Часть 15

Алекс тяжело сглотнул, а затем, отвернувшись куда-то к окну, слишком самоуверенно сказал:

— Еще не поздно все исправить. Совсем не поздно!

Не знаю, что на меня нашло. Возможно, сказался слишком эмоциональный день или падение с поврежденного вертолета дало о себе знать, но слезы прилили к глазам, и я честно прошептала:

— А я не хочу больше ничего, Алекс. Устала бороться, кому-то что-то доказывать и просто выживать… С самой первой секунды нашего знакомства было понятно, что мы, скажем так, не созданы быть друзьями. Слишком разные! Вчера я вдруг поверила в невозможное, по-другому посмотрела на тебя и увидела нечто такое, что заворожило и не отпустило… — тихо шепнула я, а затем, глупо улыбнувшись своему разочарованию, растерянно заключила: — Но я устала. Просто-напросто! Хочу спокойно погулять по Ницце, сделать пару фото, а затем подняться на самую вершину Замковой горы и написать свою лучшую работу. Никакой любви, никаких разочарований, никаких мужчин…

Аддерли долго смотрел в окно, словно думая о чем-то или подбирая нужные слова. Я уже забыла о том, что жду от него ответа, как он слегка усмехнулся и уверенно отчеканил:

— Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя после того, что случилось с вертолетом? Кто-то намеренно повредил его, и, кажется, пилот Чак Роунс к этому причастен. Все думают, что он погиб, а мне кажется — позорно сбежал, — Алекс резко повернулся ко мне, и его руки сжали мое лицо, заставив смотреть непременно только в глаза: — Я все решил еще там, в клубе. Даже до твоего звонка понял, что все мои аргументы — бред сумасшедшего. Я с ума схожу, когда ты рядом. Превращаюсь в невменяемого имбицила, влюбленного дурака или помешанного школьника… Называй как хочешь, Роза. Но я больше не отступлю.

Сердце то и дело пропускало удары, пульс отдавал битами в ушах, а легкие отказывались принимать кислород, когда я рвано выдохнула:

— Ты намного старше меня, в отцы годишься… Как же разница в возрасте? — припомнила я его слова, тут же получив на это его кривую ухмылку.

— Плевать, — отмахнулся он и словно специально нагнулся ниже к моему лицу, мешая думать четко и внятно. — Я не выгляжу на тридцать пять и уж точно не чувствую себя на этот возраст. Зато смогу дать тебе все, что пожелаешь.

— Мне не нужны твои деньги, Алекс Аддерли, — отчеканила по слогам я, а затем ощутила, как нос мужчины пощекотал меня по щеке. Тяжело выдохнув, с трудом выдавила: — А как же реалии жизни и твой «черный» мир, а?

— Рядом с тобой он становится таким светлым, что глаза слепит, — промурлыкал он, а затем рука мужчины оказалась на моей талии, аккуратно сминая ночную рубашку и поглаживая кожу. Его губы коснулись мочки уха, вызвав легкое покалывание в теле и сумасшедшие мурашки: — Ты уже не отвертишься, маленькая. Вчерашний день привязал меня к тебе так плотно, что самому страшно.

— Такого не бывает, Алекс, — солгала я, промолчав о том, что до вчерашнего дня сама же боялась мужчину и считала его безмозглым снобом-бабником. — Ты просто хочешь меня, и после секса такое влечение пройдет, я читала. К тому же кое-кто говорил, что девственность для тебя проблема и условия…

В секунду Алекс слегка подвинул мою ногу и залез сверху, устраиваясь между бедрами. Меня до глубины души поразило, как осторожно он нависал, распределяя вес таким образом, чтобы я не чувствовала ничего, кроме нежных поглаживаний и его изучающих поцелуев по всему лицу. Подбородок, щека, нос, лоб, а затем хриплые слова:

— Девственность для меня не проблема. А вот условия сейчас самые лучшие…

Алекс немного отстранился и пронзительно заглянул в мои глаза, ища там что-то для себя с такой жадностью, что пробирало до глубины души. Я так засмотрелась в эти глубины, что пропустила момент, когда нужно было как-то отреагировать на его предложение.

— Прости, — сдался, в конце концов, мужчина, а затем дернулся назад, чтобы снова вернуться к сидячему положению. — Ты пережила вчера такое, а тут я со своими предложениями… Чувствую себя растлителем…

— Малолетних? — резко потянув Алекса на себя, я толкнула его ногой в бок, а затем сама оказалась сверху. И медленно начала расстегивать пуговку за пуговкой на его темно-синей рубашке: — Знаешь, а может, ты и прав. Сама судьба создала для нас идеальные условия.

