Глава 9

Этап разгона долог, даже если стартуешь с Каллисто. Мы шли с ускорением в два «же», тесной группой — впереди «оса», за ней четыре «пчелы». Здесь можно было не особо маневрировать, лавируя между радиационными полосами. Положение Каллисто и Ио тоже нам благоприятствовало — мы должны были выйти в радиационную «дыру» возле Ио, а оттуда зайти на ночную сторону Юпитера, в магнитосферный «хвост», а уже потом, совершив маневр в гравитационном поле Ио, выйти к Юпитеру в средних широтах, между северным полюсом и экватором.

Я погонял искина по всей трассе, закачал свежие радиационные карты со спутников. С большой натяжкой, но всё же полученная нами доза при подлёте и возвращении укладывалась в предельные нормы.

Нет, конечно, здоровыми мы не вернёмся. Истребители пойдут на утилизацию, нас накачают лекарствами, могут выпасть волосы, начнётся лучевая болезнь. Через несколько лет, скорее всего, посыпется иммунная система, полезут опухоли, нарушится кроветворение.

Но в нашем-то случае это не страшно. Поработаем полгодика-год и героически погибнем в бою, чтобы войти в свежее тело.

Таймер отсчитал двадцать одну минуту, половину разгонного времени. Двигатели гудели уютно и успокаивающе. Костюм приладился, обжался, подобрал оптимальную температуру. Я глотнул из соска, в нём оказался холодный кофе. Можно, конечно, дать распоряжение искину, но обычно он сам понимает, что тебе сейчас нужно.

— Святослав.

Это Паоло.

— Да, — ответил я. — Рассказать?

— Мы уже догадались, — ответил Джей. — Серафим глубоко в атмосфере Юпа?

— Верно. Пятьдесят километров под облачным слоем. Но он завис. И нам надо достойно его проводить.

Наступила тишина.

В атмосферу Юпа никто из нас не совался.

— Спрашивала умников о фиолетовой вспышке, — Анна перевела разговор в сторону. — Ничего подобного в базах данных нет. Падшие применили какое-то новое оружие. Но разве можно убить высшего чина?

Вновь повисло неловкое молчание.

— Возродится, — Хелен утешила Анну. — Как всегда.

— Для этого нам надо понимать, кто они такие, — сказал осторожно Джей.

— Они ангелы! — резко ответила Анна.

Хуже нет, когда начинаются теологические споры. Поэтому мы обычно о вере не говорим.

— Они — существа выглядящие как ангелы и падшие ангелы, и называющие себя ангелами, — поправил Джей. — Но даже священники говорят, что это может быть…

— Ангелы нам помогают, — отрезала Анна. — Конечно, мы их воспринимаем в меру доступного нам…

Ну вот. Началось. Я закрыл глаза. Еще пять минут перегрузки, потом свободный полёт до маневра в гравитационном поле Ио.

Если ничего не случится, конечно.

— А я согласен с Анной, — послышался голос Роберта. — Как выглядят, как называются — это всё пустое! Полковник Уильямс тоже по утрам выглядит будто демон.

Кто-то хихикнул.

— Но мы же все их чувствуем, — продолжал Роберт, ободренный. — Ну ребята… все ведь с младшими чинами разговаривали? Серафимов видели… Даже когда благодать не льют… ну?

Я вздохнул.

Да, Роберт прав. Стоит посмотреть на ангела или падшего, как сразу ощущаешь бесконечную разницу между нами. Юпитер подавляет, космос ужасает, полёт опьяняет. Но ангелы… ты просто понимаешь, что они не из нашего мира. Они совсем другие.

Ребята ещё спорили, когда разгон был окончен, двигатели выключились и я уснул. Без всяких странных или обычных сновидений. В уютном коконе костюма, под нечастое тиканье радиометра, под тихий шелест кондиционера. Затихли голоса, спор, слава тебе, Господи, не перерос в ссору. Искины несли дозор.

Два раза я просыпался. Первый раз, когда двигатель окончательно остыл и со щелчком закрылись теплообменники. Окинул экраны взглядом и вновь уснул. Второй раз проснулся, чтобы отлить. Прошло уже восемь часов, оставалось ещё два — несмотря на то, что Каллисто и Ио были в максимальном сближении, искины сделали несколько маневров, уклоняясь от радиационных поясов. Похоже, время полёта угадал Роберт.

