Глава 6

Мы никогда не собирались все вместе после того далёкого дня, когда нас отправили с Марса на Каллисто.

Обычно не меньше пяти эскадрилий находится в пространстве. Кто-то над Юпитером, кто-то на пути к нему или обратно. Это очень мало, если вы хоть чуть-чуть представляете себе размеры самой большой планеты в Солнечной Системе. Всё равно, что одному человеку сесть в древний винтовой самолётик и патрулировать всю Землю.

Но мы делаем, что можем, а порой ангелы дают нам наводку на вероятные маршруты падших. В любом случае у нас только одна база и ограниченное количество ресурсов, как материальных, так и человеческих.

Вчера была схватка над Каллисто, вчера совершилось неслыханное — трое падших проникли на базу. Мы отбились сами, ангелы не откликнулись на молитвы.

Завтра утром с Земли прибывает грузовик, раньше все ходили бы радостные, предвкушая гостинцы от родных, свежие фрукты и прочие приятные вещи. Два десятка морпехов должны были смениться, истекал их двухгодичный контракт…

Всё изменилось.

Нас собрали на первой взлётке просто потому, что её раньше других привели в порядок. Уцелевшие истребители спустили в ангары на обслуживание и заправку, а едва дотянувшие до базы и непригодные к ремонту — техникам на разборку.

Ни одного экипажа не было в космосе.

Но три крыла все равно не собрались полностью.

И уже никогда не соберутся.

Полковник Уильямс поднялся на трап, который выкатили к закрытому шлюзу. Снял фуражку и пригладил короткие жесткие волосы.

Странно, я не замечал, что у него столько седины.

— Пилоты… там, в небе, я вам не командир и вины за вашу гибель не несу. Да и не случалось её, этой гибели… — он замолчал, крутя в руках фуражку. — А вот здесь — я главный. И вина на мне.

Он снова замолчал.

Со стороны Первого крыла внезапно вышел вперёд Сашка. Приложил руку к фуражке. Мы все сейчас были в парадке. Многим она оказалась велика или маловата, но плевать. Мы ведь такие, то больше, то меньше уставного размера.

— Полковник. При всём уважении. Вашей вины нет.

— Мы тут не дети, утешать не надо, лидер-один, — коротко ответил полковник. — Вина есть. В разработках имелась версия об атаке на клон-мастерскую. Я ей пренебрег… Доложите о потерях крыла, Александр.

— Двадцать возвратных. Трое безвозвратных, — голос Александра дрогнул.

Когда ему доводилось говорить о безвозвратных потерях? Один раз, на Марсе, во время тренировок, квантовая запутанность еще не была налажена.

— Красный-два, Хироёси Нисидзава. Синий-четыре, Сатору Анабуки. Фиолетовый-два, Франко Луккини.

Я знал, что Хироёси был его другом. Хороший пилот, жёсткий, чёткий и хладнокровный. Но голос Александра оставался ровным. Он отдал честь и вернулся.

— Лидер два, — произнёс Уильямс.

Вышел Эрих. Снял фуражку.

— Восемь возвратных. Двое безвозвратных. Желтый-три, Луиджи. Желтый-четыре, Мари.

Он сделал короткую, почти незаметную паузу и добавил.

— Один дезертир. Синий-два. Святослав Морозов.

Наступила тишина.

Я стоял, молча глядя перед собой.

— Вернуться в строй, — сказал Уильямс. — Хватит молоть чушь.

— В дисциплинарных вопросах лидер кры… — начал Эрих.

— Заткнись! — рявкнул Уильямс так, что даже Эрих со всей его наглостью замолчал на полуслове. — Строгое порицание с занесением в личное дело. Встать в строй!

Эрих молча отдал честь и вернулся.

— Лидер три!

С правого фланга вышел Ричард. Отдал честь, сухо назвал потери. Шестнадцать возвратных, четыре безвозвратные потери.

Когда он вернулся в строй, Уильямс поискал меня взглядом.

— Святослав Морозов!

Я вышел.

— Почему вы покинули исправный истребитель в ходе боя?

— Разрешите объяснить подробно, полковник?

— Приказываю.