— Ты сводишь меня с ума, — облизнув губы, сухо прохрипел мужчина, проигнорировав мою шутку, а затем взволнованно спросив: — Ты на самом деле уверена, что хочешь быть со мной сегодня? Возможно, тебе стоит еще отдохнуть, перекусить или…

Тяжко застонав, я ускорилась и, наконец, распахнула рубашку мужчины, аккуратно погладив его подтянутую грудь и получив сладкое шипение от прикосновения к соскам.

— Или?.. У нас есть только сейчас, Алекс. Завтра может и не быть, — абстрактно прошептала я, нежно касаясь кожи на его животе губами и чувствуя, как мужчина взволнованно вздрагивает. — Сейчас я хочу быть с тобой. Помнишь о том, что я устала? Немного безрассудства не повредит.

Я не знала, что будет дальше. Запретила сердцу вздрагивать от каждого слова Аддерли и переживать по поводу постоянной смены его настроения. Кем он будет завтра? Нежным любовником, отстраненным снобом, грубым тираном или заботливым другом?.. Не знаю! Сейчас я просто была рядом, таяла и растворялась в моменте… Но просто не могла не сказать:

— Мы ничего никому не должны. В первую очередь, это значит, что тебе нечего волноваться за мою девичью гордость, брак и подобную ерунду. Каждый из нас свободен. Никакой ревности, ответственности… — то ли себе, то ли мужчине попыталась внушить я, продвигаясь мягкими поцелуями к его ширинке, пока пальчики медленно и нервно снимали ремень.

Внезапно Алекс остановил меня, резко потянув за голову и заставив поднять на него глаза. Озабоченность в них и тревога заставили тут же отстраниться и каждой фиброй души прочувствовать жесткие слова, способные рубить людей на две части:

— Ты моя, Роза. А я полностью твой. Я уже осознал это, осталось понять тебе, — бедро мужчины качнулось, и я завалилась на бок, позволив ему приподняться и, окончательно скинув рубашку, нависнуть надо мной. Руки Аддерли быстро стянули брюки, а затем он ловко избавился от остальной одежды, оставшись лишь в боксерах. — Никаких свободных отношений. Убью каждого, кто хотя бы посмотрит на тебя с интересом. Ты моя, Роза ван Фольг. Моя!

Рука Алекса вцепилась в мои волосы, словно от переизбытка эмоций. Он соскользнул к внутренней части бедра по шелковым простыням, а затем начал снова нарочито медленно поднимать рубашку вверх, осторожно подбираясь к трусикам мелкими поцелуями.

— Сегодня я твоя, Алекс. Сегодня… — хрипло прошептала я, откидываясь на постель и выгибаясь до боли в спине. Черт! Как же простые поцелуи способны так обжигать кожу и воспламенять все женское?!

— Сегодня, завтра и всегда… — аккуратно стягивая трусики вниз, шепнул он, а затем его губы коснулись внутренней части бедра, раздвигая складочки. Я застонала в голос от новых ощущений, когда язык прошелся по пульсирующему клитору и нежно его прикусил. — Господи, какая же ты сладкая! Хочу, чтобы ты кончила сначала так. Покричи для меня, маленькая.

Алекс

Она была сладкой. Она была нежной и была моей…

Тело Розы плавно изгибалось, напрягалось, а затем осторожно расслаблялось. С губ то и дело слетал стон, а пальцы рук комкали простынь, чтобы хоть немного сбросить пар. Я зарылся губами в ее складочки и окончательно потерял рассудок!

Безумие, помешательство, шизофрения — вот что это! Еще недавно, до аварии и сегодняшнего дня, я мог остановить себя, вернуть благоразумие и отпустить девочку, но сейчас не мог представить, как выпущу ее из поля зрения. Что-то звериное внутри то и дело орало «моя!» и отчаянно хотело свернуть шею каждому, кто хотя бы посмотрит криво…

— Алекс! — закричала Роза, а затем, откинувшись на постели, громко закричала и забилась в судорогах. Что-то внутри меня до чертиков ликовало от мысли, что я стал первым, кто подарил ей такого рода оргазм. Заставил безостановочно метаться от сильнейших спазмов и кричать, пока она обессиленно пыталась сбросить мою голову со своей промежности. Но я не мог остановиться! Поволока ее глаз завораживала, а кончающая Роза подо мной доводила до предела желания. В паху ныло, но язык не прекращал насиловать ее клитор, пока она не застонала: — Еще секунда, и я потеряю сознание, Алекс! Прошу, остановись хоть на минуту.

