Глава 10 Серафима

Сима смотрела на закипающую в кастрюльке воду и думала о том, что на подоконнике в ее квартире остались цветы. Если никто не позаботится о них, то совсем скоро они завянут и погибнут. Наверное, не стоило сейчас грузиться подобными мыслями, но они сами по себе лезли в голову, будто важнее ничего не было. А ведь стоило переключиться на день сегодняшний и попытаться придумать план дальнейших действий, только вот, как назло, не получалось.

Бабуля ведь тоже частенько напоминала Симе о том, как важно выстраивать мостик между настоящим и будущим. Видеть цель, рассчитывать возможные неудачи и не прекращать верить в победу. Примером всегда служили герои книг — покорители Севера, комсомольцы-добровольцы и Тимур с его командой. Конечно, никакого отношения к современной жизни они не имели, но Симе очень нравилось, когда они побеждали, устремляя одухотворенный взгляд в светлое и безоблачное, будто подтверждая слова старой учительницы.

Что ж, вероятно, герои приключенческих романов не поняли бы Симу, но ее это уже не волновало. Как только у нее появился сын, весь мир для нее сосредоточился именно на нем. Да, именно он и стал ее победой. Вот только разделить ее было не с кем…

Ее поступок был неправильным и даже, наверное, постыдным. Но в тот вечер она была так опустошена и разбита, что ничего не соображала. Когда бабулю забрали в больницу с инфарктом, Сима вышла из больницы, ничего не видя перед собой. Брела по улице до самой площади, где без сил упала на скамейку, уставившись в одну точку. И даже сначала не заметила Его, пока Он не заговорил с ней. Если бы бабуля узнала, что она отправилась с первым встречным в гостиницу, то… Нет, бабуля бы не стала ругаться, она бы просто молча смотрела на Симу, дожидаясь того, что скажет внучка.

— Я бы сказала, что он был особенный… — прошептала Сима. — Что я бы хотела быть с ним всегда. Но я, наверное, совсем не та, кто ему нужен. Потому что я глупая.

"Но ведь Он так не говорил…"

— А что тут можно сказать?

В ту ночь, когда в Симе зародилась новая жизнь, ее самый близкий человек покинул этот мир, а тот, кто стал отцом ее сыну, уже никогда не узнает об этом. А все потому, что Сима так и не научилась выстраивать мосты, полагаясь лишь на эмоции и чувства. Возможно, она ошиблась и под воздействием обстоятельств не смогла трезво взглянуть на вещи, поддавшись минутному порыву, но осуждать и винить себя сейчас было бы по меньшей мере глупо. Все случилось так, как случилось. Порой люди не в силах предугадать и обойти судьбу. А у той свои планы. Она словно знала, чего Сима боится больше всего на свете, и спасла ее от одиночества и тяжелых переживаний. Бабуля ушла, а ее место занял Илюша…

От порыва ветра загудело оконное стекло. Поежившись, Сима вздохнула и легонько провела пальцами по щеке. Именно так Он касался ее — бережно, нежно. И теперь, кажется, она никогда уже не сможет забыть тепло его рук.

Да, ей было нужно простое человеческое тепло. И Ему тоже. Что-то похожее происходило с ними обоими, и именно это привело к тому, что случилось. Сима назвала бы это любовью, а как иначе? Ведь только благодаря ей, появился на свет ее чудесный красивый мальчик.

Она засыпала овсянку, наблюдая за сероватым облачком, взметнувшимся вверх. На полке кухонного шкафа нашлась початая коробка рафинада с окаменевшими кусочками сахара. Закинув парочку, Сима аккуратно положила коробку в жестяную банку. Все здесь хранилось в таких вот банках для защиты от грызунов.

Помешивая кашу, она всхлипнула от навалившейся слабости и страха. Что же делать?

Скрипнули половицы.

— Мам?

Выключив плитку, Сима закрыла кастрюльку крышкой и направилась к лестнице.

— Я здесь, солнышко! — она улыбнулась и протянула руки. — Ты проснулся! Какой же ты у меня молодец! И валенки сам надел! Не замерз?

— Мам! — глаза Ильи просто сверкали. — Ты купила собаку?

— А… да… — немного растерялась Сима. — То есть, нет. Не купила. Она сама к нам пришла!

