Глава 7
Перед сном я долго чистил зубы, глядя в зеркало и размышляя.
Сны — не сны. У меня и у Джея.
Квантовая запутанность сбоит и перебрасывает нас на минуту-другую в чужую тушку, на Землю?
Возможно.
Будут ли наши с Джеем видения продолжаться дальше?
Или сойдут потихоньку на нет… или однажды нас «закоротит» и мы навсегда окажемся в чужом теле?
«Слава, ты не о том думаешь».
«А о чем надо?»
«Что за оружие использовал падший Престол. Что случилось с Серафимом? Кто такие ангелы и Падшие?»
Я прополоскал рот и поставил зубную щетку в стаканчик. Щетка мне стала крупновата, а мятная паста перестала нравиться. Хотелось шоколадную или малиновую.
«Ты сам все прекрасно знаешь. Пришли дни последней битвы, ангелы небесные сражаются с силами тьмы…»
Боря очень умело изобразил смех.
«О да, силам тьмы так нужен сжиженный водород и гелий в циклопических объемах… Кому ты втираешь, Славик? Своему Альтеру?»
«Ты — моя паранойя» — огрызнулся я. «Ты, конечно, знаешь мои мысли, потому что ты сам — моя мысль. Но интерпретируешь всё иначе».
«Конечно. В этом же и есть моя функция. Идеальных людей нет, у каждого пилота существуют те или иные проблемы в восприятии и оценке реальности. Я добавляю тебе занудства и скепсиса… я голос твоего здравого смысла».
«А может ты тёмная часть моего сознания, изначальное зло, первородный грех?» — огрызнулся я.
Боря вновь рассмеялся, совсем уж демонически.
«Да? И меня могли создать, дали мне голос ангелы?»
«Изолировали, чтобы мог только бормотать глупости» — мстительно ответил я.
Боря обиделся и замолчал. А я пошёл спать.
Я ещё помню, как Бори не было. Как с нами, пятилетками, работали психологи. Мы рисовали картинки, что-то объясняли. Потом нам сказали, что у нас в голове поселится воображаемый настоящий друг. Наше Альтер эго. Что кому-то не хватает юмора и друг станет шутить и веселить его. А кто-то слишком нетерпеливый и друг научит терпению. Мы придумывали друзьям имена… вот Джей упёрся, что хочет Санту… а я сказал, что хочу Зануду. Но меня не поняли, и записали «Боря».
Потом мы проснулись, а в голове зазвучал голос. Вначале робкий и растерянный, потом он окреп.
Альтер — не какая-то подсаженная в голову нейросеть, и не наивная дитячья выдумка. Он действительно существует, но в той же самой коре мозга, что и мы сами. Некоторые священники даже утверждают, что в раю, куда мы непременно однажды попадём, наши Альтеры обретут собственное тело…
Тут я не удержался и начал улыбаться. А Боря явственно хихикнул.
Я натянул одеяло под самый подбородок, выключил свет и полежал, глядя в потолок.
Ну да, конечно. Кто ангела видел, тот в Бога не верит — есть у нас такая присказка.
Потому что, конечно же, всерьёз считать человекоподобных двухметровых существ, носящихся по космосу в коконах силовых полей и странных кристаллически-металлических структурах ангелами — это надо очень серьёзные проблемы с головой иметь.
Но представить себе, что откуда-нибудь с Альфы Центавра прилетели инопланетяне, похожие на демонов и принялись грабить систему… а с Сириуса прилетели другие, притворились ангелами и принялись дурачить человечество, защищая Землю, но попутно расхищая ценные газовые ресурсы планет-гигантов… это тоже такое… сомнительное предположение.
Хотя, при этом, абсолютно отвечающее имеющимся данным!
— Сволочь ты, Боря, — сказал я.
«И я тоже тебя люблю, Слава» — ответил Боря. «Спи, мне интересно, будет сегодня что-то или нет».
Ничего не было. Я спал крепко, как убитый, проснулся в восьмом часу, когда пискнул будильник. Вздохнул, пожал плечами и пошёл мыться.
За завтраком я оказался на раздаче рядом с Анной, мы приветственно толкнулись плечами, поскольку руки были заняты, принялись выбирать еду. Как я и ожидал, Анна вчера постилась, а судя по красным глазам — как минимум полночи молилась. Ну да, она не задаётся странными вопросами о реальности ангелов, в её понимании всё так и есть, как гласит официальная версия.
