Глава 12

Я стоял у открытого окна.

Так не бывает. Ни на Луне, ни на Марсе, ни на Каллисто окна не открывают. Никто не называет их красивым старым словом «иллюминатор», окна бывают большие и маленькие, круглые, овальные и квадратные, но любое окно герметично, оно отделяет жизнь от смерти.

А это было деревянным и открытым настежь! Из него веяло горячим сухим воздухом, наполненным запахами. И это не стандартный набор «лето в горах» или «морской вечер», а какая-то симфония… или какофония запахов.

Я стоял, опершись левой рукой о подоконник, выглядывая во двор. Там росли деревья и ходили люди — без скафандров и дыхательных масок. Небо было голубое с белыми облаками, деревья зелёными, одежда на людях разноцветная и разная. Прошагал офицер в незнакомой форме, прошла смуглая женщина в цветастом халате. За невысоким деревянным забором пробежали двое мальчишек, размахивая руками и что-то восторженно крича. Один смуглый, азиат, другой загорелый, но русоволосый. Дальше за забором была небольшая площадь, окруженная невысокими, в три-четыре этажа зданиями. Посреди площадь, на белом каменном постаменте, стоял выкрашенный в серебристый цвет старый незнакомый самолёт. Почему-то чувствовалось, что несмотря на грубую окраску, сгладившую контуры, это настоящий самолёт, когда-то летавший, а не имитация.

«Это МиГ-15, древний истребитель эпохи СССР и холодной войны», — прошептал Боря. «Слава, держись спокойно. Кури дальше».

Я недоуменно посмотрел на свою правую руку. В пальцах тлела сигарета.

«Попробуй поднести её ко рту. Не затягивайся, просто приложи».

«Я тебе что, подопытная крыса?» — спросил я.

Но сигарету поднёс. Почувствовал, как открываю рот. Я что, реально собираюсь вдохнуть эту гадость?

Я приложил сигарету к губам. Подержал, не затягиваясь. Это потребовало какого-то необычного усилия, словно тело противилось.

Но — получилось.

«Интересно», — сказал Боря. «Справа стоит банка, затуши сигарету о край и брось внутрь».

На подоконнике действительно стояла банка из-под растворимого кофе, наполовину заполненная ломанными окурками разной длины. Я привычным движением загасил сигарету о внутреннюю поверхность банки и бросил внутрь.

«Очень интересно» — обрадовался Боря чему-то своему.

— Ну что, Святослав, осмыслил? — спросили меня.

Я осторожно обернулся.

Так, это кабинет. Портреты на стенах. Президент, какой-то мужик в форме… министр обороны? Какие-то грамоты и вымпелы. Стол, на нём бумаги и компьютер. За столом сидит мужчина в российской форме. Погоны… ого! Тёмно-синие с большой звездой. Генерал-майор.

На мне, кстати, тоже российская военная форма. Краешек синего погона с двумя голубыми полосками, одна звезда — хоть и поменьше. Я майор?

Круто. Только что получил старлея на Каллисто, а вот уже майор и на Земле.

На Земле!

— Сла-а-а-вка! — донеслось из окна. Я вздрогнул. Посмотрел. Нет, это один из мальчишек кричал другому.

— Надеюсь, это не тебя, — генерал усмехнулся. Похоже, отношения у нас были неформальные, во всяком случае сейчас.

И, выходит, меня тоже звали Славой. Впрочем, Славы бывают разные…

— Нет, не меня, — ответил я. — К сожалению. Нет повода выбежать с воплем.

Генерал понимающе кивнул.

«Это ты сказал?» — заволновался Боря. «Ты или нет?»

«Нет, не я!»

«Задай вопрос! Любой дурацкий вопрос! Задай!»

Это опять потребовало усилия, как и не сделать затяжку. Но я справился.

— Какое сегодня число?

Генерал удивленно нахмурился.

— С утра было третье июня. Ну ты как? Подумал?

«Всё понятно, не напрягайся», — сказал Боря.

Я с облегчением позволил телу ответить.

— Да.

— Это добровольно, — сказал генерал. — Мне, конечно, посоветовали приказать. Но я считаю, тут приказывать нельзя. Вот нутром чую, если из-под палки — всё комом встанет, ни черта хорошего не получится.

— Почему я?

— Ты лучший, — генерал пожал плечами. — Честно скажу, я и сам подумывал, но… Давай по чесноку? Ты годишься. Я — нет.

— Хромов?

Генерал поморщился.

— Да, но ты лучше. Я это знаю, ты знаешь, Юрка тоже знает. Что тебя смущает?

— Нечестно.

