие.»

А одна из крыс с тихим шелестом покинула камеру через дыру в полу, проскользнула мимо стражников и выбежала на улицу. Вильнув хвостом, она сбежала из ужасного места, куда привела её сила Зверолова.

Спустя несколько часов после посещения заключённого, король Айвории сидел в своём кабинете у камина. На коленях мужчины лежали бумаги и документы, которые он время от времени подкидывал в пламя. Оно выпускало языки, облизывало подношение, которое медленно начинало обугливаться.

Дверь в кабинет распахнулась без стука. Послушался возмущённый голос стражника, затем звук удара и дверь захлопнулась.

Оставляя на ковре грязные следы, пред очи короля предстал Шагрод Алемин. Склонил голову, молча ждал.

– Сильно покалечил? – тихо спросил Косбан.

– Нос сломан. Не хотел меня пропускать.

– Честно выполнял свою миссию. Не так, как ты.

Вместо ответа взметнулось пламя в камине.

– И как оно теперь без бога?

Глава Ордена Теневых напрягся, пытаясь понять о чём толкует король.

– Присаживайся, – кивнул правитель на соседнее кресло, повёрнутое к камину спиной. – С чем пришёл?

– Некоторые лица из бывшего Совета выступают против вашей политики, государь. Требуют новых реформ по изменению порядков в королевстве. Их не устраивает поднятие темы работорговства и запрет на имение рабов.

– Достаточно, – взмахом руки перебил его Косбан. – Я спрашиваю зачем пришёл ко мне ты? Меня не интересуют мнение бывших правителей. Теперь всё королевство принадлежит мне и теперь только я буду писать законы для него. Так что привело тебя ко мне, барон Алемин?

– Сила, – тихо ответил Шагрод. – Её больше нет. Я не смог переубедить членов Совета на прошлой неделе. Она мне больше не подчиняется.

– Знаю. Бог, подаривший её тебе, мёртв.

Правитель задумался. Ему было интересно скольких богов поглотило яростное пламя, украло силу. Он решил, что немало. Иначе не стало бы высшее создание разбрасываться способностями, украденными и других существ. И пусть Оракул говорил, что покровитель бардов не был силён и сразу сдался, сила его очень пригодилась в мире людей. Но так и не помогла.

– Авандан? – в голосе барона послышался испуг. – Кто смог убить бога?

Король усмехнулся:

– Мне это не известно. Оракул, который был связан с ним тоже погиб. Потому никакой больше информации от него я не получу.

– А что теперь с охотниками? С Гилиамом?

– Ты так и не выполнил моё задание, – жёстко усмехнулся мужчина при упоминании имени брата.

– Я…

– Он до сих пор жив! Хотя, это уже не важно. Он не претендует на трон, не навещает своего родственника и не идёт мстить за отца. Временно о нём можно забыть. До тех пор, пока он не станет мне поперёк глотки со своими охотничьими штучками.

– Ты отменяешь свой приказ?

– Да. Больше тебе нет нужды убивать моего брата.

– Оплата?

Косбан рассмеялся:

– Денег захотел, крыса?

– Я несколько лет только и делал, что бегал за твоим братом, оставив все надежды на титулы Ордена, не совершенствовался!

– А потом стал наместником Ордена в Кэйморе, а после смерти этого ходячего скелета, харкающего кровью, и Главой. Какой платы ты ещё от меня хочешь? Ты стал бароном! Тебе этого мало?

Шагрод притих. Он впервые видел своего нанимателя в таком бешенстве. И пусть на лице короля застыла улыбка, мужчина знал, что она ненастоящая. Видел, как хищно блестят глаза, как подрагивает правая бровь.

– Отвечай!

– Я…

– Ты? – улыбка превратилась в оскал. – Стража!

Двери в покои распахнулись, впуская пятерых крепких мужчин в кожаных куртках с заклёпками и железными пластинами. На поясе у каждого висело по ножу, а в руках они держали пики.

– В темницу. В самую сырую камеру!

Шагрод вскочил, готовый обороняться и бежать, но получил по затылку глиняной бутылкой. Король держал в руках осколок горлышка, по руке стекало красное вино. Но Косбан был бы намного счастливее, если вместо алкогольного напитка по его рукам стекала кровь барона.

