Глава 20

Если бы я не видел видеозапись, точно подумал бы, что руководство ошиблось и база вонючек с самого начала была на Ананке. Но перепутать два спутника — это даже для технического персонала тяжело. Значит, баз две. Одну мы уничтожили, а на второй нас, наверняка, ждут.

Мы уже полчаса спорили в компании Сашки, Паоло, Луиджи, Вонга и Хаюн. Понятное дело, что вместе с Сашкой разговор слушала его команда — Катя и Эйно, а с Луиджи в «осе» летел Константин. Но они в разговор не встревали.

Вонг стоял за прежнюю схему, предлагая отправить его с Рене первыми в качестве приманки, следом пустить «шершня» как лакомую цель и красную эскадрилью — чтобы нанесли ракетный удар. А уже затем пойдут «осы», которых станем прикрывать мы, синие. У них и будет основной шанс уничтожить Гималии.

Сашка и Луиджи этот план раскритиковали. Луиджи даже сравнил его с теми дурацкими фильмами, где врага вначале атакуют малыми силами, потом высылают отряд побольше, потом ещё больше, давая время противнику приготовиться к каждому сражению. Луиджи стоял за быстроту и натиск. Мы должны были навалиться всем скопом, как отважные римские легионеры, устрашая врага и сметая его защиту! Сашка к приведенным в пример легионерам отнесся с сомнением, но тоже стоял за массированную атаку.

Паоло натиск одобрил, но предложил разделиться на две одновременно атакующие группы.

Хаюн предложила пустить вперёд все оставшиеся «пчелы», чтобы вызвать по ним огонь, ударить ракетами с максимальной дистанции, а потом, сколько сможем, прикрывать идущих вторым эшелоном «ос», чтобы те нанесли окончательный удар.

Я слушал и думал про то, что все смирились с гибелью. Основания, конечно, были. Но мы ко всему ещё и устали. Мгновенная, безболезненная и временная смерть никого не пугала. Закрыл глаза — открыл глаза. Пусть снова дитячество, но ты на базе. Есть хоть слабое, но притяжение, нормальная еда, душ, кровать…

— Сделаем иначе, — сказал я.

Все замолчали.

А потом Сашка произнёс:

— Твоя операция. Командуй.

— Нас наверняка будут ждать, — сказал я. — И количество, скорее всего, знают более-менее точно. Плюс-минус.

— И кто будет этим минусом? — спросил Сашка. — Может Вонг? Его «пчела» всё равно повреждена, маневренность снижена.

— Нет, — сказал я. — Наоборот. Я бы предложил ещё паре «пчел» отключить один двигатель. И, к примеру, имитировать утечку топлива в момент приближения к спутнику.

— Можно стравить, — согласился Вонг. — Можно слегка разгерметизировать кабину, чтобы воздух выходил.

— Тогда идём группой, как предложили Саша с Луиджи. Все, кроме Рене. У него обе тяжелые ракеты целы, их хватит. Рене отстанет от группы, потом резко ускорится — чтобы сблизиться с нами примерно в районе Гималии. И выключит всё — двигатели, радар, лидары, любые активные датчики. Если расстояние от основной группы будет достаточно большим, есть шанс, что его заметят не сразу. Начнется бой, а он максимально сблизится и нанесёт удар. Тогда если массированная атака не сработает, у нас будет ещё шанс.

— Маленький такой, — усмехнулся в эфире Вонг.

— Справится Рене? Как он вообще, оклемался?

— Да нормально он, — твёрдо сказал Вонг. — Хаюн, ты как считаешь?

— Его это порадует, — согласилась Хаюн. — Ты это давно запланировал?

— Да, — сказал я. — Открывайте тактические экраны, набросаем построение…

Я абсолютно уверен, что это был лучший план, хотя бы исходя из законов небесной механики, неуклонно ведущих нас к Гималии. У нас не было запаса хода, чтобы зайти с иного курса, поднырнуть или подняться над орбитальной плоскостью спутника. Мы могли лишь ускориться или замедлиться. Идти волнами — точно не вариант, навалиться всем скопом — куда лучше. А иметь припрятанный козырь всегда хорошо.