— У меня два клона умерли, — со вздохом сказала Анна, когда мы пошли к свободному столику. — Одна маленькая, а другая десятилетняя. Жалко.
— Им всё равно не жить, — пробормотал я. — Своего сознания нет и не было бы. Ты бы в них вселилась рано или поздно.
— Ну да, — не стала спорить Анна. — Но хоть бы так они пожили, вместе со мной! А Падшие их убили.
С этим милым разговором мы и позавтракали. Потом пошли в обзорную — там настоящее бронестекло, выходящее на посадочную площадку. Смотрели, как проплывает по орбите пришедший с Земли маршрутом Марс-Каллисто-Титан буксир «Гаргантюа», один из четырех снабжающих базы. Буксир сверкал в лучах далёкого маленького Солнца как исполинское острие стрелы. За ним тянулись три огромных цилиндра. Вот крайний отделился и пошёл вниз, к нам.
Грузовик задержится у нас ровно на сутки. За это время все присланное перекочует в склады. Небольшое количество груза, наоборот, закрепят в трюме: фрагменты Падших, отчеты умников, всякие камешки-пробы-анализы, испорченная аппаратура — слишком поврежденная, чтобы починить на месте и слишком ценная, чтобы утилизировать.
Помимо еды, техники и боеприпасов в грузовике прилетели морпехи на смену тем, у кого кончился контракт. Но пассажиров с Каллисто сегодня не будет — слишком большие потери, контракт продлён. Будут чёрные пластиковые контейнеры, которые полетят к Земле на внешней подвеске…
А ещё в этот раз к нам прилетели особые гости — российская концертная бригада «Звездный десант». Двадцать отважных артистов с Земли отправились в двухмесячное путешествие, чтобы выступить перед Небесным Воинством. Мы уже видели их выступление на Марсе, но говорили, что для каждой базы у них своя программа. Если бы не вчерашняя беда, какая атмосфера бы сейчас царила! Три года назад к нам прилетал американский джаз, иллюзионисты и писатель Итан Кинг, два года назад международная команда, год назад потрясающий китайский цирк и музыканты Шанхайского симфонического. Как мы ждали новых артистов, и тут такое…
Но грусть и печаль всё равно начали развеиваться.
Мы с Анной пошли помогать таскать грузы. Пусть мы сейчас и мелкие, но сила тяжести маленькая, а мы к ней хорошо адаптировались. Нас, конечно, не пустили к здоровым контейнерам, но позволили оттащить в хранилище рождественскую ель (ведь меньше, чем через месяц наступит Новый Год) и ящик с елочными игрушками. Работа не тяжелая, но очень приятная. В основном груз таскали болваны и морпехи, но и умники, конечно, волокли свои драгоценные приборы и реактивы.
Потом мы проводили артистов в комнаты, которые им отвели для отдыха. Кое-кто был совсем пожилой, кое-кто молодой, но все они были обалдевшие от перелета, невесомости, висящего в небе Юпитера… ну и, конечно же, известий о вчерашних событиях.
— Какие вы все герои, ребята! — повторял немолодой лысый мужчина, притащивший с собой двух концертных болванов. — Какие умнички!
Мы морщились, но терпели. Это был известный детский писатель Александр Снегирь, написавший гору книжек про юных пилотов Небесного Воинства — Мишку и Мари. Болваны изображали как раз этих героев в возрасте лет тринадцати. На болванах была настоящая парадная форма Небесного Воинства, а лица настолько тщательно сделаны, что даже не по себе. Шагали болваны довольно уверенно, потому что их искины адаптировались к притяжению, а вот писатель несмотря на грузилово всё время подлетал к потолку, начинал махать руками и нервно хихикать. Позвали его отчасти от ностальгии — в дитячестве все мы любили его книжки, а отчасти потому, что готовилась грандиозная экранизация его бесконечной саги и киношники продавили полёт в целях рекламы.
За писателем двигались иллюзионисты, братья Марио. У них были сундучки с реквизитом, которые они никому не доверили.
