Глава 16

Великое Московское княжество.

Москва.

Имение Морозова.

В этот вечер герцог попросил убраться из дома к чертовой матери всех, даже слуг. В имении не было никого, кроме охраны, которой велено было не пускать к нему ни одной живой души, даже его сына. Особенно сына.

Он не хотел видеть своего непутевого отпрыска, один лишь взгляд на которого доставлял ему невыразимые страдания и всякий раз напоминал о том, что по сути он напрасно прожил свою жизнь.

Вот как раз сейчас он медленно шагал по своему огромному пустому дому, прихлебывал коньяк и размышлял об этом. Вообще сегодня он многом думал, но в данный конкретный момент именно об этом.

Сначала ему на ум пришел Салтыков… Царство Небесное бывшему другу и его сыну… Сам он хоть и припадочный, а вот детки у него вышли что надо — сынок и девочка. Дочурке даже посчастливилось в живых остаться, это же нужно столько счастья в одно лицо.

Красивая, умная, с хорошим приданым, да еще и без папеньки сумасброда, который жениха нелюбимого привести может. Но Катька не дура, кого попало не приведет, не то, что его охламон, вечно с какими-то потаскухами связывается…

Ему главное, чтобы сиськи побольше, да рожа посимпатичнее, а все остальное…

Морозов остановился, сделал несколько больших глотков коньяка, вытер рот рукавом своего шелкового халата, полами которого подметал пол и рыгнул.

Правильно Болотов говорит — чем его сынок может думать, если у него вместо мозгов давно уже кокаин и героин в вискаре плавают?

Болотов, тоже тот еще педик… Свалил со своими великомудрыми сыночками, а ты тут Арсентий Борисович разбирайся со всем этим дерьмом. Сидит сейчас в Баден-Бадене, греет свою задницу в какой-нибудь здравнице…

Хотя, чего уж… Справедливости ради, он ведь и мне предлагал… Только я не собирался бегать от этого мальчишки…

В этот момент герцог перецепился через стул и грохнулся на пол, сильно ударившись головой об дубовый паркет. Бутылка коньяка со звоном покатилась по полу, разливая по паркету свое драгоценное содержимое многолетней выдержки.

— Твою мать, сука… — простонал он и перевернулся на спину. — Ох ты же…

Он немного полежал тяжело дыша, а затем разразился громким хохотом, заставив свою охрану в тревоге посмотреть на открытые окна особняка. Пьяным герцогом, конечно, никого из них не удивишь, но это уже было перебором.

Старший смены некоторое время размышлял не вызвать ли ему на всякий случай начальника службы безопасности, а потом решил, что лучше не стоит лезть не в свое дело. Еще чего доброго получит на орехи — оно ему надо?

Ну остался Арсентий Борисович один дома и решил отдохнуть без жены, что тут такого? Всем известно, что супруга его язва еще та, постоянно герцогу за пьянки мозги пилит, так что пусть человек хоть нажрется по-нормальному. Вон сынок его ежедневно в таком виде ходит, так что отец разок имеет право.

Тем временем Морозов нашел в себе силы сначала встать на четвереньки, потом отыскал взглядом бутылку с коньяком и пополз к ней.

По пути его вновь одолел новый приступ хохота:

— Вот бля, как пес помойный… За коньяком, как за костью лезу…

Он подобрался к бутылке, взял ее в руку, плюхнулся на задницу и вылил остатки себе в рот. К его сожалению коньяка в ней оставалось гораздо меньше, чем ему бы хотелось. Придется идти за новой.

Герцог встал только с четвертой попытки, но учитывая его состояние, это в целом было довольно неплохо. В глазах все плыло, а на пол начали капать тяжелые темно-бордовые капли, которые мешали его глазам еще больше.

Арсентий Борисович провел рукой по лбу, посмотрел на ладонь, и с удивлением обнаружил на руке кровь.

— Кровь… Все из-за этого ублюдка…

Он вытер руку об халат и побрел вперед, хватаясь руками за косяки и стены.

— Какой баран построил такие широкие коридоры? Кто так строит? Вокруг одни дебилы… — рычал он, когда его рука в очередной раз вместо стены хватала воздух и ей не удавалось ни на что опереться.

Вот он снова промахнулся, его повело в сторону, а затем он с размаху впечатался лицом в стену. Носовая перегородка хрустнула и из глаз брызнули слезы от боли.

— Ах ты черт!

Герцог упал на колени и схватился руками за нос. По ладоням горячей струей текла кровь. Он подобрал полу халата и вытер ею лицо. Затем оперся руками об стену и вновь попытался встать.

Руки неприятно скользили, а потому это давалось ему непросто, но все-таки удалось.

Он немного постоял, отдышался, посмотрел на темную лужу, которая натекла под ним пока он набирался сил для дальнейшего пути, а потом двинулся дальше.

Пройти оставалось совсем немного, всего десяток шагов, а там его ждал бар и спасительная бутылка, которая поможет ему отключиться на хрен. Просто отрубиться и все.

Точно так же, как он поступил с этим долбаным телефоном — он его просто затрахал своими звонками. А когда его выключаешь, то все — никаких проблем. Наступает тишина и спокойствие.