— Накануне у меня была аудиенция с ангелом, посетившим базу. При его появлении я обратил внимание, что ангел не сразу меня заметил. И задал вопрос.

Кто-то нервно хмыкнул.

— Ангел счёл возможным ответить. Он сказал, что сразу после воскрешения, несколько часов, мы ещё не наполнились ни добром, ни злом. И взор ангелов нас… не замечает.

Я развёл руками.

— Сам удивился, полковник. Но когда во время боя я посчитал цели, у меня возникло подозрение, что как минимум двое падших перенеслись на базу, сбросив ореол. Даже без ореола это очень опасные противники. И я подумал, что если вновь воскресну, то буду как бы незаметен для них.

— Вы знали, что ваш клон подготовлен к оживлению и квантовая связность действует? — спросил полковник.

— Надеялся, конечно, — кивнул я. — Но не знал. Ведь была такая суматоха, все стартовали разом.

— То есть вы вышли из боя осознанно, Морозов? Понимая риск, но считая, что принесете больше пользы на базе? Дезориентированный, полусонный, голый и безоружный?

— Как-то так, — кивнул я. — Оружие я рассчитывал найти на месте, так и получилось. Падший меня действительно не замечал. Я заметил, что инкубаторы он бил все подряд, занятые и пустые, значит — не видел, где есть клоны, а где нет. Зашёл со спины, там почти не было ореола, выстрелил в грудь, потом в голову.

— И что-то сказали? — продолжал расспрашивать Уильямс.

Он, без сомнения, и мой доклад прочитал, и запись видел. Но я кивнул:

— Да. Я назвал его фуфлом.

— Что это значит?

«Аккуратно, Святослав» — шепнул Боря.

— Русское жаргонное слово, — ответил я смущенно. — Бранное слово. Означает что-то плохое, скверное.

— Вполне согласен с оценкой, — рассудил полковник. — Лидер второго крыла!

Эрих молча вышел.

— Вы слышали объяснения Святослава?

— Да, — Эрих поколебался. — Рапорт я тоже читал.

— Вас что-то не устраивает?

— У меня нет доказательств, что синий-два действительно всё так спланировал, — твёрдо ответил Эрих. — Но я признаю, что после воскрешения он действовал чётко и принёс пользу Небесному Воинству.

— И каков ваш долг, как лидера крыла, отвечающего за дисциплинарные вопросы? — полковник не собирался так просто его отпускать.

— Синий-два, Святослав Морозов, от имени второго крыла базы Каллисто Небесного Воинства объявляю вам благодарность, — сказал Эрих.

— Служу Небесному Воинству, — ответил я.

Стоя перед строем, мы, под пристальным взглядом полковника, обменялись рукопожатиями.

— На этом, надеюсь, конфликт исчерпан, — сказал Уильямс. — Теперь о ситуации в целом. В чём причина безвозвратных потерь? Душа человеческая, как объяснили нам когда-то ангелы, может находиться в состоянии квантовой запутанности лишь с одним клоном. Поэтому у всех вас, когда вы отправляетесь в полёт, либо занимаетесь чем-то потенциально опасным, в состоянии ожидания находится один-единственный клон. Общее количество клонов каждого пилота поддерживается в количестве семи единиц, начиная с условно-новорожденного и заканчивая особями в биологическом возрасте двенадцати лет. Наши технологии позволяют дорастить тело с нуля до двенадцати примерно за один год. Согласно расчетам этого вполне достаточно.

Мы это знали, конечно. Не случалось пока, чтобы кто-то погибал так часто, чтобы подращенных клонов не хватало. В уставе было записано, что в таком случае пилот временно будет отстранён от полётов.