— Это только тебе решать, Морозов.

Тело вдруг поплыло, мир закружился вокруг. Я повернулся к окну, уже понимая, что мой сон — который совсем не сон — кончается. Что сейчас я вернусь в себя, рядом будет пустота и радиация, полумёртвая «пчела» и фальшивый ангел.

А здесь было лето, синее небо, сладкий тёплый воздух и люди, идущие по земле… нет, по Земле.

И здесь тот я, который взрослый и другой, должен сделать свой выбор.

«Слава?»

Я вновь открыл глаза. Тело было лёгким, невесомым. Прозрачный колпак кабины заливала чёрная бесконечность, прошитая яркими точками звёзд. Юпитер, очевидно, позади. Каллисто… может быть одна из этих звёзд. А может быть я неправильно рассчитал траекторию, и «пчела» давно ушла с курса.

Сколько я спал?

Ого. Почти восемь часов.

«Ты нормально, Слав?»

Я повернул голову. Посмотрел на девушку, с которой делил костюм. Глаза были закрыты, она тихо и спокойно дышала, уткнувшись мне в плечо. Пепельного цвета волосы были мягкими и встрепанными.

«Боря, сдаётся мне, ты темнишь. Ты уже что-то понял с этими снами…»

«Это не сны».

«Да всем уже понятно. Объяснишь?»

«Давай вначале выберемся».

Альтеры все упрямы, а уж мой — концентрат упрямства.

«Кто она всё-таки, Боря? Просто пилот? Или клон-пилот, как и мы?»

И вот тут Боря меня удивил.

«Не уверен. Дай мне ещё понаблюдать и подумать».

Сосок выдал мне немного чистой воды, потом порцию воды с глюкозой и, судя по горьковатому привкусу, витаминами группы «В». Я включил музыку — тихонько затренькала гитара. Переключать треки получалось, а вот вывести список на экран не удалось. Электроника после отключения искина жила своей странной жизнью.

Ладно, пусть гитара. Что-то испанское, кажется.

Я вытащил из павшего (не путать с падшим) серафима девчонку, которая его пилотировала. Девчонка вопреки здравому смыслу именует себя ангелом. Когда она сообразила, что мы прилетели не спасать, а добивать, её прям закоротило…

Кто же она? Инопланетный паук или медведь в человеческом теле? Нет, сомневаюсь, никакого смысла нет менять физический облик. Мы серафимов видим только в кристаллическом теле размером в десятки километров, зачем пилоту влезать в непривычное и неудобное человеческое тело?

Значит, она человек. Допустим, инопланетянка, но…

Чушь. Не верю я в такие шаблоны мироздания. Даже на Земле разные народы белые, черные, желтые, разного роста, разреза глаз, формы носа и скул. Жизнь на другой планете может быть похожа на земную, но все-таки должны быть отличия.

Тогда что?

Она пришелец из будущего?

Ну да, и все законы мироздания летят в черную дыру.

Мне надо её разговорить. Первый раз за пятнадцать лет тренировок и боев (я себя более-менее с пяти помню), появился шанс узнать, что всё-таки происходит в нашем мире. Но для этого надо её спасти.

А я пока не спас.

По всей логике выходило, что её товарищи-«ангелы» не обрадуются неожиданному спасению Эли.

Я ухмыльнулся, мысленно произнеся имя. Хорошо ведь придумал?

Девушка открыла глаза. Посмотрела на меня.

— Привет, — сказал я. — Поспала?

Она облизнула губы.

— Да. Это приятно.

— А ты раньше не спала, что ли?

— Нет. Когда я серафим в этом нет нужды. Иначе думаешь, чувствуешь, воспринимаешь мир.

— Наверное, в человеческом теле всё хуже? — осторожно спросил я.

— Иначе. В серафиме биологическое тело в симбиозе с кристаллическим. Скорость мышления другая, восприятие мира глубже, но эмоциональный фон совсем другой. Это проще.

Я кивнул, будто всё понял.

— Хочешь попить?

— Ага.

Я кивнул подбородком на сосок. Девушка склонила голову, сделала несколько глотков. С явным нежеланием оторвалась от соска.

Понятно.

— Больше ничем угостить не могу, — сообщил я. — В полете питание только жидкое.

— Почему?

— Костюм поглощает и перерабатывает отходы. Но с жидкими ему проще.

— Фу, — сказала она после короткой заминки. — Гадость какая.

— Так уж мы устроены, извини.

— Даже не хочу об этом говорить!

Я усмехнулся. Ну и не говори, информацию я тебе дал.