Следом шёл десяток музыкантов — конечно же, они и были основной ударной силой артистов. Четверо из джаз-бэнда «Юпитер Джаз», немолодые и серьезные. Четверо музыкантов из группы «Планета Рок», совсем уж старенькие, бородатые. И скрипач Петр Валдфлус, молодой, пожалуй, наш ровесник, который попросил звать его просто Петя. У скрипача был чемоданчик, который он доверил нести мне и футляр со скрипкой, который он не доверил никому.
Ещё прилетели шесть молодых девушек из танцевальной группы «Астро-няни», но они сказали, что хорошо отдохнули перед высадкой и сразу же отправились на закрытое совещание к старшему офицерскому составу базы — обсуждать программу выступления. Жалко, конечно, на них было куда приятнее смотреть, чем на лысого писателя или бородатого рок-музыканта.
Мы провели артистов по комнатам, объяснили, что и как включать (они, конечно, знали, но всё равно путались). И с чувством выполненного долга отправились по своим делам: Анна к своей эскадрильи, она хотела с ними что-то потренировать, раз уж свободное время, а я к докторам, всё-таки не давали мне покоя мои видения. Раскалываться я не собирался, но может хоть что-нибудь удастся понять…
На лестнице мы с Анной как-то невольно взялись за руки и несколько секунд шли рядом. Потом остановились и попытались поцеловаться.
Но вышло так нелепо и по-дитячьи, что мы сами отпрянули друг от друга.
— Слав, постарайся не умирать года три, а? — попросила Анна.
— Аналогично, — сказал я.
— Ну то есть я тебе такой не нравлюсь? — уточнила она.
«Нет» — быстро вмешался Боря.
— Не очень, — вздохнул я. — Не так, как надо.
— Ну и ладно, — ответила Анна и ушла.
«Обиделась?» — спросил я у Бори.
«Да кто ж их поймёт, а?» — вздохнул альтер. «Но не попытайся поцеловать, было бы ещё хуже…»
«Это точно» — согласился я.
И отправился в медицинский блок.
Основные следы визита падших уже убрали — и кровь, и тела, и разбитое оборудование. Только на стенах кое-где виднелись зарубки от огненных мечей. В некоторых местах стены были пробиты до скального основания, там на всякий случай наложили временные пластиковые заплатки.
Дежурных врачей я нашёл в приёмном покое. Их было двое — Макото, к которому я относился хорошо и Густав, к которому я относился никак. Густав был оперирующим хирургом, мы с ним дело имели редко, ну разве что заусениц кто-то отгрызёт и палец воспалится, или аппендицит случится. Но сейчас и Густав, и Макото посмотрели на меня как-то иначе. И даже встали, приглашая сесть с ними за стол. На столе, помимо медицинских бумаг и разных мелочей, стояла открытая банка с рольмопсом и две пахнущие спиртом рюмки.
— Тебе не предлагаю, — зачем-то сказал Густав. — А нам можно. Мы своих поминаем.
— По русской традиции, — уточнил Макото.
— Да мне-то что, — пожал я плечами. — Макото, как там мой восьмой?
— Лучше в клонарне спрашивай, — ответил кардиолог.
— От них допросишься… Вы же наверняка проверяли все тушки?
Макото рассмеялся.
— Парень, ты для клонарей герой. Ты падшего ухитрился уложить. Тебе врать не станут.
— Да ладно тебе, — неожиданно ответил Густав. — Проверяли. Нормально он. Чуть младше, чем надо, но, если что… воскреснешь.
— Там дальше плохо, дальше семилетка, мозговые структуры недостаточно развиты, — Макото поморщился. — Даже если привязка удастся, не факт, что ты останешься собой. Так что не рискуй.
Я кивнул. Я и не собирался рисковать.
— Спасибо.
Когда я направился к выходу, Макото сказал вслед:
— Думал, ты хочешь спросить про пятилетний клон. Который проснулся.
— А что спрашивать, — я пожал плечами. — Испорченная тушка. Младенец в теле ребенка.
Нет, не подумайте, что мне совершенно наплевать на такие вот ситуации и на своё детское тело, внезапно вышедшее из сна и получившее пусть младенческое, но всё же сознание. Мы когда-то обсуждали с ребятами, что таким светит. По всему выходило, что мало чего хорошего — в лучшем случае пожизненный интернат для психически больных.
Но если начать над этим задумываться и переживать, то сам с ума сойдёшь.
Поэтому они для нас все — просто тушки.