— В норме, сразу после воскрешения, запускается квантовая запутанность с организмом нового клона, — продолжал Уильямс. — Процесс ускоряется при прямом контакте. Именно для этого новые тела помещают рядом с вами в комнате воскрешения, вы смотрите на них, дотрагиваетесь, рисуете номерочки на пятках. Процесс быстрый, но всё же требует несколько минут. И если бы падшие сразу направились в матричную и центры доращивания — мы понесли бы огромные потери, но все вы успели бы воскреснуть. К сожалению, падшие материализовались в комнатах воскрешения. Там они убили двадцать пар клонов, находящих в режиме ожидания, четверых воскресших, а после их воскрешения — их новых клонов, включая едва воскресшего красного-два первого крыла и едва вошедшего с ним в запутанность клона. К счастью, Хироёси после воскрешения, прежде чем вновь погибнуть, успел подать сигнал тревоги. На помощь прибыли морпехи. В ходе завязавшегося боя падшие стали отступать в глубину базы, убив по пути ещё шестерых едва воскресших пилотов, но не успев уничтожить их новых клонов. Оставшиеся пять жертв — это те пилоты, чьи клоны были уничтожены, а новые ещё не вошли в квантовую связь. Пилоты умирали, но воскреснуть уже не могли.

На взлётке царила тишина. Мы все более-менее представляли, как всё случилось, но без деталей.

— Далее Падшие стали пробиваться к матричной, явно рассчитывая уничтожить эталонные зародыши. В ходе боя пострадало большое количество клонов в разной степени доращивания, но морская пехота встала на пути врага насмерть. Двое Падших были убиты. Третьего смог уничтожить Святослав Морозов. У нас девять безвозвратно погибших лётчиков. И тридцать семь погибших морских пехотинцев, врачей и техников. Как вы знаете, у них нет квантовой запутанности и клонов.

Это был тяжелый удар. И не только для нас, чего уж тут говорить. Мы хотя бы теоретически имели шанс воскреснуть, просто девятерым не повезло. А вот остальные рисковали жизнью непрерывно.

— По факту… мы потеряли девять пилотов, что скажется на дальнейшей работе. Но поскольку погибли или пострадали многие клоны, то ещё двенадцать пилотов признаны ограниченно годными к несению службы. Их клоны слишком малы, мы не можем быть уверены, что квантовая запутанность сработает. Поэтому, пока не будут выращены полноценные клоны, полёты этим пилотам тоже запрещены. Списки временно отстраненных и ограниченно годных получат лидеры крыльев, также каждому сообщат его состояние лично. Прошу отнестись с пониманием. Кому-то придётся потерпеть неделю-другую, а кому-то и полгода… год. Морским пехотинцам и персоналу предложено продлить контракты на некоторый срок. На Землю отправлен запрос об оказании помощи, включая молитвенную поддержку. Вопросы? Ричард, слушаю.

— Будут ли новые пилоты?

— Да. Вы — основа Небесного воинства, камень краеугольный. Двадцать лет назад вас, лучших из лучших, отобрали для святой миссии…

«Ну, допустим, не двадцать, а восемнадцать-девятнадцать», — подумал я. «Нам же было от года до двух».

«Какой же ты простодушный, Слава» — фыркнул Боря.

«Что против хочешь сказать?»

«Да ладно…» — Боря замолчал.

Зануда.

Тем временем Уильямс напомнил всем, что некоторое время назад ангелы согласились, что пилотов должно быть больше и помогли отобрать ещё пятьсот детей, подходящих для Небесного Воинства. Ну, точнее они нашли больше, но не все родители согласились записать дитять в пилоты.

И вот сейчас эти новенькие ребята, второго набора, заканчивают подготовку, им лет по десять-одиннадцать, но вполне возможно, что подготовку ускорят. Так что они заполнят брешь в наших рядах…

Разумеется, среди пилотов начались смешки. Кто-то сказал, что разумнее обучить щенов пилотировать большие истребители. Его Пальма, мол, точно будет получше десятилетнего сопляка…

Конечно же, все мы в постоянном стрессе от своего непрошенного дитячества, накрывающего нас после каждого воскрешения. Так что настоящим дитятям не повезло, они попадут в атмосферу подначек и насмешек.

Сегодня был объявлен день траура. Всем рекомендовали строгий пост. Ночью посоветовали молиться.

На этом наше общее построение и было закончено.

Честно говоря, мне хотелось есть. Вчера после боя я ещё долго помогал в клонарнях — таскал тушки, помогал убирать бардак. Видел много знакомых. Встретил себя, примерно пятилетнего. Кстати, живого — мелкая тушка сидела и сосала палец. Не знаю, сгодится он теперь в роли клона, после того как пробудился, или…

Нет, не хочу даже думать.