— Мы летим уже восемь часов, Эля. Исходя из расположения…

— Иоэль!

— Иоэль огромный как астероид, из серого хрусталя, швыряет протуберанцы и прёт по космосу куда хочет. А ты молодая девушка, напугана до жути и боишься сделать лишний глоток воды.

— Замолчи, — сказала Эля и отвернулась.

— Исходя из расположения Каллисто, скорости… бла-бла-бла… В общем, если я не сильно ошибся, то в течении десяти-двенадцати часов у нас есть шанс связаться с базой, скорректировать курс или попросить помощь.

— А если сильно?

— Тогда нас никто не услышит, мы умчимся в пространство, станем спутником Юпитера. Лет через пятьсот кто-нибудь случайно найдёт «пчелу». В ней будет моя иссохшая замороженная тушка и ты в ореоле.

— Я тебя выброшу!

— Ну выброси, — легко согласился я. — Буду витать рядом с пчелой, ты станешь мной любоваться. А если внутри — то можно делать вид, что я живой, разговаривать, вместе любоваться звёздами… ай!

Эля ощутимо пихнула меня кулаком внутри костюма.

— Я слишком юный для таких сильных чувств, — сказал я.

— Да что ты за человек вообще!

— Майор военно-космических сил России Святослав Морозов, — сказал я. — Или старлей Небесного Воинства Святик Морозов. Мне двадцать. Или двенадцать. Или гораздо больше. Это сейчас неважно. Лучше скажи, почему твои друзья хотели тебя утопить в Юпитере?

Она молчала очень долго, я даже решил, что ответа не будет. Тихо звенела в динамике гитара, плыли вокруг звёзды.

— Меня поразил трон.

— Кто? — не понял я.

— Падший престол. Правильнее их называть так, суть их слишком искажена… Мы никогда не думали, что такое оружие возможно. Полагаю, меня сочли опасной. Или заражённой. Я сама приняла бы такое же решение — добить внешнее тело, чтобы получить время на размышление, пока ореол сохраняет биологическое.

— Так чего не осталась на «внешнем теле»?

— А ты бы остался?

— Я всего лишь человек, мне страшно. Ангелу-то чего бояться? У вас не должно быть человеческих страхов и потребностей.

Она опять замолчала. Потом жадно присосалась к соску. Оторвалась от него, спросила:

— Доволен? Есть и страхи, и потребности. Оболочка диктует.

— Понимаю, — согласился я. — У нас это называется «дитячество» — когда откидывает в нового клона, то начинаешь себя вести совершенно иначе. Не путай с детством, мы давно не дети. А тебе сколько лет?

— Ты не поймешь и не поверишь.

Понятно, опять началось.

— Хорошо, — согласился я. — Тогда давай о будущем. Если нас находят и доводят до базы, то что это значит для тебя?

— Ничего хорошего.

— А для нас?

— Ещё хуже.

Мы молча смотрели друг на друга.

— Значит, самое разумное для меня — умереть и возродиться на базе, — сказал я. — Это логично?

— Да. Но мне не нравится!

— Понимаю, — согласился я. — Тогда предложи альтернативу. Я-то уже влип, но подводить полтысячи человек не согласен.

— Если бы твой истребитель был заправлен, а искин цел…

— Тебе есть куда улететь? — я усмехнулся. — Слышишь треск? Это твоя легенда ломается, уважаемый ангел. «Пчелу» можно дозаправить, но искин не починить. Тонкая электроника, только полная замена блоков на базе.

— Тогда… — она на миг зажмурилась. — Тогда умирай и возвращайся. Скажи, что выполнил задание, и серафим рухнул в Юпитер. Когда к тебе придёт посланник, не говори про меня.

— Он же узнает…

— Ангелы не могут читать мысли! Он наполнит тебя благодатью, начнётся эйфория и ты сам всё расскажешь. Но я дам тебе иммунитет. Соври. Придумай историю, любую, ангел не допустит и мысли, что ты врёшь.

— А ты будешь тут?

— Тысячи лет, — Эля кивнула. — Но это спасёт тебя и людей на базе. Вечность смотреть на звёзды куда лучше, чем вечность смотреть во тьму.

— Давай смотреть, — согласился я. — И думать.

Мы стали смотреть. И, наверное, думать.

Во всяком случае я пытался.

Бездонная тьма и россыпи звёзд. Слабое размытое пятнышко туманности Ориона… был бы искин, можно было бы вывести и усилить изображение, но искина нет, а наши глаза не способны передать все красоты Вселенной.

— В серафиме ты видела мир по-другому? — спросил я.

— Да. Ярче.

— Красиво, наверное?