Резко сев на месте, я посмотрел на малышку свысока. Ее хрупкое тело не шло ни в какое сравнение ни с чем, что я видел раньше. Нежная, осторожная и такая манящая… Нежно стягивая с нее остатки одежды, я вдруг поймал себя на мысли, что не видел никого прекраснее. Такие четкие линии, сочная упругая грудь, аккуратные бедра и даже ее киска наводили на мысли об идеальности.

Я слегка толкнул Розу на бок, посмотрев на ее очаровательные ягодицы, и завыл, кажется, вслух оттого, как сочно смотрелись ее скрытые достоинства на фоне тонкой талии. Проведя руками по светлой коже, не смог не отметить ее бархатистость, а затем одернул себя, хрипло прошептав девушке:

— Попробуем сперва на боку. Так меньше боли.

— Какие глубокие познания женского тела! — съязвила девушка и снова вернулась на спину, игриво рассматривая меня сквозь поволоку взгляда. Реши она сейчас уйти, вернул бы ее силой, но не позволил переступить порог комнаты. Но Роза лишь скользнула по покрывалу и оказалась на уровне боксеров. Ее тонкие пальчики потянулись к резинке, но она вдруг замешкала и, неловко коснувшись ноготками тонкой ткани, облизнула губы. — Хочу отблагодарить тебя той же монетой.

— Ты уже делала это раньше? — не мог не спросить я, но вопрос вышел слишком резким и обвиняющим. Слишком уж Роза была темпераментной и согласной на любые авантюры для девственницы. И только от мысли, что ее нежные губки могли касаться чьего-то члена, кулаки сами сжимались, а зубы скрипели от ненависти. Но ван Фольг резко насупилась и ущипнула меня за член, словно отвечая на глупый вопрос и наказывая за тон. — Прости, маленькая. Не хотел тебя обидеть.

Роза ткнула своей ладошкой мне в грудь, и я, поддавшись ее напору, упал прямо на край постели. Быстро став в позу кошечки, она подползла ко мне и, хитро посмотрев в глаза, провела рукой по трусам уже более смело. Откинувшись на постели, я завыл от желания, как какой-то школьник-девственник, но сделать ничего не мог. Я хотел ее так сильно, что сводило зубы, в животе появлялось странное урчание, член каменел сильнее обычного, а все мысль сводились к ней — Розе ван Фольг.

— Пообещай мне, что будешь только со мной! — потребовал я, прежде чем подумал головой.

— Ха, обойдешься! — ожидаемо отреагировала Роза, осторожно стягивая трусы вниз, изо всех сил делая вид, что процесс ее не смущает. Я подыграл ей и «не заметил», как дрожат руки и колени. — Давай лучше погорим о другом… Если я исполню твое желание, что буквально горит в глазах, ты исполнишь одно мое желание, мм?

Я слегка приподнялся на локтях и выжидающе посмотрел на Розу, не решаясь нарушить атмосферу, которая заставляла ее улыбаться и игриво стрелять глазами. Ее светло-русые волосы растрепались по телу, а по рукам ползли мурашки. Маленькая то и дело нервно прикусывала нижнюю губу и неловко отводила взгляд, словно попытки смелости давались ей с трудом.

— И чего же ты еще хочешь, Роза? — прищурив глаза, саркастично подметил я, но получил лишь ее непонятное:

— Еще?..

— Ага, еще! Кажется, ты добилась своего и вытянула из меня эмоции, — засмотревшись в сторону, я вспомнил, когда в последний раз не ощущал себя бесчувственным роботом и испытывал к людям что-то, кроме бизнес-интереса. — Нечто настолько сильное я чувствовал только в пятнадцать лет, до смерти отца.

— Ты просто сам не знаешь своего потенциала, — взяв меня за руку, Роза немного свела брови на переносице, но тут же, одернув себя, мило улыбнулась. Клянусь, что-то в этот момент заставило меня забыть о дыхании и почувствовать странное жжение в животе. Меня! Почти сорокалетнего старика! — Так вот… О моем желании! Я не скажу его тебе потому, что еще не придумала. Просто вижу, какой ты упертый, и знаю, что однажды мне понадобится этот карт-бланш.