Но вчера аппетита у меня не было, вернувшись к себе я упал и заснул, а за завтраком выпил сладкого чая и съел тарелку овсяной каши.

А вот сейчас на меня накатил жор. Так что я пренебрег рекомендацией и пошёл в столовую.

Народа здесь было вполовину меньше обычного, но всё-таки изрядно. Мы всё-таки несём службу, а воинам традиционно даются послабления.

Мясо или рыбу я брать не стал, но картошки с грибами навалил полную тарелку. Сидел, ел и вспоминал Падшего, стоящего с огненным мечом посреди кровавой плоти и разбитой медицинской аппаратуры. Если бы на него надеть белые одежды и просветлить ореол — выглядел бы братом тому ангелу, что со мной разговаривал.

Ну да, конечно, всё это видимость доступная человеческому глазу, бла-бла-бла, да и были они когда-то одинаковыми, только некоторые ангелы пали, поддавшись гордыне и ненависти к людям…

А другие устояли перед искушением, а уж людей любят — просто на колени упасть хочется.

— Святослав, — рядом со мной вдруг присел Эрих. — Мир, дружба?

— Мир, — согласился я. — И всё же, чего ты меня невзлюбил?

— Ты другой, — подумав, сказал Эрих. Кажется, вполне откровенно. — Вроде искренний, летаешь хорошо. Но…

Он повёл рукой в воздухе, будто пытаясь что-то нащупать.

— Ты одиночка. Со всеми ровный, но никому не друг.

— Ты тоже, — заметил я.

— Верно, — Эрих усмехнулся. — Но я такой, потому что знаю — я самый лучший. А ты словно фигу держишь в кармане. И хоть бы разок достал, показал. Нет, улыбаешься, но держишь.

Эрих встал и погрозил мне пальцем.

— Это раздражает, Святослав. Будь проще.

Я пожал плечами и хлебной коркой подобрал с тарелки густой грибной соус.

— Постараюсь, лидер.

Эрих закатил глаза.

— Ну вот, опять…

Я, конечно, мог бы ему сказать, что в Эрихе раздражает не его уверенность в своей крутизне, он действительно великий пилот, а стремление ткнуть каждого в его недостаток, будь он настоящим или придуманным. Но зачем? Я ведь всё держу в кармане.

Так что я доел и пошёл к себе.

Джей поджидал меня в коридоре. Стоял у окна-экрана и смотрел на бушующий океан. Картинка хорошая, никогда не надоедает и вроде как не повторяется. Я вначале думал, что это живая трансляция с Земли, потом мне объяснили, что видеопоток генерит нейронка. Но выглядит и впрямь залипательно.

— Зайду? — спросил он.

— Конечно, — я взялся за ручку, отпирая дверь. — Спасибо, что привёл пчёлку в улей.

Джей криво усмехнулся дитячьей шутке. Мой истребитель он действительно не угробил, не кинул под управлением искина в центр схватки, как поступил бы почти каждый, а сражался с ним в спарке и потом довёл до базы.

Учитывая, сколько «пчёл» мы потеряли разом, это был очень правильный поступок.

— Ты бы поступил так же, — ответил Джей, заходя вслед за мной. — О, ты ещё не смотрел?

На столе лежал конверт. Я вскрыл его, повернувшись так, чтобы Джей не видел текста. Вроде как ничего секретного, но почему-то раскрывать детали не хотелось.

В письме меня коротко оповещали, что матричный эмбрион жив-здоров, существует один нормально развивающийся зародыш, существует клон в возрасте двух недель (неужели и впрямь тот, которого едва не раздавил Падший?), клон доращённый до семи лет и клон в возрасте одиннадцати. Всех троих переведут на ускоренное развитие. Одиннадцатилетнего даже признали годным меня дублировать. К сожалению, ещё один клон в возрасте пяти лет был выведен из гибернации при нападении. Физически он не пострадал, но начал жить самостоятельно и, по оценке клон-мастеров, более непригоден для квантовой запутанности. Про остальных ничего сказано не было. Ещё два-три клона, скорее всего, погибли во сне и про них просто не упомянули.

— Я везунчик, — сказал Джей. — У меня все целы.

— Поздравляю.

— А ты как?