Я посмотрел на далёкий Ио и всё-таки заснул ещё раз, на час. Мы как разведчики из старых фильмов, умеем спать в любой ситуации.

Самая красивая из лун Юпитера — Ио. Спутник ощутимо меньше Каллисто, но всё же побольше нашей Луны. Ещё он самый близкий к планете-гиганту из четверки «галилеевых» спутников, и притяжение Юпитера превратило его в разноцветный вулканический ад. Ио — жёлтый, зелёный, серый, красный, разве что синего цвета нет на поверхности. Горы, вулканы, потоки лавы, ядовитые сернистые газы, температура от минус ста пятидесяти до пары тысяч градусов — поверхность Ио не для людей.

Ах да, и ещё радиация, конечно же. Там можно умереть «под лучом» за несколько часов. Никакой скафандр не спасёт.

Но красиво. Очень! Цветной шарик на фоне газового гиганта, с посверкивающими на экваторе сияниями. Наверное, называть их северными не стоит, лучше уж экваториальными…

Мы приближаться к Ио не стали, обогнули издали, использовав гравитацию для разворота. Ио непрерывно пылит, вулканы выбрасывают в космос сернистый газ, который не способно удержать притяжение спутника. Газ ионизируется — ведь Ио кружит рядом с Юпитером, вся орбита спутника — плазменный радиоактивный бублик, взаимодействующий с магнитосферой. Между Ио и Юпитером течет ток, порождая полярные сияния на полюсах Юпа и экваториальные на Ио (не спрашивайте, не знаю, почему на экваторе).

Но мы всё-таки полюбовались далёким смертоносным миром, огибая Ио и следя за датчиками радиации. Хватанули по зиверту вторички — меньше, чем я боялся, но куда больше, чем хотелось бы. Я прислушался к ощущениям. Пока ничего, но…

Полимерная пена с обшивки уже почти облезла, вакуум её съел, даже колпак кабины стал прозрачным. Внутренняя защита «пчел» третьей серии пока держалась. Наверное, в четвертой или второй серии я бы уже ощутил радиацию.

Я вдруг подумал, что «оса» Анны и Роберта не модифицирована. Тяжелый истребитель изначально более защищен, но…

— Анна, как вы там? — спросил я. Истребители мчались по дуге, увеличивая скорость и пытаясь проскользнуть сквозь внутренние пояса магнитосферы.

— Роберта тошнит, а я ничего, — откликнулась Анна спокойно. — У нас уже полтора зиверта, Слава.

— Вернуться не получится, — согласился Паоло. — Я посчитал. Получим минимум три зиверта, пока поднырнем в атмосферу.

Я хотел было сказать, что с тремя зивертами мы сможем вернуться, но вовремя сообразил, что на обратном пути мы получим столько же.

— Чего ты так упёрся в возвращение? — спросил Джей. — Всем же понятно, обратно экспрессом!

Отвечать я не хотел. Но вдруг понял, что повисшая в эфире тишина — живая. Все ждали моего ответа.

— Ангел тебе что-то сказал, да? — не выдержал Хелен.

— Нет, ребята. Я сам не знаю! Просто чувствую!

Прозвучало глупо.

— У нас точно не получится, — мягко ответила Анна. — Ничего, встретимся на базе.

— Анна… Роберт… — я заколебался, глядя на экраны. — Если вы развернётесь и пойдёте назад…

— Иди в пень! — сдавленно ответил Роберт. — Хрен ли я всю кабину заблевал? Выполним работу, вернёмся как получится. Все задание получили, все согласны. Может это вам вернуться, а нам с Анной долететь и шарахнуть, как раз успе…

Он издал сдавленный звук и замолчал. Я услышал неразборчивый голос Анны, она то ли ругала Роберта, то ли утешала.

— Прими лекарства, — попросил я. — Ты прав, Роб, нам нужна тяжелая торпеда. Если серафим не падает сам, то это наша задача. Но полетим все.

— Зачем уничтожать телесную оболочку серафима? — задумчиво произнёс Джей. — Убитые ангелы возрождаются, они никогда не забирали останки. И падшим на останки плевать… Я думаю, дело в той фиолетовой вспышке. Сечёшь, командир?

Я тоже так думал. Больше того, мне казалось, что наши альтеры о чём-то догадались. Но молчат.

Трудно жить с раздвоением личности, если твой альтер воплощает несвойственные тебе самому качества.