— Моя умная девочка… — хрипло прошептал я, когда взгляд ненароком начал бродить по телу Розы, с каким-то остервенением понимая, что это еще никем не тронутый эксклюзив.

«Моя!» — вторило сознание, и я больше не мог сопротивляться. Не сегодня, не завтра и даже не на этой неделе — Роза ван Фольг моя навсегда. То, что я испытал от ее голосового сообщения после падения с вертолета и во время поисков, не пожелаю даже врагу. Но даже тут есть за что сказать спасибо: словно родился заново, выкинул в чертям все приоритеты и решил жить сегодня, а не строить грандиозные планы на десять лет вперед. Зачем они? Если вчерашний день затмил прошлые десять.

— Так ты согласен? — отмахнулась от моих слов Роза, чем вызвала дозу такого сильного негодования, что засосало под ложечкой.

— Согласен. Не уверен, что ты способна на что-то коварное, — руководствуясь эмоциями, прошептал я. — Я, Алекс Аддерли, со всей ответственностью заявляю, что выполню любою твое желание, даже если ты заставишь меня спрыгнуть с крыши.

— Дурак! — обиженно чертыхнувшись, Роза снова нахмурилась и пнула меня своим маленьким кулачком в живот. Естественно, кроме дикого желания обладать, я не ощутил ничего, но просто не смог удержаться и не застонать вслух, прикрывая «ушибленное» место. Роза тут же подорвалась и обеспокоенно затараторила: — Что? Господи… Больно, да? Прости меня, я дура! Прости, прости, прости…

— Меня может спасти только одно… — хрипло прошептал я, не выходя из образа. Мой пальчик поманил ее, заставив спуститься прямо к губам, чтобы тихо выдохнуть: — Твой сладкий поцелуй. Можешь повторить, как в бассейне?

— Ах, так ты притворялся! — закричала она, а затем попыталась оттолкнуть меня руками. Только я уже не дал, крепко обхватил ее за талию и сам накрыл ее губы своими.

В это раз я старался быть нежен, хоть даже не знал точного значение этого слова и как стоит его проявлять. Но что-то в груди грозило оборваться даже от мысли навредить нежным лепесткам маленького создания, будившего внутри нечто странное и неизведанное. Я смотрел на нее и терялся, забывался, растворялся, исчезал…

Мои руки скользили по талии, губы целовали, а нос трепетал от нежного запаха. И в тот момент мне вдруг показалась, что это того стоит! Словно все тридцать пять лет жизни стоят этого момента… Когда ты взрываешься только от касаний, умираешь от аромата и таешь от прикосновений языка. Каждый год своей жизни мне казалось, что ее смысл в работе, но одна секунда рядом с Розой полностью меняла все приоритеты.

Много раз я эгоистично повторял себе сегодня, что не отпущу ее, ведь не намерен больше так переживать. Теперь же от одной мысли остаться без Розы начиналась паника. Но кроме этого было странное ощущение прилива адреналина и необъяснимого счастья. Что это за хрень со мной происходит?!

— Ты это тоже ощущаешь? — немного отстраняясь, Роза внимательно заглянула мне в глаза с каким-то детским волнением, но, не дав ответить, тут же продолжила: — Я не бросаюсь к парням в постель, ты не подумай. Влюблялась только один раз, в Романа лет пять назад, и то уже не уверена, правда это или мои детские бредни. Целовалась только с тремя людьми, считая тебя. И сейчас… Мое сердце вырывается из груди, электричество по всему телу и твои поцелуи… Они сводят с ума. Понимаешь?

— Я тоже это чувствую, девочка… Будь спокойна, — буквально перебил ее я, осторожно погладив рукой покрасневшие щеки.

— Ты не понимаешь, о чем я, — она отмахнулась от моей руки и отсела прочь. Несколько секунд Роза просто смотрела в окно, то хмурясь, то улыбаясь, а затем снова глянула на меня и встала с постели. Я паниковал, когда она ходила из одного угла комнаты в другой, но не мешал. Что-то мучило ее, не давая расслабиться полностью, и если перебью ее сейчас, то она оставит это внутри себя навсегда. Наконец, она, бурно зажестикулировав руками, протараторила: — Я хотела лишь услышать, что для тебя это не очередная интрижка… И все, Алекс. Еще вчера ты четко дал понять, что не намерен иметь со мной ничего общего по многим причинам, а сегодня смотришь так, словно я единственная девушка в этом мире, буквально признаешься в каких-то чувствах, и напору твоему позавидует даже трактор! Скажи, не будь моего падения с вертолета, ты бы так и остался там, в клубе? Молча бы потрахивал моделей с братом и запивал проблемы скотчем?