Концерт был замечательный. Его проводили на первой взлетной, там убрали в ангары все истребители, кроме дежурной четверки «Пчёл», а напротив истребителей расставили легкие стульчики.
Я увидел наших — и Паоло, и Джея, и Хелен. Да еще и Анна со своей эскадрильей рядом села! Они устроились в дальнем ряду, замахали мне руками, показывая на свободное место и я, конечно же, сел рядом. Несколько секунд мне казалось, что между мной и Анной висит какая-то неловкость, но потом мы с ней не сговариваясь прыснули, глядя друг на друга, и всё сразу стало нормально.
Вначале играла «Планета Рок», их лидер Гай пошутил, что уже лет сорок не выступал на разогреве, а потом они выдали все свои хиты: и старые, про любовь и мир, и посвежее, про явление ангелов, и даже совсем новую «сырую» песню из альбома, который они сейчас пишут: «Волонтёры Армагеддона».
Потом выступил писатель Александр Снегирь и его болваны. Впрочем, играли болваны прекрасно, будто настоящие подростки. Они показали пару сценок из книг, потом Снегирь принялся рассказывать про своё творчество. Конечно же посыпались вопросы, очень интересные: как он начал писать, как ему приходят идеи его книг, трудно ли писать вдвоём (у него несколько книг в соавторстве), о чём он пишет сейчас… Писатель отвечал, очень бойко, зал оживился.
После вышел скрипач Пётр со своей скрипкой работы Гварнери — это такой древний мастер музыкальных инструментов. Ему приготовили маленькую площадку из поддонов от снарядов, но Пётр пошептался с морпехами, к «пчеле» подтащили лесенку, помогли скрипачу подняться на крыло (тут хитрость была не в том, чтобы помочь подняться вверх, а чтобы не дать улететь к потолку). Пётр встал, взял скрипку, смычок, посмотрел на нас… Казалось, что он сейчас что-то скажет.
А он не сказал, а принялся играть.
Минуту я сидел и слушал. Я не очень люблю всякую классику, поэтому просто закрыл глаза и ждал, когда музыка закончится, чтобы поаплодировать — человек же старался, почти месяц к нам летел…
Но потом что-то случилось.
Я вдруг перестал ждать, что музыка кончится. Мне хотелось, чтобы она вот так вот летала и летала под сводами взлётки, и я летал вместе с ней…
А потом музыка кончилась. Не сразу, она словно умирала и рождалась снова, но потом исчезла и от неё осталось только ощущение. Зал принялся аплодировать, а кое-кто даже вопил и свистел.
— Обалдеть! — сказала мне на ухо Анна. — Никогда не думала, что вживую «Чаккона» звучит так круто.
Я кивнул, чтобы не выдать, что не узнал музыку.
— Полно мне леденеть от страха, лучше кликну Чакону Баха… — снова зашептала Анна таким тоном, что сразу стало ясно — это стихи.
— Твои стихи? — спросил я.
Анна засмеялась.
— Ну что ты! Это Анна Ахматова.
— Тоже ведь Анна, — пошутил я.
И представил себе эту Анну — такую же как нашу, только взрослую, лет двадцати, которая кликает на иконку и начинает слушать музыку.
Наверное, плохо, что я не особо интересуюсь старой музыкой и стихами. Но каждому своё.
Пётр тем временем поклонился, опять что-то хотел — и опять не сказал, а вновь заиграл.
— Простите, что отвлеку вас от концерта, — негромко сказал кто-то за спиной.
Первой повернулась Анна, потом Хелен. И лица у девчонок как-то так изменились, что я догадался.
Все мы, две эскадрильи, синие и зеленые второго крыла, развернулись. Восемь пар глаз широко раскрылись и уставились в одну точку.
А музыкант продолжал играть, и никто больше не отвлекался.
Хотя как можно не отвлечься на ангела, возникшего посреди взлётки?
От него исходило слабое белое сияние, шёл запах цветов и дождя, он был в белых свободных одеждах и меч его висел в ножнах на поясе.
Тот самый ангел, что говорил со мной!
— Я сделал так, чтобы глаза остальных не видели меня, а уши не слышали, — сказал ангел. — Вас восьмерых вполне достаточно. Я дал вам дослушать музыку, потому что она прекрасна и я тоже хотел послушать. А теперь прошу встать и выйти вместе со мной.