— Да, Джей, — сказал я. — Мне кажется, мы с тобой что-то нащупали. Что-то очень важное. И знаешь, именно поэтому я хочу увидеть серафима своими глазами.

— Увидишь, — пообещала Анна. — И я увижу.

Я посмотрел на индикатор. Он был в светло-красной зоне. А впереди — самые мощные радиационные пояса.

Да, нам не вернуться.

Но я увижу мертвого серафима. И пойму, в чём тут дело!

— Жрём химию, поём песни и гоним как ненормальные, — сказал я, запуская двигатели. — Щенам тоже ввести радиопротекторы. Передаю местонахождение серафима. Учтите, искины могут сдохнуть в любую минуту!

— И как выходить на цель? — скептически спросил Джей.

— Визуально! — я неожиданно засмеялся.

Видимо, радиация начала повреждать мозги. Лучевая эйфория.

Искин выдержал радиацию только у Джея. Даже не знаю, каким чудом. Последний час мы летели тесной группой, словно эскадрилья древних земных истребителей, на расстоянии зрительного контакта. Почти все экраны «пчелы» ослепли, работали простейшие аналоговые цепи. Джей вёл нас по переданным мне координатам, хотя мне казалось, что я чувствовал присутствие мёртвого гиганта и знал, где его искать.

Мы уже приблизились к Юпитеру ближе любого человека в истории. В первый год мы по азарту затевали схватки у орбиты Ио, но череда мучительных смертей быстро от этого отучила.

За бортом уже появились слабые следы атмосферы, истребители начинали её чувствовать, хоть мы и сбросили скорость до орбитальной, тридцати километров в секунду. Индикаторы ботов горели жёлтым — щенам тоже приходилось несладко. Потом индикатор Лайки стал красным, она ушла на Каллисто. Я мысленно извинился, щены не выбирают лететь им или нет.

А потом стал смотреть на Юп.

Даже Земля с орбиты Луны кажется громадной. Я её хорошо помню, когда мы тренировались пятнадцать лет назад, летая над ней в крошечных корабликах, позже переделанных под боты для щенов. Но Земля кажется милой и уютной, может быть из-за цвета? Она вовсе не зелёная планета, она белая с голубым, и в отличие от холодной мёртвой голубизны Титана — кажется живой. Может, конечно, я себе это придумал…

А Юпитер полосатый, бежево-коричнево-оранжевый, его не назвать ни мёртвым, ни живым, это какая-то мёртвая жизнь или живая мертвечина, бесконечно далёкая и способная лишь ужасать.

Какие-то простые электронные цепи в истребителе ещё работали, я включил музыку, зазвучали флейта и скрипка, что-то очень старое и торжественное. Я развернул «пчелу», чтобы Юп был над головой и стал любоваться полосами. Облака неслись так стремительно, что глаз замечал движение.

Глупая была мысль — попробовать вернуться. Дитячество натуральное…

Меня тоже начало подташнивать. Индикатор давно висел в красной зоне, и я даже не смотрел на цифры. Всё было понятно и так.

А потом музыка стала тише и её прервал знакомый звук.

«Бом-бом-бом. Бом-бом, бом-бом-бом».

— Джей, что там? — спросил я. На радаре появилась засветка, но без искина я мог лишь гадать, кто к нам приближается.

— Семь истребителей. Вонючки.

«Ты же знаешь, что надо делать, Слава?» — спросил Боря.

Я знал.

— Паоло, Хелен, перехват. Свяжите их боем, пока мы выполним миссию.

Будь «пчелы» в порядке, я бы сказал «уничтожьте их». Вонючки послабее нас, просто их больше.

— Принято, — ответил Паоло. — Хелен, ведомая. Джей, давай нам телеметрию, пока будет связь.

— Передаю, — сказал Джей. — Через тридцать секунд начинаем торможение и вход в атмосферу. Беру контроль над кораблями Славы и Анны.

Я мимолётно подумал, как бы мы искали серафима без рабочего искина?

Ну как… на глаз. Выбора-то нет.

«Пчела» начала разворачиваться. Пыхнули несколько раз двигатели, разворачивая истребители.

— Слава, я сброшу боты на подмогу Паоло с Хелен? — спросил Джей.

— Давай, — обрадовался я. — У меня трое уцелело.