Так что мы образовали в пространстве обращенный к Гималии диск из кораблей. По ободу — «пчелы», дальше «осы», в центре «шершень». Чтобы придать этому построению какой-то таинственный смысл, «пчелы» вращались по часовой стрелке, «осы» против, ну а «шершень» то разгонялся, то притормаживал. В десяти минутах хода за нами, сокращая расстояние, летела «пчелы» Рене, как мы надеялись — никем не замеченная. Время от времени один из истребителей сбрасывал маленькую порцию топлива или газа — мы летели в окружении сверкающих застывших льдинок.

Если бы я увидел такие таинственные и ничем не обоснованные маневры, я бы точно задумался. А вдруг наши корабли все вместе образуют какое-то супероружие?

К сожалению, супероружия у нас не было.

А к ещё большему сожалению, база на Гималии действительно была, она подготовилась к бою и не собиралась обороняться одними лишь пушками с поверхности.

— Наблюдаем множественные цели вокруг Гималии, — сообщил Саша. Радары «шмеля», конечно, были посильнее наших. — По сигнатурам — истребители и заградители вонючек.

— Много? — совсем не по-уставному спросил я.

Он помолчал секунду, а потом так же неформально ответил:

— Нам хватит. Около сотни. Славик, почему мы об этом не подумали?

Я посмотрел на экран, куда «шершень» передал изображение.

Да, хватит.

— Потому, что у Ананке их не было, — ответил я. Мысленно добавил: «Потому что на видео, что мне показали, тоже ничего не было. Но ведь Смирнов говорил, что какой-то „мусор“ они наблюдают! Говорил!»

— Значит, возвращаться будем экспрессом, — философски решил Саша. — Ну ничего, я на другое и не рассчитывал.

«А я рассчитывал» — мрачно сообщил Боря.

«Без паники», — попросил я. Размял пальцы. Приложился к соску. Искин всё уже понял — водичка стала приторно сладкой и с тонкой горечью стимуляторов.

— Ребята, готовимся, — сказал я в общий канал. — Через час встречаемся на Каллисто. Последнего все качают и кланяются!

— Это буду я! — пообещал Вонг. — Будете звать меня Великий Желтолицый Император!

Вонгу стали объяснять, как его назовут. А я тем временем разбудил щенов — большую часть пути они дремали под транквилизаторами, снял блокировку с ракет, ещё раз посмотрел на экран.

Нас заметили — половина вонючек начала движение навстречу. Ещё половина осталась у Гималии. Всё-таки опасаются, ждут какой-то уловки.

Девять «пчёл» и три «осы» против полусотни вражеских истребителей. Никакушный расклад.

В бою один на один «пчела» сильнее истребителя вонючек, но, когда сходишься один к пяти, шансы стремятся к нулю.

Ладно. Нам важно не уничтожить все корабли, а всадить одну-единственную ракету в Гималию.

— Выпускаем щенов, задача на охранение, — сказал я. — Залп кинетикой по группе перехвата, каждый по одной ракете, когда скомандую. Луиджи, ты добавь один термояд в центр их группы. Дальше по ситуации. Основная цель — Гималия.

В эфире защелкало.

Я представил, как ребята морщась пьют боевую химию, наводят ракеты, дают последние указания искинам…

— По моей команде, на раз. Десять… девять… восемь…

Обычный наш бой похож на схватку охранников каравана с набегающими разбойниками. Мы пристраиваемся к конвою, который ведёт кто-то из ангельской иерархии, летим рядом, сколько хватает топлива. Если на конвой нападают падшие, мы пытаемся по мере сил помочь ангельской иерархии. Если падших сопровождают вонючки и мохнатки, мы связываем их боем, кружим вокруг грузовых кораблей, а враг наскакивает, улетает, перегруппируется и снова кидается в бой. Вонючки неутомимы, никогда не отступают и бой длится, пока одна сторона не гибнет.

Если же мы в свободном поиске и обнаруживаем конвой падших — то сопровождаем его. Обычно вскоре появляется кто-то из ангельской иерархии (без ангелов нападать на конвой — самоубийство). Ангелы вступают в схватку с падшими, мы набрасываемся на вонючек.

Но сейчас ситуация была совсем иная. Нам нужно было прорваться сквозь заслон и ударить по Гималии. Мы сходились как две группы средневековых рыцарей на ристалище.

Всё кончится, так или иначе, за считанные секунды. У нас не будет времени и топлива чтобы разворачиваться и вновь атаковать базу.

Мы дали залп и в ту же секунду вонючки ударили в ответ. Экраны зарябили сигнатурами, ракеты сбрасывали имитаторы и ловушки, истребители маневрировали. Скорости требовались такие, что я даже не пытался управлять, отдав командование искину.

