Глава 7. Сплетни и этикет

Первые два дня под домашним арестом прошли для Яр на удивление спокойно. Она спала, ела (кормили surprisingly вкусно — сказались ресторанные замашки Софьи), делала зарядку и изучала свою комнату. На третий день ей стало скучно.

— Эй, стражник! — крикнула она в дверь. — А можно мне выйти в коридор? Просто пройтись?

— Не положено, — ответил тот.

— А если я обещаю не сбегать?

— Всё равно не положено.

Яр вздохнула. Села на кровать, закинула ногу на ногу.

— Тогда пришлите мне книги. Или бумагу с пером. Или кошку. Или кого-нибудь, с кем можно поговорить, кроме вас.

Стражник промолчал.

Но через час в дверь постучали. Яр открыла — на пороге стояла миловидная девушка в скромном платье, с подносом в руках.

— Вам обед, — сказала она. — И герцогиня Каспиева просила передать, что зайдёт позже. А ещё... — она оглянулась по сторонам и понизила голос, — все во дворце только и говорят, что о вас.

— Обо мне? — Яр подняла бровь. — Сплетничают?

— Ещё как! — Девушка вошла, поставила поднос на стол. — Говорят, что Джулия Столбина чудом избежала казни, потому что соблазнила императора. Другие говорят, что вы — тёмная колдунья, которая подчинила его волю. Третьи — что вы на самом деле не Джулия, а самозванка из другой страны.

— Третьи ближе всех к истине, — усмехнулась Яр. — А как тебя зовут?

— Мила, — девушка присела в книксене. — Я горничная. Приставлена к вам.

— Приставлена следить?

— Приставлена помогать, — Мила покраснела. — И следить, — добавила честно.

Яр рассмеялась.

— Честность — это хорошо. Садись, Мила. Рассказывай, что ещё говорят при дворе.

Мила села на краешек стула и оживилась:

— Да всё! Графиня Столбина, ваша матушка, вчера устроила истерику в приёмной императора. Кричала, что её дочь невиновна и что её оклеветали. А граф Столбин, ваш батюшка, требовал личной встречи с вами, но ему отказали.

— Весело, а главное своевременно, — пробормотала Яр. — А император что?

— Император велел им успокоиться и ждать решения. Сказал, что вы под следствием. Но сегодня утром они уехали в своё поместье, так и не добившись встречи.

— Уехали? — Яр насторожилась. — Странно. Обычно родители не бросают детей в беде.

— Говорят, — Мила снова понизила голос, — что граф получил какое-то срочное письмо. И после этого они собрались очень быстро.

— От кого письмо?

— Не знаю, — Мила пожала плечами. — Но поговаривают, что от кого-то из важных придворных. При дворе много у кого длинные руки.

Яр запомнила. Многоликий во сне не называл имён те0, кто может быть задействован в заговоре.

— Ладно, Мила. Спасибо за новости. Приходи ещё, поболтаем.

— А вы правда не Джулия? — спросила девушка уже у двери.

— Правда, — ответила Яр. — Но это секрет. Расскажешь кому — придушу.

Она сказала это с улыбкой, но Мила почему-то поверила и выскочила за дверь быстрее, чем Яр успела моргнуть.

Через час пришла Софья. В простом платье, без украшений, но с корзинкой, из которой вкусно пахло.

— Борщ, — сказала она, ставя корзинку на стол. — Настоящий, с чесноком и сметаной. Угощайся.

Яр не заставила себя ждать. Первая ложка — и она чуть не застонала от удовольствия.

— Божественно, — выдохнула она. — Как в прошлой жизни.

— Знаю. — Софья села напротив. — Сама плакала, когда первый раз сварила. Вкус дома.

Они поели молча, наслаждаясь. Потом Софья отодвинула тарелку и сказала:

— Я говорила с Эрманом. Он согласен помочь. Но нужны доказательства заговора. Твои слова о том, что кто-то из приближённых хочет убить Авелия — пока только слова.

— Так давайте их добудем, — пожала плечами Яр. — Кто-то из приближённых... Эрман — глава сыскного. Он может проверить всех, у кого есть доступ к императору.

— Проверит, — кивнула Софья. — Но тихо. Если враг узнает, что мы наступаем на хвост, он заметёт следы или ударит раньше.

