Глава 17

Илья

— Мне сегодня Антон подарил колечко— Лисенок вертит маленькой ручкой перед моим лицом.

Улыбнувшись, бросаю взгляд на телефон.

Он молчит.

Мне не помогли ни звонки, ни сообщения, ни цветы, ни личный приезд.

Алёна второй день уже прячется от меня. Вылетела из ресторана и пропала без объяснения причин.

Просто, блядь гребанное молчание.

Я нагрубил-признаю. Забралась она на запретную территорию и попала под прицел. Никого туда не пускаю. Даже родителей.

Моя дочь-это смысл моей жизни и я знаю, как для нее лучше.

Но Алёнка…Она с каждым шагом пробирается глубже. Этим и пугает.

Нам бы поговорить с ней, но она предпочитает молча «болеть». Вот что она сейчас себе придумывает свой бестолковенькой блондинистой головкой?

Ей правда двадцать семь?

Мне кажется, что ее психологический возраст застрял на отметке семнадцать.

И если это действительно так, то я вздохну с облегчением.

С этим мы уж как-нибудь разберемся…

Меня тревожит другое: это все похоже на манипуляцию методом «кнута и пряника».

А что, если это все хорошо продуманный план?

Сначала она мне пустила пыль в глаза показав, что она «не такая».

Подсадила меня на крючок, влюбив в себя и заметив это перешла ко второму этапу-отдаление.

Теперь я должен помучиться и оценить, какую женщину потерял…

На моем жизненном пути встречались такие, но я их быстро распознавал.

Алёнку же я планирую впустить в свою жизнь надолго, может даже навсегда и я хочу быть уверен, что она не охотница, ведь моя дочь тоже к ней привяжется быстро, я это по Алиске уже заметил.

За эту мысль я зацепился еще в ресторане.

Когда она начала мне «давать советы» на счет моей дочери.

Конечно, это может быть искреннее переживание, но что бы поверить во второе, мне нужно исключить первое.

Устало провожу ладонью по лицу и откинувшись на спинку стула закрываю глаза.

Мне надо все обдумать…

Она очень нервничала в обед, была не уверена в разговоре. Возможно, боялась, что я ее оттолкну от себя…

Пф-ф-ф-ф…

Двояко…

В обоих случаях выходить на такую беседу-нервно.

Не показатель.

— А еще меня Даня в кино позвал, но я отказалась — вырывает меня из размышлений голос дочери.

Открыв глаза, поднимаю голову и всматриваюсь в Алискино лицо, переваривая то, что она сказала.

А что она сказала?

— Я отказалась, ведь приняла колечко от Антона…

Ничего не понимаю…Упустил всю суть…

Голос дочери вновь превращается в белый шум.

Она как всегда заплетает своего замученного домового усевшись на высокий стул и сложив свою косметичку на барную стойку.

Впиваюсь глазами в пространство, продолжая размышлять на более важную тему.

Вот так уж получилось, что впервые женщина у меня важнее дочери. Мне необходимо выяснить, какой был подтекст у Алёнкиных слов.

«отдай дочь жене, она лишняя» или « девочке плохо без мамы»

Когда мы познакомились, она ошиблась автомобилем-могла сделать это случайно, а могла запланировать, узнав о том, что я там буду ждать сопровождение. Платье выбрала красное, что бы запомниться и тактику поведения тоже…

Пф-ф-ф-ф-ф…

Не туда по-моему, да?

Итог мне совсем не нравится.

Слышу голос дочери и вновь, сбрасываю дымку размышлений

— Подай резиночку, пап.

Тоненький пальчик указывает на пол и я нагибаюсь в этом направлении захватывая двумя пальцами розовую резинку со странным цветочком.

Отдав ее дочери раздраженно проверяю телефон.

Тишина.

И от этого больше хочется выяснить, мотив.

Так, ладно…

Первый вечер весь не в ее пользу, но вот остальные… Она никак не могла продумать нашу вторую встречу-это была случайность и вела тогда Алёна себя дерзко и выглядела задетой, а когда я пришел к ней в квартиру с идиотским предложением стать моей содержанкой— раненной.

Именно раненной, потому что в ее действиях и словах тогда смешалось несколько эмоций: презрение, обида, несправедливость...

Алёнка, ты ж не играешь со мной, правда?

Мне очень хочется тебе верить…

Глядя на раскрашенного домового перевожу удивленный взгляд на дочь.

— Ну и что ты с ним сделала?— киваю подбородком на теперь уже разноцветного Бубу.

Алиска заливисто смеется, разворачивая лицо домового в мою сторону.

— Ну красиво же, пап…

Уговаривает меня надув губки.

Тоже неплохой манипулятор растет у меня.

Беру телефон и в пятый раз набираю Алёнку.

Не прослеживая логику, на удачу. Почему-то чувствую, что ответит.

— Что тебе надо, Муромов?

Да! Да! Да!

-Хотел узнать куда пропала моя любимая женщина? — говорю спокойным тоном, прислушиваясь к ее сбивчивому дыханию.

Слышу громкий нервный смех. Свожу брови к переносице пытаясь понять, что происходит.

— Ты… не умеешь любить, Муромов! — дерзко и немного пожевывая слова.