Пространство вращалось вокруг корабля, костюм разбух, пережимая тело. В глазах то и дело темнело от перегрузок. Взорвались несколько термоядерных боеголовок, вынеся разом несколько кораблей.

«Пчелы» и «осы» маневреннее и быстрее чем истребители и заградители вонючек. Боты со щенами чуть проигрывают в скорости корабликам мохнаток, зато у них выше сработанность и огневая мощь. У вонючек и мохнаток больше запас рабочего тела для двигателей и лучевые удары они держат лучше. Их трехгранные корабли, похожие на наконечник копья, покрыты мягкой полимерной броней, поглощающей радиацию, которые умникам никак не удаётся воссоздать. Наш лучший аналог — защитная «свинцовая пена», которая быстро тает в вакууме, а лучевые пушки вонючек хороши…

Зато у нас лучше кинетические заряды.

В эфире слышалось дыхание, ругань и выкрики — никто не отключал связь. Нет, ни для того, чтобы позвать на помощь или что-то предложить, на это нет времени.

Просто, когда ты слышишь других, тебе не так страшно.

Я видел, как исчезают с экрана корабли. Наши и вонючек, одни за другим. Искин равнодушно бубнил над головой:

— Потерян черный-три. Потерян оранжевый-один. Потерян красный-два. Потерян синий-один. Потерян черный-один.

Вонг, Паоло и Луиджи!

Они что, ухитряются выбивать командиров эскадрилий? Различают лидеров?

Над фонарем кабины промчался и исчез Юпитер. Полыхнуло — очень-очень ярко, термоядом.

Моя «пчела» выбросила очередную порцию имитаторов, заложила маневр, и идущая в лоб ракета выбрала неправильную цель.

— Потерян красный-три…

Замигали и погасли индикаторы двух ботов — Белка и Стрелка экспрессом отправились на псарню. Я не был уверен, но, кажется, они перехватили ещё одну ракету.

Ещё один взрыв, близко, в нескольких километрах. Будь мы в атмосфере, «пчелу» бы могло и сломать. Но здесь, в космосе, лишь индикатор вторички нырнул в желтую зону.

Я увидел, что вонючки маневрируют, группой выходя на «шершня». И не колеблясь отправил термоядерную боеголовку в пространство между ними. Почти наверняка «шершню» достанется, но…

Четыре истребителя вонючек бесследно сгинули в огненном шаре. Сашка заорал матом, когда его «шершень», отчаянно маневрируя, скользнул по краю зоны поражения.

— Извини! — крикнул я.

Вины за собой, впрочем, я не испытывал. В рассеивающееся облако плазмы вошли ещё два тяжелых заградителя вонючек. Нет, они не испарились, но вышли из огня оплавленными и мёртвыми.

— Потерян красный-четыре. Потерян синий-три.

Джей!

Я вдруг обнаружил, что врагов перед нами больше нет.

Бой длился всего двадцать секунд.

Мы прорвались, полностью уничтожив заслон.

Полностью? Да. В задней полусфере тоже никого, только идущий в радиомолчании Рене.

— Фиксирую уничтожение вражеской эскадрильи, — сообщил искин.

Из двенадцати «пчёл» в двух боях мы потеряли восемь. Из трех «ос» — две. Я замотал головой, осмысливая цену прорыва. Из синей эскадрильи остались я и Дюк, из красной выжила Хаюн, из оранжевой — плетущийся позади Рене.

А впереди — ещё полсотни истребителей. И они не собираются покидать Гималию, они будут прикрывать спутник от ракетного удара, вместе с его стационарными защитными установками.

Я вдруг чётко и ясно понял, что мы не уничтожим базу. Если бы не засветились на Ананке, если бы нас не поджидали в пространстве…

Судьба.

Из четырех щенов со мной осталась лишь Лайка. Как погиб Уголёк я даже не заметил. Вряд ли у остальных лучше с ботами.

— Спасибо за службу, — сказал я. — Сашка, извини, что рядом пальнул.

— С тебя причитается, — ответил он. — Мы глубоко в красной зоне, так что распоряжайся смело, всё равно не долетим.

— Выходим на дистанцию поражения, залп оставшейся кинетикой, выжидаем пока по ним пойдут противоракеты, даём залп термоядерными по Гималии, орём и стреляем, — сказал я. — Может Рене повезёт…

Я невольно глянул на экран — и чуть не завопил.