— Нет, — только и ответил я, а затем все же последовал примеру Розы и медленно встал с постели. Она напряглась, но все же позволила мне подойти. — Вряд ли бы я приехал к тебе, не взорви кто-то ваш вертолет.

— Так я и думала, — обреченно прошептала девушка, и в ее глазах что-то подозрительно блеснуло, прежде чем она засмотрелась на свои ногти. — Я не хочу быть одной из многих, Алекс. Пойми, ты переступишь и пойдешь дальше, а меня это убьет.

— Ты неправильно поняла, маленькая, — отчаянно прошептал, шагнув к ней впритык и крепко удерживая за талию, словно она могла сбежать. — Даже такие старики, как я, порой ведут себя как дети. Я нашел сотни причин, почему мы не может быть вместе, но они все стали не важны, когда ты сказала о крушении вертолета. Что было бы, не случись этого? Я, возможно, осознал бы, как много ты для меня значишь позже, когда ты была бы уже влюблена в другого и недоступна для меня. Кусал бы локти, ненавидел себя и желал тебя до скрежета зубов. Определенно, не смог выкинуть бы из памяти долгие годы! Но теперь я тут. И ты не уйдешь от меня. Даже не думай об этом и о других мужчинах тоже!

— А если я хочу уйти? Ты не дашь? Будешь держать силой? — с вызовом спросила девушка, поднимая взгляд и внимательно изучая мою реакцию. Отлично! Пусть смотрит. Я хочу, чтобы она знала, что это один из немногих дней своей жизни, когда я хочу быть предельно честен с кем-то. Точнее, почти честен…

— Буду держать, — честно признался я, взяв ее лицо в руки и притягивая к себе. — Стану заботиться, оберегать, ходить за тобой повсюду и отгонять парней, которые просто посмеют взглянуть на тебя с интересом. Потому что я влюблен в тебя до одури, маленькая.

— Алекс! — вскликнула я Роза, словно испугавшись, и все же из ее глаз хлынули слезы. Но я больше не намерен это видеть. Мои губы коснулись ее, а руки плавно скользнули к попе, подхватывая. Я посадил ее на стоявший рядом комод, он пошатнулся, и вся декоративная посуда полетела на пол, разбившись вдребезги. Плевать!

Роза нетерпеливо обхватила меня ногами, а я быстро стянул трусы вниз, неторопливо упираясь членом ей в лоно. На секунду мы застыли, тяжело дыша, и с вызовом смотрели друг на друга. Но затем Роза первая качнула бедрами вперед, словно приглашая, и тихо шепнула:

— Иди уже ко мне… Сколько можно?

И я толкнулся вперед. Она была чертовски мокрой, что смягчило процесс, но слишком узкой. На секунду девочка замерла и вздрогнула, а затем открыла глаза и облегченно выдохнула.

— Я думала, будет хуже. Жить можно.

А дальше все полетело к чертям! Движения вперед-назад… Сломанный комод… Гора разбитой посуды… Ее крики, стоны, изгибы, поцелуи… Ногти на моей спине, ноги на талии, губы на шее… Вперед-назад… И вот она уже на стеклянном столе… Стоны, крики, мольба не останавливаться… Она кончает… Снова, снова, снова… Просит еще и еще… А я не могу остановиться…. Мне мало…

За окном темно, затем светает, и, наконец, я делаю решающий толчок вперед, кончаю, а Роза громко кричит и жалобно хватает ртом воздух.

— Господи, я хочу еще… — она падает на меня сверху и сворачивается клубком, оставляя губы на щеке и мило бормоча во сне: — Если секс — это так шикарно, то я готова умереть от него.

— Так прекрасно только с тобой… — целуя ее в лоб, я понимаю, что Роза уже сопит, а я до сих пор в ней. Она не слышит меня, но я обнимаю ее так крепко, что ей, должно быть, нечем дышать, и медленно засыпаю сам.

А между тем где-то рядом со сломанным столом вибрирует телефон. Его экран отражается в зеркале, давая мне сквозь приоткрытые веки прочитать короткое СМС, вернувшее в реальность хлеще ледяного душа: «Как ты, милый? Свяжись со мной. Есть предложение по поводу пригласительных».