Щенам лучше погибнуть в бою, чем мучительно умирать от радиации. Истребитель вздрогнул, когда все четыре бота отделились. Бот с мёртвой Лайкой слепо попёр в сторону, его электронные цепи совсем сошли с ума. Три оставшихся неуверенно облетели мою «пчелу» и, повинуясь командам, пошли к Паоло. От Джея помощь заключалась в двух ботах, зато от Анны полетели все шесть.

Вонючки приближались. Их истребители похожи на «пчел», только с тремя широко разнесёнными плоскостями крыльев-радиаторов. Двигались они тоже неуверенно, их электронику радиация не пощадила.

— Удачи, Паоло, — сказал я.

И двигатели заработали, гася орбитальную скорость. Мы начали опускаться в атмосферу. Дальше от боя, дальше от смертоносной радиации. Живые, но одновременно мёртвые, как и старина Юпитер.

— Слушай, Слава, когда нам удастся нормально вырасти? — спросил Джей. — Чтобы у Анны сиськи выросли, а нам в баре пиво наливали?

— Пиво невкусное, — сказал я. — Мне лучше сидр.

Перегрузка росла, костюм пережимал ноги и живот, потом стал давить на грудь. «Три жэ… пять жэ…» мысленно отсчитывал я. Повернул голову, потянул из соска. Сплошь химия, даже защипало рот. Ничего, нам бы только дотянуть до серафима и сбросить торпеду…

— Анна, Роберт, как вы? — выдавил я.

Некоторое время было тихо. Потом Анна ответила, секундной паузой выделив первое слово:

— Я… нормально.

Уточнять не требовалось. Хорошего экспресса на Каллисто, Роберт.

— Искин… сбоит, — произнёс Джей задумчиво. — Нет… пока живой.

По кабине прокатывались волны плазмы, хотя мы были ещё очень далеко от поверхности Юпитера (условной поверхности, конечно, трудно определить, где сжатый водород превращается в жидкий, а где из жидкого становится металлическим). Умники говорят, что в центре Юпа есть разогретое до тридцати шести тысяч градусов каменное ядро размером с десяток Земель, но мне кажется, они до сих пор сами в этом не уверены.

Атмосфера с готовностью принимала нас в смертельные объятья. Теоретически «пчела» могла нырнуть в атмосферу, а потом вылететь из гравитационного колодца (конечно, если не погружаться слишком глубоко). Практически я уже смирился, что мы летим в одну сторону.

— Джей, как там наши?

— Связи нет…

Я представил себе бой на орбите. Скоротечный, на дикой скорости, без возможности полноценного маневра. Бой двух гибнущих истребителей против семи гибнущих истребителей. Выстрелы лучевого оружия — наверняка безуспешные без наведения искина. Стрельбу кинетикой. Несколько секунд и всё закончилось. Задачей Паоло с Хелен было не победить, а отвлечь.

— Кажется я видела вспышки, — неуверенно сказала Анна.

Что ж, на Каллисто ребята нам расскажут, что случилось.

Истребитель трясло, швыряло, порой он проседал так, что терялось ощущение гравитации, порой меня вдавливало в кресло и никакой костюм не спасал — в глазах темнело.

В довершении всего музыка, которую я так и не выключил, набрала громкость! В кабине свистела флейта, взвизгивала скрипка, добавились какие-то буханья и баханья литавр и барабанов. На экранах был огонь, над колпаком кабины — огонь, я щурился и чувствовал лицом жар плазмы, проносящейся на расстоянии нескольких десятков сантиметров.

Так, наверное, выглядит схождение в ад. В детстве (не в «дитячестве», при откате в клон, а в настоящем детстве) у нас были постоянные уроки религии, нам крутили всякие фильмы, рассказывали всякие ужасы… Жутко было, если честно. Потом, к счастью, программу пересмотрели и сделали упор на пилотирование, тактику, физическую подготовку.

Но какие-то сцены в голове остались накрепко, и сейчас охотно выползали.

— Ещё… две… минуты… — пробился в наушниках голос Джея. — Искину…

Связь прервалась, но я догадался, чего именно там настало искину. Глянул на общий индикатор полученной дозы.

Ох, блин.

Нам кранты. Может с час протянем? За это время надо найти и уничтожить тело серафима.