Она ответила не сразу.

— Мы видим мир совсем иначе. Для серафима нет красоты. Для посланника кое-что появляется. Но я сейчас даже не посланник, я не пойми что.

Я даже дышать стал тише, надеясь, что она разговорится. Но нет, замолчала, будто испугавшись своих слов.

Мы ещё долго плыли под звёздами, несколько часов, но больше не разговаривали. Я чувствовал тепло её тела и в голову лезли самые разные мысли.

Но я честно пытался что-то придумать. И постепенно у меня начало получаться.

Приёмник вдруг пискнул. Слабо, едва слышно. Я посмотрел, как замелькали цифры на экране — цепи подстройки уцелели и сейчас пытались отфильтровать сигнал.

— Ту-ут, ту-ут, ту-ут, — пропело в динамике. Пауза. И снова: — Ту-ут… ту-ут… ту-ут…

— Каллисто, — сказал я. — Всё-таки получилось.

Приложив палец левой руки к губам, я прошептал:

— Т-с-с!

— Не надо, Святослав!

— Т-с-с! — повторил я. И сжал пальцы, выходя на аварийную волну и включая передачу. — База-Каллисто, вызываю базу-Каллисто. Синий-два, второе крыло, Святослав Морозов. Приём.

Тишина. Секунды падали в вечность одна за другой.

То, что я слышу маяк базы, вовсе не означает, что база услышит меня. Передатчик «пчелы» маломощный… хотя и приёмные антенны на базе огромные…

— База-Каллисто, слышу вас! Повторите!

— База-Каллисто, Святослав Морозов, синий-два, прошу помощи. Искин мёртв, баки почти пусты, местоположение неизвестно.

Пауза. Сколько до Каллисто? Судя по задержке ответа — больше полутора и меньше двух миллионов километров. Если, конечно, дежурный не впадает в ступор каждый раз, когда меня слышит.

Я бы впал.

— Ты живой?

— Ну да, — признался я. — Так получилось. Дома расскажу.

Снова пауза. Эля смотрела на меня с ужасом.

— Определяем положение… До тебя почти два миллиона километров. Кислород есть?

— Есть, — сказал я. — Моя группа вернулась?

— Да.

— Прошу выслать ко мне Джея на «осе». И пусть возьмёт на поводок пустую «пчелу».

Теперь пауза была долгая. Голос сменился.

— Святослав, сынок. Это полковник Уильямс.

— Рад вас слышать.

— Мы сейчас направим к тебе спасательный отряд. Расслабься, отдыхай. Всё будет хорошо.

Эля замотала головой.

— Вы, вероятно, меня не расслышали, полковник, — сказал я. — Присылайте Джея. Одного. На «осе». И «пчелу» на поводке.

— Мне показалось, что ты командуешь, — осторожно уточнил Уильямс.

— Да, сэр. Извините, сэр. Моя миссия не окончена. Я исполняю приказ серафима Иоэля. Джей на «осе», пустая «пчела». Все средства видеофиксации, контроля и передачи должны быть отключены. Больше никому ко мне приближаться нельзя. Требование серафима, полковник.

Конечно, командующий базой — он первый после Бога, как капитан на корабле.

Но что ему делать, если приказ поступил от единственного начальства?

— Принято. Надеюсь, что ты сможешь всё объяснить, — сказал Уильямс.

«И я надеюсь», — сказал Боря мрачно.

«Оса» уравняла скорости, перевернулась и зависла над «пчелой». Я всмотрелся в тёмное зеркало фонаря. Ничего видно не было. Надеюсь, что и Джею моя кабина не видна.

— Уверена, что ореол тебя защитит? — спросил я.

Эля кивнула.

— Тогда выжди, пока «пчела» займет это место и пересаживайся.

С Джеем мы обсуждали алгоритм последние полчаса, пока он сближался. Я услышал всё — начиная от неизбежного вопроса как выжил, и заканчивая констатацией факта, что выжить-то выжил, но ума лишился.

В итоге, конечно, Джей смирился. Моё неожиданное возвращение из мёртвых было слишком весомым аргументом.

— Спасибо, — сказала девушка. — Ты не обязан был этого делать. Я ценю.

— Жаль, что не признаёшься, кто ты на самом деле.

Она улыбнулась.

— Ангел…

Я расстегнул костюм, выбрался из него. Завис лицом к Эле в тесном пространстве кабины.

— Ну пока, ангел…

— Подожди.

Она протянула руку и коснулась моего лица.

— Славик Морозов, моё благословение с тобой. Ты хороший человек и я буду помнить это всегда. Прими же доступную мне благодать как щит и меч, которые пребудут в этом теле.