Сначала из-за ноги Илюши показался черный нос, а затем хитрый глаз. Щенок переминался с лапы на лапу и прижимался к мальчику.

— Кажется, вы уже подружились!

— Да! — Илья уселся на ступеньку, и щенок сделал то же самое, виляя хвостом. — Я хотел показать ему моего гнома… — ладошка мальчика опустилась на кудлатую голову.

— Гнома, да… — кивнула Сима. Нахмурившись, она потерла лоб. — Ты понимаешь, я забыла, но мы обязательно его заберем. «Седьмой гном… Почему она так сказала? Или я просто перепутала и неправильно поняла ее?» — подумала Сима, а вслух произнесла: — Пора завтракать! Вкуснейшая каша уже готова.

— Что мы будем делать? — поднял глаза Илья. — В садик не пойдем, что ли? Будем в гостях сидеть?

— Это ненадолго, — торопливо ответила Серафима. — День или два… Я потом что-нибудь обязательно… — спохватившись, она добавила: — Надо нашей собаке имя придумать. И кажется, это мальчик… — усмехнулась Сима, когда щенок задрал лапу и пару раз чесанул себя за ухом. — Кстати, может, имя у него уже есть?

— Я у него спрошу! — Илюша старательно наглаживал собачьи уши, трогал пса за усы и заглядывал в блестящие глаза. — Может, ты Весельчак? Или Простачок? Соня? Нет… Когда я проснулся, он уже не спал. Может, ты Скромник? — Илья перечислял имена гномов из сказки, а Сима никак не могла отделаться от последней фразы Горецкой.

Мотнув головой, она переключилась на сына:

— Ворчун остался дома, значит…

Щенок вдруг чихнул, а Илюша захлопал в ладоши.

— Чихун! Мама, это же Чихун!

Сима не сдержала улыбки:

— Вот и хорошо! А теперь, надо сходить в туалет и вымыть руки. Чихун тоже ждет свой завтрак.

Подпрыгивая, Илья ухватился за руку матери, а она вдруг подняла его и прижала к груди.

"Любимый…"

— Я сам, — заартачился мальчик, пытаясь дотянуться ногами до пола.

— Сам. Конечно, сам!

Через десять минут Илья уже возил ложкой в тарелке, а щенок, чавкая, уплетал овсянку из блюдца. Глядя на него, мальчик тоже стал есть, будто соревнуясь с ним в скорости.

— А чей это домик? — спросил он, облизывая ложку. — А мы гулять пойдем? А ты карандаши мои привезла? И книжки?

Сима сглотнула, пытаясь сообразить, в какой последовательности отвечать.

— Гулять мы пока не пойдем. Ты еще кашляешь, а на улице холодно и снег.

— А я хотел крепость лепить, — разочарованно протянул Илья.

— Может, завтра? — предложила Сима.

— Это сколько минуток?

— Совсем немного…

— Ладно, договорились! — легко согласился мальчик и улыбнулся. На его щеках появились ямочки, от вида которых у Симы сладко заныло сердце.

"Как же ты похож на него! Так же легко соглашаешься…"

Сима прикрыла ладонью глаза, и Илюша тут же отложил ложку.

— Ты почему плакаешь?

— Я не плачу, ты что! Просто что-то в глаз попало.

— Может, я посмотрю?

— Ты мой хороший! Все уже прошло! Наелся? Хочешь добавки?

Илья перевел взгляд на щенка. Тот сунул нос под блюдце и, сдвинув его в сторону, стал обнюхивать пол.

— Кажется, у Чихуна отличный аппетит! — подскочила Сима и разделила остатки каши между двумя своими маленькими мужчинами.

— А ты уже поела? — серьезно осведомился Илья.

— Конечно! И сейчас мы будем пить чай! Знаешь, тут есть отличный индийский! Со слоником. А к нему сахарок.

Илья задумчиво смотрел на то, как Сима вскрывает бумажный брикет, как кипятит воду в металлической кружке, а потом сыпет внутрь коричневые сухие листочки.

— Мама, а этот домик Бабы Яги?

— Нет, конечно, — вздрогнула Сима, опять подумав о Горецкой. — Нет никакой Бабы Яги.

— Мама, а когда мы домой пойдем?

Она взялась за кружку и обожгла пальцы. Закусив губу, медленно досчитала до пяти.

— Скоро, милый. Я тебе обещаю…