«Он не сможет выбраться, – удовлетворённо думал правитель, наблюдая за тем, как потерявшего сознание Шагрода волочат по коридору. – И все, кого он подчинил себе, будут свободны. Разве не этого добивается твой Орден, Глава, чтобы не было в мире тех, кто сильнее простого человека?»

Шагрод пришёл в себя, когда один из стражников хорошенько приложил его локтем в лицо. Барон Алемин не сразу узнал того мужика, которому сам совсем недавно сломал нос. Его тащили по узкому тёмному коридору, руки были связаны за спиной, под ногами сновали крысы.

Навстречу шло ещё три человека. Одного из них Глава Ордена Теневых узнал. Это был Илис Конберт, королевский шпион и воин, маршал и предводитель «Щитовых мечей». Но его в отличие от Шагрода вели к выходу.

«Как же он постарел, – промелькнула мысль у Сказателя без силы.»

Он ещё не понимал, что скоро и его внешность кардинально изменится.

С момента заточения Шагрода Алемина прошла неделя. Новость о том, что пропал Глава Ордена со скоростью молнии облетела королевство. Сколько слухов и нелепых легенд сочинил люд на эту тему было сложно сосчитать.

Но Косбан Йосфрин Рэвард очень удивился, когда у него попросила аудиенции баронесса Фецилла Дехасти. Гонец от неё прибыл поздней ночью, а лист с обращением к королю дожидался того в кабинете.

Уже утром, читая слова, выведенные рукой женщины, чьё мнение находилось под чужим влиянием более года, король испытал истинное удивление и не смог не ответить женщине.

Она прибыла спустя трое суток, долго ждала короля в комнате для аудиенции с длинным столом, что окружала целая туча стульев. Под конвоем стражи Косбан прибыл через полчаса. В комнату вошёл один.

Фецилла, завидев правителя, вскочила со стула и присела в глубоком поклоне.

– Баронесса, прекрасно выглядите, – первым заговорил король, его тёмные волосы были уложены на правый бок по столичной моде.

Он знал зачем она приехала, но хотел услышать это лично.

Женщина не стала тянуть время. Как только Косбан договорил, она сделала шаг вперёд и упала на колени:

– Смилостивьтесь, – голос её дрожал от страха. – Я не прошу освободить его. Я молю дать мне возможность навещать его.

– О ком идёт речь? – король делал вид, что не понимает о чём толкует гостья.

Пока Фецилла старалась подобрать слова, он подошёл к высокому шкафу со стеклянными дверцами, откупорил одну из бутылей, что там стояла, налил в резной деревянный кубок. Запахло мёдом и пряностями.

– Шагрод. Я догадывалась, что он связан с делами королевского двора и после всего, что произошло, он попал к вам в немилость. Молю, пусть я окажусь права, и он жив и заключён в одной из темниц.

– Ты права, – Косбану не приносило удовольствия издевательство над женщинами.

– Чем я могу заслужить вашу благосклонность, Ваше Величество?

– Для начала ответь мне на один вопрос, – время тянулось, король пил.

Когда Фецилла уже откинула все надежды, он задал его.

– Почему Шагрод? Не поверю, что между вами было что-то такое, чего у тебя ни с кем до него не было.

Она всё так же стояла на коленях, отвела взгляд:

– Он запал мне в душу и сердце.

«Он внушил тебе это, дура, – подумал король. – Неужели не все его силы испарились? Что-то ведь держит её…Или она на самом деле полюбила человека, сломившего её волю? Видят боги, я никогда не пойму женщин.»

Но вслух сказал совсем другое:

– Что ты готова дать мне за мою милость?

Его слова звучали слишком надменно, голос был груб. Да и обращался он к женщине не как поучал этикет. Но Косбану сейчас было плевать на это. Он видел перед собой лишь глупую, сломленную ситуацией женщину. Весьма симпатичную женщину.

– Всё.

– Хорошо. Раздевайся.

Он думал, что она вскочит с пола, выбежит за дверь. Откажется от своей затеи. Тем сильнее он удивился, когда всего через несколько секунд Фецилла стояла перед ним полностью обнажённой.

