Глава 30. Платье

Вечером Яр стояла перед зеркалом в своей комнате и хмуро разглядывала собственное отражение. Она снова надела ту самую тёмно-зелёную рубаху с серебряной вышивкой — подарок Авелия, — и чёрные штаны. Волосы собрала в низкий хвост, чтобы не лезли в лицо. Выглядела она... прилично. Даже, пожалуй, красиво.

— Ты идёшь на ужин, а не на приём, — сказала она своему отражению. — Расслабься.

Отражение не расслабилось. Отражение смотрело на неё с тем же напряжением, что и всегда перед чем-то важным.

В дверь постучали. Вошла Мила с маленькой коробочкой в руках.

— Госпожа Яр, — сказала она, — его величество просил передать. Сказал, что это не обязательно, но если вы захотите...

Яр открыла коробочку. Внутри лежала тонкая серебряная цепочка с маленьким кулоном в виде птицы. Не ястреба, не орла — какой-то маленькой, с округлой грудкой и приподнятыми крыльями. Голубь.

— Он сказал, что это символ, — добавила Мила. — Сказал, что голубь похож на вас. Такой же нежный и красивый. И что голуби всегда возвращаются туда, где их ждут. И что вы тоже всегда возвращаетесь.

Яр замерла. Потом взяла цепочку и надела её на шею. Кулон лёг на грудь, холодный и лёгкий.

— Спасибо, Мила, — сказала она тихо.

— Он ждёт вас в малой столовой, — ответила девушка и выскользнула за дверь.

Яр посмотрела на себя в зеркало ещё раз. Голубь на груди поблёскивал в свете свечей. Потом взгляд упал на шкаф. Дверца была приоткрыта, и в глубине, на плечиках, висело что-то светлое. Яр замерла. Она знала, что там. Софья оставила это платье ещё после бала — на случай, если Яр передумает. Оно так и висело, нетронутое.

Яр подошла к шкафу и открыла дверцу. Платье было лёгким, невесомым — из мягкой ткани цвета слоновой кости, с длинными рукавами и вышивкой по вороту. Простое, но изящное. Не такое, как те пышные наряды, что носили придворные дамы, — скорее что-то воздушное, почти невесомое.

Яр коснулась ткани. Мягкая. Приятная. Она вздохнула.

— Ладно, — сказала она себе. — Один раз можно.

Она сняла рубаху и штаны, надела платье. Ткань легла на плечи, как вода. Оно сидело идеально — Софья знала своё дело. Яр посмотрела в зеркало и не узнала себя. Вместо воина в штанах на неё смотрела молодая женщина с рыжими волосами, зелёными глазами и мягкой улыбкой. Она выглядела... нежно. Красиво. И очень непривычно.

— Чёрт, — прошептала она. — Я похожа на леди.

Она распустила волосы, и они упали на плечи мягкими волнами. Голубь на цепочке поблёскивал на груди.

— Ладно, — сказала она. — Теперь точно пошли.

Ужин был накрыт в той же малой столовой, что и в прошлый раз. Свечи, вино, простые, но изысканные блюда. Авелий ждал её у окна, глядя на сад. Он тоже переоделся — в тёмно-синий камзол без орденов и белую рубашку. Волосы были аккуратно уложены, и он выглядел почти отдохнувшим.

— Вы пришли, — сказал он, оборачиваясь.

И замер.

Яр стояла в дверях — в платье цвета слоновой кости, с распущенными волосами, с цепочкой на шее. Она не улыбалась, но в её глазах было что-то такое, от чего у Авелия перехватило дыхание.

— Вы... — начал он и замолчал. Потом улыбнулся — широко, искренне, как мальчишка. — Вы прекрасны.

— Спасибо, — ответила Яр, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Я решила, что один раз можно.

— Можно, — сказал он тихо. — Даже нужно.

Он подошёл к ней, взял за руку и проводил к столу. Пододвинул стул. Она села. Он сел напротив, но не сводил с неё глаз.

— Я не ожидал, — признался он. — Вы всегда в штанах и с кинжалом. А тут...

— Решила удивить, — сказала Яр. — Получилось?

— Ещё как, — ответил он. — Я бы сказал, что вы сразили меня наповал. Хотя вы и без платья это делаете регулярно.

Яр рассмеялась — легко, искренне.

— Тогда зачем платье?

— Чтобы вы поняли, что я тоже могу быть... не только воином.

Он посмотрел на неё с благодарностью.

— Я понял.

Они начали есть. Разговор шёл легко — о суде, о будущем, о планах. Яр рассказала, что думает о том, чтобы остаться при дворе. Авелий слушал внимательно, иногда улыбался.

— Вы сегодня были великолепны, — сказал он, наблюдая за ней. — В суде. Вы не сказали ни слова, но все смотрели на вас. Вы держались так, будто это вы здесь главная.