Никто не звонит. Никто не задает ему тупых вопросов и не заставляет его давать лживые ответы, что все с ними будет хорошо… А ведь по правде говоря, не будет, и самые прозорливые это прекрасно понимают.

О! Вот он родимый!

Герцог дернул ручку бара, и дверца из орехового дерева с жалобным скрипом и хрустом слетела с петель.

— Все через жопу… Даже мебель из какого-то говна стали делать… Хотя просят за нее как будто она золотая… Торгаши проклятые… Все им денег мало…

Он взял первую попавшуюся под руку бутылку, вытащил из нее пробку и одним залпом выпил чуть ли не четверть. Затем рыгнул и немного напитка вылилось ему на живот и на пол.

— Бррррр… Тьфффуууххх… Конина тоже дрянь какая-то… Франция херанция…

Бутылка выскользнула из руки Морозова на пол и зо звоном разлетелась вдребезги, окатив его босые ноги градом осколков и спиртного. Он оперся на мебель и замер покачиваясь.

До того момента, пока он грохнется на пол и отключится, оставалось совсем немного, вот только чем ему это, собственно говоря, поможет?

Может быть не для этого он остался сегодня один в своем дворянском гнезде, которое выстраивал по кирпичику столько лет? Где-то в глубине его подсознания засела мысль которую он вот уже второй день гнал от себя, но она каждый раз настойчиво возвращался назад.

Его дворянское гнездо… Надо же, кто бы мог подумать, что какой-то барончик сможет натворить столько дел… Хотя нет, теперь он уже граф… Прав был Болотов, нужно было придушить его раньше, как паршивого щенка, а теперь об этом говорить поздно…

Герцог с трудом поднял голову и посмотрел на себя в зеркало, висевшее на тыльной стенке бара. Оттуда на него смотрел человек, которого он даже не сразу смог узнать. Неужели это он?

Вот этот боров с окровавленной рожей и красными глазенками? Даже не верится как-то… А куда делся тот уверенный в себе добродушный толстяк, который запросто мог выдать золотой червонец на чай лакею в «Метрополе»? Мог даже два червонца, если Пасха или Рождество… Что это за трясущаяся пьяная морда на него смотрит?

А завтра для него вообще все будет кончено… Когда с него начнут спрашивать за витаминки… В числе его клиентов даже великие князья были… Никто ему больше не поможет. Даже сам Бог.

Теперь он жалел, что когда-то давно не втянул в эту историю Болотова, хотя тот очень просил. Тогда ему денег жалко было… Сам хотел все заработать…

Сейчас Болотов в Баден-Бадене со своей мадамой в постели лежит после термального источника, а он тут в блевотине и крови перед баром стоит… А завтра… Да и какое завтра, вообще?

Арсентий Борисович посмотрел на бутылки, стоявшие в баре, на «Беретту», которая лежала рядом с ними и взял нетвердой рукой пистолет в руку.

Этот пистолет, между прочим, подарили ему на тридцатилетие Болотов с Салтыковым, вместе с сертификатом почетного члена клуба стрелков «Золотой Беркут». Он тогда очень гордился этим подарком. Нравился ему этот пистолет — классный ствол.

До он и сейчас ему очень нравился, что скрывать. Герцог уважительно улыбнулся и крепко сжал рукоять. То, что нужно настоящему мужчине — массивное оружие, строгий дизайн. Его охватила легкая дрожь. Впрочем, как всегда, когда он брал в руки настоящее боевое оружие.

Ему нравилось стрелять из него. Жаль, что с каждым годом они все реже и реже выбирались, чтобы отдохнуть и пострелять… Что поделать — дела, хлопоты… Но сегодня, он точно выстрелит из своего любимого пистолета. По крайней мере один раз точно.

Арсентий Борисович еще раз посмотрел на себя в зеркало, улыбнулся, щелкнул предохранителем и в пустом огромном особняке раскатисто грохнул выстрел.

* * *

Королевство Намибия.

Недалеко от Уолфиш-Бея.

Солнце клонилось к горизонту и над горячими песками вот-вот должна была наступить облегчающая прохлада. На песке стояло три двухместных багги, рядом с которыми было семь человек. Один из них лежал на песке.

Да и вообще на остальных он был похож лишь своей национальностью — он был испанцем, а в остальном все отличалось практически полностью.

Они были одеты в легкие белые льняные штаны и рубашки, у него же из одежды имелись лишь прорванные грязные трусы, сквозь дыру которых можно было видеть его голую задницу и Амулет Запрета.

Они выглядели сытыми и довольными, он же — скорее уставшим и измученным. По всему было видно, что последние несколько дней доставляли ему одни лишь сплошные страдания.

Все его тело было покрыто синяками и ссадинами, один лишь взгляд оставался злобным, несмотря на то, что на долю человека выпало столько неприятностей.

Однако, имелось и еще кое-что, отличавшее остальных от сидевшего на песке израненного человека. По меньшей мере у троих из присутствующих имелись ружья с отличными оптическими прицелами.