Да ладно, блядь… Она что…пьяная?

— Алё-ён — зову настороженным тоном.

Слышу какой-то шепот и возню.

В груди начинает копошиться тревога.

В ожидании измеряю взглядом дочь, прикидывая, брать ее с собой или вызывать няню. Наверное Алёнка уже в очень неприглядном состоянии и пока она в таком виде не стоит Алиске с ней встречаться.

— Короче… Иди в задницу.

Ожидаемо скидывает звонок.

Мне не нравится все это… Ой, как не нравится.

Чувствую, что эта взрослая девочка может наделать глупостей.

Эти два дня я мысленно бил себя по рукам, не давая себе отследить, где Алёнка.

Потому, что чувствовал— не имею на это право. Если Алёне надо время и пространство— я ей его дам.

Но такой расклад меня, сука ни хера не устраивает!

Судя по данным моя вредина дома.

Няня приезжает только через полчаса.

Бросив вежливое «добрый вечер» я прикидываю насколько сильно могла напиться моя Алёнушка. Превратилась уже в козленочка?

Приехав на место обнаруживаю, что там уже не козленочек…

Дверь мне открывает ее подруга Вика, которая трезвее моей часа на два.

— Ей плохо — извиняется брюнетка пожимая оголенным плечом.

Я прохожу в квартиру, взглядом оценивая скромный уют.

Моя девочка очень щепетильна в мелочах. Белоснежная мебель очень красиво сочетается с темно-синими обоями. В квартире много картин и статуэток.

Я даже невольно улыбаюсь представляя, как Алёнка все это выбирала.

Свою пьянчужку застаю в ванной над унитазом. В домашней пижаме, с забавным пучком на голове.

От увиденного у меня замирает сердце. Ну вот какая из нее охотница? Правильно! Никакущая!

Комнату оглушают громкие позывы, Алёнка резко дергает голову вниз, отчего ее хилый хвост разлетается и волосы летят вперед.

Хватаю их, по пути наматывая на кулак.

Да уж...Не при таких условиях я хотел это сделать.

После позывов моя пьянчужка тяжело дышит и тянется к кнопке слива.

Помогаю ей встать на ноги.

Она тщательно умывается, потом долго пьет, потом ее снова тошнит и она снова умывается.

Уношу Алёнку в спальню и уложив на кровать вызываю частную скорую.

У моей «хищницы» ума, как у нарисованной кошечки на ее пижамной футболке. То, что у нее отравление-факт.

— Сколько вы выпили? — интересуюсь у Вики, когда в неотложке принимают мой вызов.

— Я немного, а вот Алёна 2 бутылки белого… — Вика смущенно поправляет плед и заправляет Алёнке волосы за ухо.

Слежу за ее движениями, обдумывая Викины слова. А что, остановить-то никак было?

— Она не умеет пить, ведь так? — сощурив глаза продолжаю следить за движениями брюнетки.

Вздохнув девушка выпрямляется и наконец-то смотрит мне в глаза.

— Алёну очень задел Ваш тон, Илья… Она очень ранимая…

Перевожу взгляд на бледное лицо Аленки и присев возле кровати на корточки долго вглядываюсь в каждую черточку.

-Я уже это заметил— сдаюсь и повторяя движения Вики, провожу по волосам заправляя их Алёнке за ухо.

Скорая приезжает быстро.

Аленка приходит в себя только когда острая игла от системы впивается в ее тонкую вену.

Издав жалобный писк, она тихо хнычет.

В порыве нежности прижимаюсь губами к ее руке.

Нежности...Господи, и эти чувства я могу испытывать не к своему ребенку?

Через несколько минут я внимательно слежу, как по капле опустошается бутыль.

Через час, наблюдаю, как начинают розоветь щеки.

Моя Колючка...

Из-за такой фигни накачала себя каким-то дерьмом...

Ну вот разве легче от этого бы стало?

Скорая уезжает, а я продолжаю сидеть возле кровати, понимая, что никуда сегодня не уеду.

Впервые моя дочь будет ночевать с няней.

Я ей сказал, что Алёна заболела, и моя козявка обещала нарисовать ей красивую бабочку.

Огромный камень размером с гору медленно скатывается с моей души.

Никогда я не видел в женщине такую уязвимость. В той среде в которой я живу женщины тщательно скрывают свои проблемы, играя независимость.

Быть слабой -несексуально.

А мне нравится вот эта обнаженная беспомощность. Она роднит.

Веки Алены подрагивают и она тяжело вздыхает.

-Ты дурак Муромов-шепчет не открывая глаз.

Ох...Если бы ты знала какой...

Нервно сглатывая, подношу прохладную руку к губам.

-Знаю... В такую пьянчужку влюбился...

Сказав это сразу напрягаюсь, вдруг опять обидится.

Но...

Алёнка улыбается и удобнее устроив голову на подушке засыпает.

А я смотрю на нее...

Долго смотрю и мне хочется сказать знаменитую фразу из фильма "Москва слезам не верит": "Как долго я тебя искал"...

Целую, блядь жизнь...

Целую милую ямочку на щеке вынося вердикт.

Никакая ты не охотница, Алёнка!

А самая настоящая обиженная женщина!

Моя женщина!