Обычно это просто ощущение. Лёгкость и экстаз, несколько раз ангелы, посещая базу, одаряли благодатью всех лётчиков, а совсем недавно я удостоился персонального благословения.

Каждый раз благодать окатывала, скользила по телу, щекоча нервы, будто ледяная вода.

Сейчас иначе.

Словно что-то ворвалось в меня и теплом разошлось в груди.

— Ну, и кто я? — на губах Эли появилась улыбка.

Очень хотелось сказать: «Ты ангел мой, великий серафим Иоэль!»

— Хитрая инопланетная девчонка Эля, — сказал я, поворачиваясь к ней спиной. — Голая, но с супертехнологиями. Сигналь.

— Вот же ты упрямый, — произнесла она.

Управлению «пчелой» её пришлось учить, но она схватывала всё на лету. «Пчела» моргнула единственным посадочным прожектором, в ответ блеснул прожектор «осы». В следующий миг фонарь кабины на «осе» откинулся, в пространство метелью вырвался воздух. Секунда — рассеялся вихрем белых и голубых снежинок. Я увидел Джея в левом кресле, пилотажный костюм обтянул его, закрыв прозрачным щитком лицо. Костюм в правом кресле был распахнут в ожидании меня.

— Пока, пилот, — сказала Эля.

Сегмент фонаря раскрылся и меня швырнуло прямиком в кокпит «осы». Подсознательно я ждал холода и боли, как в прошлый раз, но вообще ничего не ощутил, словно парил в воздухе. То ли меня прикрывал расширившийся ореол, то ли защищала благодать.

Я вцепился в костюм, стал червяком втискиваться внутрь. Беззвучно захлопнулась кабина «осы», зашипел нагнетаемый воздух. И почти сразу завозился Джей, его костюм расстегнулся. Он глубоко вздохнул и выпалил:

— Кто там? Кто ещё в кабине?

— Никого! — впихивая ноги в костюм ответил я.

— Слава, я ведь вижу! Там человек, в открытой кабине!

— Ты ничего не видишь, это пустой одноместный истребитель!

Джей таращился на меня, глаза у него были красные от перегрузки и декомпрессии. Всё-таки пилотажный костюм не предназначен для вакуума.

— Слава, все датчики отключены. Бортмеханики орали на всю взлётку, но отключили даже чёрные ящики. Колись! Это серафим?

— Серафим, — признал я. — Давай. Подгоняй «пчелу».

Джей затейливо выругался, «оса» скользнула в сторону, зависшая в отдалении пустая «пчела» начала сдвигаться на её место.

— Лопни мои глаза, это девушка!

— Угу, — я припал к своему соску. Ого, мясной бульон? Потянулся, разминая тело. В «осе» кокпит гораздо просторнее, но всё-таки я не люблю тяжелые истребители.

— Я, кажется, вижу голую грудь… — осторожно сказал Джей. — Да?

— Джентльмены такого не спрашивают. И не замечают.

— Ты серьёзно? — Джей дал петуха.

Я хранил гордое молчание.

— Господи, так вот почему ты выжил… — прошептал Джей. — Ты сел? Да? Сел на эту махину?

— Присерафимился. А как ты?

— Минут пять вниз гнал, — убитым голосом произнёс Джей. — Потом фонарь лопнул. Ничего интересного. Слава!

Мы уставились на окутанное светом девичье тело, проносящееся от одной «пчелы» к другой.

— Красивая, — сказал я. И, не удержавшись, добавил: — Я её Элей называл.

Джей издал сдавленный рык.

— Ты мне должен всё рассказать!

— Потом, Джей. И это тайна. Никому, даже другим ангелам!

— Реально надеешься выкрутиться? — спросил Джей с сомнением. И тут же не выдержал, спросил: — Они ангелы? Или пришельцы?

«Пчела» с Элей полыхнула двигателем. И начала удаляться с максимальным ускорением. За ней, на поводке дистанционного управления, ушла и моя «пчела». Даже если на базе честно отключили все датчики, то на радарах дальнего обнаружения «пчел» будет видно.

Какое-то время.

— Не знаю, Джей, — ответил я. — По всему выходит, что пришельцы. Без вариантов! Но…

Синий-три напряженно ждал.

— Но она искренне считает себя ангелом, — закончил я. — И почему-то я ей верю… Джей, ты меня прости!

— За что? — удивился он.

Я потянулся к нему, дотронулся до лба. Сказал:

— В кабине «пчелы» не было никого, кроме меня. Сейчас я расскажу тебе, что ты видел.