Рене включил двигатели и стремительно, как мог, смещался с курса. Он собирался миновать Гималию на безопасном расстоянии!

— Рене, — негромко сказал Сашка. Не ему — мне.

— Пускай, — ответил я. — На самом деле — неважно. Всем пока, работаем!

Искин запустил отсчет до зоны пуска ракет. Сорок секунд.

Я потянул из соска горячую смесь, полную травяных и химических вкусов. Искин сварил мне что-то особенно бодрящее.

— Музычку включу? — спросил Иван.

Пожалуй, я был несправедлив к «Дюку». Насколько я запомнил, в бою он работал грамотно.

— Будь так любезен, — согласился я.

На волне зазвучал «Полёт Валькирий». Это было донельзя банально, но я спорить не стал.

— Как раз три с половиной минуты до максимального сближения, — смущенно сказал Иван.

Я был уверен, что дослушать Вагнера мы не успеем, но мне понравился его оптимизм.

— Давайте дадим жару, — сказал я. Посмотрел на отсчёт.

И запустил две оставшиеся кинетические ракеты. Почему-то хотелось сделать это самому, не полагаясь на искин.

Две «пчелы», «оса» и «шершень» выстрелили вслед за мной.

Истребители вонючек начали маневрировать. Стартовали противоракеты. База на Гималии пока молчала.

Я выпустил единственную оставшуюся ракету с термоядерным зарядом, захватив в прицел поверхность Гималии. Поставил на ракету метку «защищать» для Лайки.

Бот с энтузиазмом помчался за ракетой.

Интересно, как щены воспринимают наши сражения? Что для них враги — злые волки, которых надо отгонять? А наши корабли и ракеты? Хозяин и овцы?

В нашу сторону ударил шквал ракет.

Я даже растерялся, при виде сотни сигнатур, закрывших экран сплошной полосой. Всё-таки в бою все стараются экономить боекомплект.

Значит, вонючки уверены, что у нас нет никого в запасе. Они фиксировали истребитель Рене и заметили, что тот вышел из боя. В него, кстати, даже стрелять не стали.

Впрочем, не факт, что, улепетывая на форсаже Рене сохранит достаточно горючего, чтобы вернуться на Каллисто…

Но судьба Рене меня сейчас мало интересовало. На нас шла волна ракет, и пусть кинетика вонючек нашей уступала, этого хватит с запасом.

Я открыл огонь.

Даже не пытаясь сбить все ракеты, а пытаясь дотянуться до кораблей.

То же самое делали остальные.

Кажется, нам удалось поджарить один из истребителей. Лазеры и пушка стреляли, едва успевая перезаряжаться, несколько истребителей «вспотели», выбросив облака кипящего натрия, последние противоракеты отработали и вражеский залп настигал нас…

Я закрыл глаза.

Сработает? Тушка цела, и я оживу?

Музыка оборвалась. Не дослушали. Пока, Иван…

— Потерян серый-один, — сказал искин. — Потерян черный-два. Потерян синий-четыре. Потерян красный-один.

Чего?

Я открыл глаза.

Всё та же кабина «пчелы». В задней полусфере — мусор разбитых истребителей и удаляющиеся ракеты вонючек. Их было слишком много, чтобы каждая нашла цель.

И ни одна даже рядом со мной не прошла.

«Пчела» неслась к Гималии. Истребители вонючек кружили вокруг. Очень натурально, как будто эта рыхлая глыба имела приличную гравитацию. Ни одной ракеты в неё не попало. Свою ракету и смелого щена я тоже не наблюдал.

«Слава, что-то не так!» — сказал Боря.

«Вижу! Издеваются!» — ответил я.

У меня просто нечем было стрелять в Гималию! Я пронесусь мимо, ну разве что пальну разок из «паяльника» или кинетики, а вонючки меня проигнорируют или выстрелят вслед.

Даже не знаю, что хуже!

«Да нет же! Смотри на курс!»

Мне потребовалось секунды три, чтобы я понял.

Крошечная Гималия действительно влияла на «пчелу», словно была небесным телом размером с Марс. Она притягивала корабль!

— Вонючки управляют гравитацией? — выдохнул я. — Боря, они… Искин, связь с базой! Передача, все каналы, максимальная мощность!

Гималия стремительно приближались. Истребители вонючек безмолвно кружили вокруг крошечного тёмного спутника.