И тут плазма на обшивке полыхнула последний раз и её сдуло. Мы ещё тормозили, но скорость упала достаточно, чтобы можно стало осмотреться. Мигнули индикаторы, в первый раз на моей памяти, после тренировок на Марсе, двигатели перешли в атмосферный режим.

Юпитер… сбоку справа… Будто стена стоит, его не воспринимаешь как планету, это край мироздания, граница между явью и сном.

Я осторожно повернул «пчелу». Истребитель слушался управления легко, сказывалась скорость. Вот развернуться будет труднее, а вертеться-поворачиваться проще… как же не хватает навыков полёта в газовой среде…

«Не глупи, Слава. Ты умеешь летать в атмосфере. Ты, блин, прекрасно умеешь это делать!» — прошептал Боря.

— Это не я умею, это… — я запнулся.

«Ты, ты» — раздраженно прошептал альтер. «Не глупи. Доверься инстинктам! Управляй как самолётом, пока цепи работают. И посмотри ты, наконец, налево!»

Я посмотрел.

Подо мной расстилалась полосато-оранжево-коричневая равнина. Бесконечная. Бурлящая. Рваная — кое-где облака разошлись, открыв провал в глубины газового гиганта, но там, конечно же, тоже были облака, лишь пониже километров на двадцать-тридцать. Серые, красные, белые, синеватые…

Мир цветных облаков.

И сверкающий силуэт в круглом облачном провале.

Серафим!

Он парил в атмосфере, будто лежащий навзничь человек. Все шесть крыл были расправлены, купались в облаках, окутанные вихрями и полосами тумана. Плазменных сгустков на крыльях больше не наблюдалось, великан был неподвижен, кристаллические черты лица с этого расстояния казались мягкими и усталыми. Несмотря на шесть крыл, каждое размахом километров в двадцать, серафим выглядел именно человеком с крыльями, а не каким-нибудь монстрическим жуком или стрекозой. Просто очень-очень-очень большой человек из сверкающей плоти, дрейфующий в атмосфере Юпитера.

— Какой большой… — вздохнула в наушниках Анна.

— Пали, подруга, — сказал Джей. — Давай! У меня кровь из глаз идёт.

Я не сразу понял, что он это всерьёз. Засмеялся — из носа вылетела тяжелая кровавая капля, тут же размазалась по костюму.

Здорово нас прижало. Во всех смыслах — перегрузка тоже никуда не исчезла, оставалась где-то на уровне трех «жэ», хотя мы погасили скорость и теперь просто летели в атмосфере «по-самолетному». Это уже Юпитер старается, обнимает нас со всей страстью престарелого языческого божка…

— Целюсь… в грудь, — сказала Анна.

Я даже не видел её «Осу». А вот ныряющую вперёд и вниз, к облачному провалу, торпеду заметил — крошечную точку с огненным факелом на хвосте.

— Молодец, — сказал я. — Давайте дождёмся…

Торпеда вдруг пошла вертикально вниз, уклоняясь от траектории, погружаясь все глубже и глубже. И через десяток секунд — сдетонировала.

Не знаю, что с ней случилось. Наверное, совсем накрылась электроника, даже самые простейшие цепи. Под нами начал распухать огненный шар, мы успели пронестись над ним, «пчел» подкинуло, крутануло, толкнуло в корму. Мы ускользнули — за нами в атмосфере Юпитера расцветал чудовищный термоядерный взрыв, даже по меркам планеты-гиганта немаленький, и на какой-то миг я с замиранием сердца подумал, что мы зажжем в Солнечной Системе вторую звезду.

Но Юпитер не загорелся, конечно же.

Термоядерное пламя кипело за нами, безнадёжно далеко от плывущего серафима. Мы шли на сближение с мёртвым исполином.

— Анна! — позвал я.

Тишина.

— Слав, мы её потеряли, — сказал Джей.

Я смотрел на увеличивающийся провал в облаках. Был он так велик, что в нем можно было бы утопить, к примеру, Великобританию. В глубинах провала, купаясь в нижних слоях облаков, тёмно-серых и почти земных, сверкал силуэт серафима. С каждым мгновением мы приближались всё ближе, и становилось ясно, какой же он огромный.

Если ему ничего не могут сделать ураганы и вихри, то наши жалкие ракеты вообще не при делах.

Может и термоядерная торпеда не помогла бы. Но с ней был хоть какой-то шанс. Теперь его нет.

Мы профукали задание, которое нам дал ангел.

Мы умираем зря.