Тогда она выполнила всё, что приказал ей сделать король и взамен получила его милость.

А после Косбан Йосфрин Рэвард многие месяцы наблюдал за тем, как баронесса посещает Шагрода в его холодной, каменной клетке. Знал от стражи, что она кормит его с рук, рассказывает последние новости. Она действительно его любила и это сбивало короля с толку.

«Никогда не пойму женщин, – думал правитель Айвории, наблюдая через окно, как баронесса входит в башню, которая нынче была темницей. – Она или слишком глупа, или слишком умна. Нет, политика мне ближе, чем эти коварные создания в цветастых тряпках и бряцающих украшениях из благородных металлов.»

* * *

Исчезновение Главы Ордена Теневых повлекло за собой несколько событий, которые накатились на мир снежным комом.

Первым и самым основным была приостановка финансирования. Деньги больше не поступали в казну Ордена ни от короля, ни от высокопоставленных особ. Сбережений хватило не надолго, что было ожидаемо. Ведь рыцари привыкли жить на широкую ногу: пить дорогое вино, снимать лучших шлюх и проводить вечера в хороших кабаках и ресторанах. Первые несколько недель командиры отрядов и подразделений пытались сдерживать своих людей. Но вскоре всё пошло ко дну.

Вторым, повлёкшим крах, событием стало падение храма Огня. Жрецы и оракулы Авандана один за других погибали или уходили в края, где могли жить отшельниками. Орден, сотрудничающий с храмами Огня напрямую, утратил то самое пламя, что пожирало грозного дракона. Никто не задумывался о том, что пламя это изрыгает само чудище. И это было очень похоже на то, что происходило с кастой рыцарей пепла. Они сами себя сожгли.

И третьим был разлад среди тех, кто когда-то ступил под стяг с драконом. Рыцари не выполняли свой долг и забывали про обеты. Кузнецы, завербованные Орденом, прекратили поставку оружия и доспехов. Кони в стойлах десятками дохли от голода, который повлекла нищета.

Без Главы всё пошло прахом. Пеплом.

– Шош теперь-то будет с нами? – хватался за голову седой мужичок, сидящий за дальним обшарпанным столом в дешёвой таверне «У Арилии за пазухой».

Кто такая Арилия и что именно у неё можно было найти за пазухой посетитель не знал. И не хотел знать. Его привлекала дешёвая выпивка, после которой на следующее утро сильно болела голова и неплохие закуски из протухшей, но прожаренной рыбы и крысиных хвостов.

– Что-что, – передразнил его сидящий за соседним столом, – вот сейчас ты, дядечка, напьёшься, наешься, а как придёшь домой залезешь на свою жену.

– Дурень, – стукнул деревянной кружкой по столу мужичок. Пиво зашипело, запенилось от недовольства. – Орден-то распался. Мечи давно разбежались. И кто нас защищать будет? Нас – людей-то простых!

– Охотники будут, – буркнули с другой стороны. – Я вон слышал, набор начали. Идут к ним те, кому Сэлис судьбу накарябала своей дряхлой рукой и те, кто не знают куда ещё податься.

– Да ну? – подивился его собутыльник.

– Ну, да. Сосед мой к ним пошёл. Не взяли, конечно. Но говорит таких диковинок повидал, сколько за всю жизнь от сплетницы Макашки не слышал.

– Легенды говорили о гибели их клана, – отозвался солидного вида мужчина, непонятно что забывший в этом заведении Нижнего города. – Видимо, мы стали свидетелями возрождения. За это стоит выпить. Что скажите?

– Корчмарь! Всем пива!

Не пил с ними лишь высокий худощавый парень с тёмными волосами. В голубых глазах плясало пламя свечи, стоящей на стойке.

Он проследил взглядом за одной из разносчиц и почесал полукруглый шрам на подбородке. Подарок от той, кого он считал своей. Но она предала.

Рэйнер пил один. Заливал в глотку креплёное кислое вино, хорошо разбавленное водой, не закусывал.

«Орден пал, охотники в строю, – думал кузнец, лишившийся большей части своей прибыли. – Пора сменить работодателя или свою тропу?»