— Нормально, — ответил я, глядя на последнюю строчку «Ограниченно годен к несению службы». — Летать буду.

— Ты молодец, хорошо придумал. Падшего завалил.

Я сложил письмо и засунул в карман.

Интересно, что сделали с тем пятилетним клоном? Усыпили?

Блин. Думать об этом не хотелось.

— Что тебе снится, Слава? — неожиданно спросил Джей.

Я насторожился. Боря, всегда готовый влезть с советом, неожиданно молчал.

— Всякое…

— У меня три раза были видения, — задумчиво сказал Джей. — Я там совсем другой. Понимаешь?

— Нет, — соврал я.

— Первый раз — как у Серафима накрыло. Открыл глаза — сижу в большом баре. Стены из дерева, темновато. Я что-то горькое пью из кружки, вроде пива. Руки у меня были морщинистые, старые. Вокруг много незнакомых людей, многие в военной форме. Люди кого-то поминали. Я подумал, что это меня.

Я невольно улыбнулся, но тут же сделал лицо серьезным.

— Ага, — кивнул Джей. — Теперь самому смешно. А тогда орать начал. Уже пришёл в себя — ору. Нервный срыв, пэ-эм синдром, все дела… Но как-то быстро опомнился, доктора отпустили.

— Это бывает, — сказал я.

— Второй раз — вроде как сон. Но слишком уж яркий. Я стоял на взлётке. На Земле, под небом. Трава была, и солнце большое, и облака. Очень красиво всё. А в небе какие-то странные маленькие самолётики кружили, древние, с винтами впереди, знаешь? И вроде кинетикой друг в друга палили. А на меня вдруг стали орать… что стою столбом… я проснулся. Потом разревелся… ты услышал и зашёл, так?

Запираться я не стал и кивнул.

— Ну и третий сон, сегодня. Я гулял. По Земле. Просто ходил со щеном по парку. Пасмурно, здания красивые, людей море… Щен, кстати, старый. Осень была, под деревьями листья жёлтые. Щен стал в них валяться, а я сел рядом. И в листья зарылся. Знаешь, как он пахнут?

Джей криво улыбнулся и закончил:

— А теперь колись. Что тебе видится?

— Да это же просто сны… — сказал я.

— Не сны, Славка. Мы с тобой были ближе всех к Серафиму, когда его Престол ударил фиолетовым лучом. Нас явно задело! Я ещё Хелен расспрашивал, очень аккуратно, может быть и с ней что не так, но она и без того чудная. Паоло, вроде бы, ничего такого не снится. Но насчёт тебя мой альтер уверен, что такие же видения! А Санта — он глупости не скажет.

— Хо-хо-хо, — сказал я. — Привет Санте. Боря, а ты что скажешь?

«Какая у них с Сантой версия?»

— Боря спрашивает, что вы об этом всем думаете?

— Да что тут думать… Нашу квантовую запутанность повредило! И мы временами цепляемся к каким-то другим людям. Видимо, связанным с полётами.

— Откуда самолёты с пропеллерами? — спросил я с сомнением.

— Реконструкторы? А может быть и нет, я проверил, на Земле есть самолёты с пропеллерами, даже военные. На них воюют с дронами, с партизанами… Ты что-то говорил про космический корабль…

— Ладно, ладно, не корабль! — не выдержал я. Поделиться всё-таки хотелось. — Ты прав, я летел в реактивном самолёте, хоть и старом. А во втором сне — лежал в кровати с голой тёткой!

Глаза у Джея расширились.

— Чего? Ты это… сексом занимался?

— Джентльмены о таком не рассказывают.

— Да врёшь!

Я загадочно поднял глаза.

— А я, как дурак, с щеном в листьях валялся! — Джей выругался. — Ну ты везунчик… может меня тоже подцепит к кому-то…

— И что будем делать? — спросил я. — Неохота докладывать. Это же чушь, сны! Они не мешают.

— Как по мне, это удачный бонус, — сказал Джей и ухмыльнулся. — Не сон, а подключение к чужому сознанию. Будто увольнительная, только на Землю. Не стоит докладывать, только давай друг от друга не скрывать!

— Давай, — согласился я.

И мы пожали друг другу руки.