— А родители Джулии? — Яр вспомнила рассказ Милы. — Они явно в курсе чего-то. И уехали слишком быстро после какого-то секретного письма. Не похоже на тех, кто вечно заметал за своей любимицей следы.

— Ты права, — кивнула Софья. — Эрман уже отправил за ними слежку. Но главное сейчас — твоё положение. Ты должна доказать императору, что ты не враг. И для этого... тебе придётся выйти в свет.

— В каком ещё свете?

— Во дворце скоро бал. Не большой, семейный. Авелий пригласил ближайших приближённых. Будут и канцлер с советниками, и его сторонники, и твои родители, скорее всего, тоже вернутся. Это шанс.

— Шанс на что? — насторожилась Яр.

— Показать, что ты - Джулия. Повести себя естественно. И, возможно, узнать что-то полезное. Тот, кто замышляет заговор, может выдать себя неосторожным словом или жестом.

— А если меня узнают? Если кто-то заподозрит, что я не та, за кого себя выдаю?

— Заподозрят — и что? — Софья усмехнулась. — Ты и так под домашним арестом. Хуже не будет. Но если ты сорвёшься — докажешь, что ты другая. А это нам на руку.

Яр подумала. Потом вздохнула.

— Ладно. Что мне нужно сделать?

— Научиться этикету, — сказала Софья. — Баронесса Криста будет приходить каждый день и учить тебя, как кланяться, как держать вилку и как обращаться к титулованным особам. Без этого на балу ты вызовешь подозрения.

— Вилку я умею держать.

— Не так, как здесь, — покачала головой Софья. — И не спорь. Я сама через это проходила. В первые появления во дворце я называла герцога «ты» и пыталась есть суп той ложкой, которой привыкла, тут же всё иначе.

— И как ты выжила?

— Эрман влюбился, — Софья улыбнулась. — Тебе такой вариант не подойдёт. Поэтому учись манерам.

***

На следующий день явилась баронесса Криста. Пожилая, сухая, с лицом, которое, казалось, никогда не улыбалось.

— Джулия, — начала она, — вы будете учиться этикету. Прошу отнестись серьёзно. Император сам велел.

— Я не Джулия, — буркнула себе под нос Яр. — И отнесусь, как смогу.

— Мне не важно, — отрезала баронесса. — Важно, чтобы вы не опозорили двор. Начнём с поклонов.

Она показала, как нужно кланяться императору, герцогам, графам. Яр повторила несколько раз, но баронесса морщилась:

— Спина прямее! Голова ниже! Не кряхтите, как старая лошадь.

— Я не кряхчу, — огрызнулась Яр. — Это у меня суставы хрустят.

— Суставы лечатся, а дурные манеры — нет. Ещё раз.

Через час Яр взмолилась:

— Баронесса, можно перерыв? У меня спина затекла.

— У вас ничего не затекло, — холодно ответила та. — Вы просидели в темнице месяц, а теперь жалуетесь на лёгкую гимнастику?

— Это не гимнастика, это пытка.

— Тогда представьте, что вы на войне. — Баронесса прищурилась. — Герцогиня Каспиева сказала, что вы военный человек. Военные не ноют.

Яр удивилась такой осведомлённости, но спорить не стала.

— Ладно. Давайте дальше.

Они учились сидеть, вставать, принимать приглашения на танец, отвечать на комплименты. Баронесса оказалась строгой, но не злой. И даже, кажется, получала удовольствие от того, что Яр не глупа и схватывает на лету.

— У вас есть потенциал, — сказала она под конец. — Приходите завтра. Будем учиться есть.

— Есть я умею, — проворчала Яр.

— Вы умеете есть ложкой кашу в казарме. А мы будем учиться есть устриц.

— Устриц? — Яр скривилась. — Это которые живые?

— Это которые дорогие, — отрезала баронесса. — Завтра в десять. Не опаздывать.

Она ушла, оставив Яр в полном недоумении.

— Софья, — сказала она себе, — ты подруга или враг? Зачем мне эти устрицы?

Но понимала: без этого не выжить при дворе. А выжить — главная цель.

Она легла на кровать, закрыла глаза.

— Ладно, Яр. Учись, боец. Скоро бал. И на этом балу ты должна быть не тушей, а леди. Или хотя бы не посмешищем.

За дверью послышался тихий смех стражника. Она не стала выяснять, над чем именно.