— Ангел мой, ваше совершенство… — прошептала Хелен, вставая первой. У неё дрожали губы. — Если мы согрешили…
— Успокойся, дитя, — ответил ангел. — Отпускаю вам все ваши грехи. А теперь идите за мной.
И мы пошли. А на нас никто не обращал внимания, все слушали музыку.
Ангел привёл нас в душевую. Белую, яркую, совершенно пустую сейчас. За перегородками кабинок капала вода — кто-то плохо завернул кран. Свежевымытый пол блестел. Я подумал, что ангел выбрал душевую нарочно, тут ведь не было камер (ну, во всяком случае нам так говорили).
Хотя что ангелу камеры? Скажет слово и те тоже ослепнут.
— Теперь молчите и слушайте, — сказал ангел, хоть мы и не думали задавать вопросы. — Вам выпала честь и особая миссия. Исполнять её вы начнёте немедленно, никому и ничего рассказывать о ней вы не станете.
Мы закивали, хотя в голове был полный сумбур.
— У всех ли вас есть возможность воскреснуть? — поинтересовался ангел. — Скажите сейчас, у кого её нет.
— Мои оставшиеся клоны малы и непригодны для воскрешения как минимум полгода, — хмуро сказал Бадди. — Ангел мой, ваше совершенство, прошу — пусть это не станет препятствием!
Ангел покачал головой. Бадди скорчил недовольную гримасу и отступил на шаг. Мне показалось, что он не очень-то и расстроился.
К моему удивлению, то же самое оказалось у четвертого из эскадрильи Анны — рыжего тощего Патрика.
— Падшие сотворили много зла, — сказал ангел. — Идите обратно, слушайте музыку, она утешает. На вас нет вины, я люблю вас всех.
Он воздел руки и Бадди с Патриком окатило такой мощной благодатью, что они принялись плакать и смеяться одновременно. Ангел терпеливо выждал полминуты, пока они пришли в себя, умылись и вышли из душевой. Потом задумчиво посмотрел на нас — будто решал, устроит ли его шестеро вместо восьми.
— У меня полный курс пилотирования «Осы», — сказала неожиданно Анна. — И у Роберта. Мы летаем, поддерживаем готовность.
Роберт, высокий тощий парень, третий у синих, кивнул.
— Хорошо, — сказал ангел. — Тогда вы отправитесь в путь вшестером на пяти машинах. Этого должно хватить.
Я не очень люблю полёты в смешанных эскадрильях, особенно когда вместе соединили и пилотов, и типы кораблей. Это сильно ломает тактику. Но кто я такой, чтобы спорить с ангелом?
— Вряд ли вас ждёт бой, — сказал ангел задумчиво. — Серьёзный бой… Хорошо. Я дам вам координаты, вы проведёте поиск.
Мы закивали.
Поиск?
Конечно же. Ни на что больше мы и не годны. А совершить особый поиск, по заданию ангела, совершенно секретно… Это круто!
— Все вы примите на борт по термоядерному заряду, — продолжал ангел. — Найдя искомое, вы нанесете удар и поспособствуете тому, чтобы искомое погрузилось в глубокие слои Юпитера.
Мы опять закивали, но теперь неуверенно. Капала вода, пахло сыростью, из-за закрытых дверей доносилось пение скрипки.
— Всё ясно? — спросил ангел строго.
— Ангел мой, ваше совершенство, — Паоло поклонился. — Дозволены ли два вопроса?
— Спрашивай и я отвечу.
— Кто командир нашей группы?
Ангел внимательно осмотрел Паоло. Потом Анну. Он будто взвешивал между двумя командирами эскадрилий.
— Разумеется ваш командир — Святослав Морозов.
У меня перехватило дыхание. У Паоло, кажется, тоже. Но он оправился сразу и спросил:
— Благодарю за разъяснение. Второй вопрос — какова искомая цель?
— Ах, да… — кивнул ангел. — Разумеется ваша цель — мёртвый серафим. Он погружается в атмосферу Юпитера, но недостаточно быстро. Нельзя позволить падшим найти и осквернить тело высшего чина.
Он ещё раз взмахнул рукой, по нам прокатилась лёгкая волна благодати.
— Идите и исполните, — строго сказал ангел. Покрылся лёгким ореолом, заставившим наши глаза прищуриться. И исчез.
А я понял, что точно знаю местонахождение мёртвого серафима.
И координаты мне не нравились.