— Я не главная, — ответила Яр, прожевав. — Главный — вы. Я просто телохранитель.

— Уже нет, — сказал он. — Заговор раскрыт. Канцлер осуждён. Ваша миссия выполнена.

Яр замерла с вилкой в руке. Она не думала об этом. Правда, не думала. Последние недели она жила от одного события к другому — темница, дворец, бал, ярмарка, суд. Она не задумывалась о том, что будет после.

— И что теперь? — спросила она.

— Это я хотел спросить у вас, — сказал Авелий. — Что вы будете делать?

Яр отложила вилку и откинулась на спинку стула.

— Не знаю, — честно ответила она. — Я не привыкла строить планы. В моём мире я жила от задания к заданию. А здесь... здесь всё иначе.

— Здесь вы можете выбрать, — сказал он. — Вы можете остаться при дворе. Можете стать капитаном гвардии. Можете открыть своё дело, как Софья. Можете уехать, если хотите. Я не буду вас держать.

Яр посмотрела на него. Он говорил спокойно, но в его глазах было что-то, что говорило: «Пожалуйста, останься».

— А если я останусь? — спросила она. — Что тогда?

— Тогда я буду рад, — сказал он. — Но я не хочу, чтобы вы оставались из чувства долга. Или из жалости. Или потому, что вам некуда идти.

— У меня действительно некуда идти, — призналась Яр. — Но это не единственная причина.

— А какая ещё?

Она задумалась. В горле пересохло. Она взяла бокал и сделала глоток.

— Вы, — сказала она просто. — Вы — причина.

Авелий замер. Его рука, державшая бокал, чуть дрогнула.

— Я? — переспросил он.

— Вы. Я не хочу уезжать, потому что не хочу оставлять вас одного. Потому что вы — первый человек за долгое время, с которым мне не хочется прощаться. Потому что... — она запнулась, — потому что вы стали мне дороги.

Он смотрел на неё долго. Потом поставил бокал на стол и накрыл её ладонь своей. Его рука была тёплой.

— Яр, — сказал он тихо. — Я хочу сказать вам что-то. Но сначала...

Он замолчал. Яр ждала.

— Можно я буду называть вас на «ты»? — спросил он. — Не как император подданную. А как... человек человека.

Яр почувствовала, как сердце пропустило удар. Это было не просто изменение местоимения. Это было приглашение. Разрешение войти ближе, чем позволял титул.

— Да, — сказала она. — Можно.

Он выдохнул, словно сбросил с плеч тяжесть.

— Спасибо, — сказал он. — Тогда я хочу сказать тебе... то, что давно должен был сказать. Ты стала для меня не просто телохранителем. Ты стала для меня всем. Я люблю тебя, Яр.

В столовой стало очень тихо. Свечи потрескивали, где-то за окном шелестел ветер. Яр смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается и разжимается одновременно.

— Я... — начала она.

— Не надо, — перебил он. — Не отвечай сейчас. Я не хочу, чтобы ты говорила что-то из вежливости. Я просто хотел, чтобы ты знала.

— Я не из вежливости, — сказала Яр. — Я... я тоже.

Он посмотрел на неё, и в его глазах вспыхнула надежда.

— Правда?

— Правда, — ответила она. — Я не знаю, что это. Не знаю, как это называется. Но когда я думаю о том, чтобы уехать, мне становится больно. И когда я думаю о том, чтобы остаться, мне становится легче. Это... это что-то значит.

Авелий улыбнулся — широко, искренне, как мальчишка.

— Значит, — сказал он. — Это значит, что мы оба не хотим прощаться.

Он поднялся, обошёл стол и остановился рядом с ней. Она встала. Они стояли так близко, что Яр чувствовала запах его одеколона и тепло его тела.

— Можно? — спросил он, наклоняясь.

— Да, — прошептала она.

Он поцеловал её. Осторожно, как будто боялся, что она исчезнет. Яр ответила. Её рука скользнула к его затылку, пальцы запутались в коротких волосах. Он обнял её за талию, притягивая ближе.

Когда они отстранились, оба тяжело дышали.

— Это было... — начал он.

— Да, — сказала Яр. — Это было.

Он засмеялся — тихо, счастливо. Она улыбнулась в ответ.

— Значит, ты остаёшься? — спросил он.

— Остаюсь, — ответила она. — Но у меня есть условие.

— Какое?

— Ты разрешишь мне иногда тренироваться с гвардейцами. И носить штаны.

Он расхохотался.

— Разрешаю. И даже больше — я буду приходить смотреть.

— Договорились, — сказала Яр.

Они стояли, обнявшись, и смотрели в окно на звёзды. Свечи догорали, вино остывало, но им было всё равно.

Позже, когда Яр вернулась в свою комнату, она села на кровать и коснулась пальцами кулона на шее. Голубь. Символ возвращения.

Она улыбнулась. Впервые за долгое время она знала, что будет дальше. И это было хорошо.