— База Каллисто, говорит синий-два, — торопливо произнёс я. — Все погибли. Спутник цел. Обнаружено значительное притяжение Гималии, предполагаю контроль гравитации у вонючек, повторяю — вонючки контролируют гравитацию!

Я чуть не добавил «как ангелы», но прикусил язык.

Да, ангельская иерархия может контролировать гравитацию. Опустившись на серафиме, я сам в этом убедился. Но людям они никогда этой технологии не передавали.

А падшие, выходят, дали её вонючкам?

Это меняет всё.

Наше преимущество в маневренности летит ко всем чертям.

Они что же, специально дают мне возможность пролететь мимо и убедиться в своей крутизне? Вот же уроды!

Ладно, ещё десяток секунд, я промчусь мимо, меня либо собьют, либо полечу к Каллисто…

«Пчела» вздрогнула.

И все законы небесной механики отправились в мусорную корзину.

Вот только что я сближался с Гималией со скоростью почти в сотню километров в секунду. И должен был миновать спутник на расстоянии более тысячи километров, по космическим меркам рядом, но всё же на безопасном расстоянии.

А теперь «пчела» шла прямо к спутнику, со скоростью пять с небольшим километров в секунду!

Абсолютно мгновенно, без всяких рывков и перегрузок, «пчела» погасила скорость, изменила вектор движения и начала приближаться к Гималии.

Прямо как втягивающий луч в фантастике!

«Тебя берут в плен!» — крикнул Боря.

Я дёрнул рукой, потянувшись к пистолету в разгрузке…

И застыл, пытаясь понять, что вообще делаю!

Какая «разгрузка», какой пистолет? У нас нет личного оружия, если хочется пострелять — можно к морпехам в тир пойти!

«Выбрось чужое из головы!» — прошептал Боря. «Выбрось! Это чужая память, чужая жизнь!»

Да, у меня нет оружия. Но попадать в плен к вонючкам я точно не собираюсь!

Я торопливо набрал код, снимая ограничения искина. Отключил охлаждение реактора, убрал радиаторы и выдал запрос на полную тягу.

Двигатели взвыли, что никак не сказалось на движении. «Пчела» стремительно приближалась к поверхности Гималии, а вокруг меня кружили копьевидные истребители вонючек.

К тому же реактор на «пчеле» очень надёжный. Его можно перегреть и вызвать взрыв, который разрушит корабль. Но отсчёт показывал, что на это уйдёт шесть минут, если, конечно, не сработают простейшие аварийные блокировки.

А они, скорее всего, сработают.

Меня брали в плен. Не «шмель», где по всей логике должен был быть командующий группой, а именно меня!

До Гималии оставалось километров двести.

— Хрен вам! — сказал я.

И включил экстренное открытие фонаря.

Мне всё равно понадобилось дважды подтвердить команду, какие-то цепи искина продолжали обо мне заботиться. Потом над головой щёлкнуло и фонарь распахнулся прямо в космос. Хлопнуло и стало тихо — воздух мгновенно покинул кабину. Я непроизвольно открыл рот, как положено при разгерметизации, уж если надо умирать, так зачем страдать от рвущихся лёгких…

Упрямый искин включил подачу кислорода на максимум и в лицо мне ударила струя холодного газа.

Надо было его совсем гасить!

Я успею или нет умереть? Ещё секунд тридцать сближаться! Мало, слишком мало!

Рука потянулась к застёжкам костюма. Надо выброситься в космос…

Истребитель ухнул в открывшуюся шахту — и над ним с грохотом сошлась диафрагма люка. Значит, когда я открыл фонарь, моё движение ускорили?

Уши болели, глаза болели. Но я видел и слышал. С высокого потолка надо мной светили тёплые жёлтые лампы, гудели, затихая, двигатели «пчелы».

Значит, роговица не промерзла, и барабанные перепонки целы.

Я даже нюхать мог!

Сквозь железистый запах крови, сочащейся из носа, пробивался тяжелый, животный запах. Не то, чтобы сильный или омерзительный (морпехи в тренажерном зале или щены как набегаются и покрепче пахнут).

Но этот запах был чужой и всё внутри меня кричало об этом.

Случилось то, чего просто не могло и не должно было случиться.

Меня взяли в плен вонючки!

«Слава, ты можешь вены перегрызть?» — спросил Боря.

Я даже не стал спрашивать, шутит он так или всерьез. В любом случае если уж меня так стремительно приняли — то перегрызенные вены заштопают. Мы, люди, довольно прочные.