— Как настроение, барон Леонор де Линьола, по кличке Испанец? — спросил у него глава ордена убийц Хавьер Рабадан. — Ты видишь, какое уважение я проявил к тебе, мой дорогой друг? Обрати внимание, на сегодняшнюю встречу с тобой я привел всю верхушку нашего славного ордена, видишь?

Кардинал не спеша обвел рукой всех своих сенешалей, подождал пока Де Линьола посмотрит на каждого из них и продолжил.

— Ты знаешь, услышав о том, что им представится возможность встретиться с тобой, они бросили все дела и как гепарды, в едином порыве стремительно примчались со всего света в далекую негостеприимную страну, — на морщинистом лице магистра появилась лучезарная улыбка. — Даже припомнить не могу, когда в последний раз их охватывало подобно единодушие?

Барон скривился и презрительно сплюнул на песок. Лично он даже секунды не сомневался в том, что сейчас его будут убивать. Однако до конца понять того, что именно сейчас происходило, он все-таки не мог.

Нет, то что граф Соколов оказался полной сукой, это как раз понятно. Обещал дать шанс, если он все ему расскажет, а сам вместо этого выдал его магистру ордена убийц. Разумеется, еще и выручил за это кучу денег — ничтожество. Как жаль, что ему не удалось прикончить этого ублюдка!

Де Линьола еще раз сплюнул на песок от досады! Ну да ничего уже не вернешь, фортуна была не на его стороне — значит пусть Бог покарает эту тварь потом!

Все это барон понимал, он не мог взять в толк лишь одного — какого черта магистр припер его сюда и что это вообще за место? Он посмотрел по сторонам, но какой-то ясности это в дело не внесло.

— Может быть ты что-то хочешь спросить, Де Линьола? — поинтересовался у него Кардинал и развел руки в разные стороны. — Давай, у тебя есть такая возможность. По моему опыту, люди вообще особенно разговорчивы перед смертью.

— Соколов продал меня? — прохрипел он.

— Какие странные вопросы тебя интересуют… — покачал головой старик. — Но если тебе так важно… Нет, отдал бесплатно. Как выяснилось, мальчишка оказался вполне приличным парнем. Если бы я знал об этом раньше, я бы распорядился перерезать тебе глотку сразу же, как только ты пришел ко мне с просьбой убить его.

Хавьер Рабадан покачал головой и посмотрел на сенешалей, которые не сводили своих хмурых взглядов с барона и продолжил:

— Более того, он оказался благородным человеком даже по отношению к такому прыщу как ты, который пришел за его жизнью, чтобы не платить мне деньги. Он попросил меня дать тебе шанс перед смертью, и я намерен выполнить его просьбу. Видишь вон тот столб? — барон посмотрел в указанном направлении. — До него примерно две тысячи шагов. Он там давно закопан специально для этой игры. Ты сейчас встанешь и побежишь до него, а через пять минут мы начнем за тобой ехать.

— И стрелять мне в спину? — ухмыльнулся Де Линьола.

— Самой собой, — кивнул Кардинал. — В этом смысл, барон. Мы будем стрелять. Ты будешь бежать. Это очень древняя и интересная игра. Если ты добежишь до столба раньше, чем кто-то из нас тебя пристрелит, то ты вытянул счастливый билет, и судьба подарила тебе второй шанс. Кто знает, быть может Бог окажется милостив и пошлет к тебе своего Ангела-хранителя. Хотя лично я очень сильно в этом сомневаюсь. Наверняка у него есть заботы поважнее, чтобы оберегать таких дураков как ты, Де Линьола.

В этот момент барону стало все понятно. По сути, его возможности выжить сегодня равнялись нулю. Его привезли сюда, чтобы убить. Просто они хотели это сделать весело и задорно. Именно для этого все эти уроды и съехались со всех концов света… Повеселиться, а не дать ему шанс…

Сука Кардинал, точно такой же мудак, как и этот Соколов, которого магистр считает благородным. Вот только на прощание он все-таки сделает так, что вы перегрызете друг другу глотки, господа.

— Не платить ордену деньги? — улыбнулся Де Линьола. — Так он тебе сказал? Тогда он и тебя обманул. Какой хитрый малый, этот Соколов, просто уникум! Да, я не хотел платить тебе деньги, это правда, но не вся правда… За его голову мне была обещана Пелена, тебе известно, что это такое?

Услышав это, Кардинал моргнул и на пару секунд задумался. Этого ему вполне хватило, чтобы все обдумать.

В первую секунду он припомнил, что такое Пелена и какие удивительные чудеса можно сотворить с ее помощью.

Во вторую секунду он вспомнил траурный венок в своей спальне и горячий привет от Соколова на черной ленте.

Как-то так вышло, что второй аргумент оказался намного убедительнее первого. К тому же, как знать — может быть хитрый прохвост сейчас говорит все это специально? Конечно, при желании можно оставить его в живых и проверить, но вот этот венок в спальне… Магистр принял решение. Он посмотрел на ожидающего от него ответа барона и сказал:

— Де Линьола, ты что не понял правила? Поднимай свою задницу и беги. Через пять минут мы начинаем стрелять.