Глава 20

Макх был вне себя. То ли от радости, то ли от злости… Сам не понимал, от чего. Но руки тряслись, как у заправского алкоголика.

Слишком много событий за один день. Отар, компромат на Лену, предательство Ольги. И пусть она примазывалась к спасению Никиты, он-то знал: теперь, когда конкурентка устранена и путь на Якиманку чист, Оля может сколько угодно изображать из себя святую невинность, но он ей больше не поверит. Да, он был глуп и слеп, как самец в брачный период. Но на своих ошибках Макс учиться умел.

Он как следует пропарил ребенка в бане, напоил чаем, предупредил Элину Сергеевну, что Никиты до конца недели в школе не будет. И сам уложил его в постель, как когда-то давно. Укрыл одеялом, разрешил Терри забраться сверху, хотя и подозревал, что от его разрешения мало что зависит. Включил ночник и сел рядом. Просто не мог заставить себя отойти от ребенка, поверить в то, что самое плохое — позади. Страшные минуты… Худшие в его жизни. Когда он беспорядочно прочесывал лес, до хрипоты кричал в темноту и боялся, что больше не увидит своего сына.

— Ты зря не рассказал мне все сразу, — тихо сказал Никита.

Его разрумяненное лицо на подушке с динозаврами казалось бы совсем детским, если бы не пронзительный, внимательный взгляд.

— Ты о чем?

— О маме. Почему ты сразу не сказал… Какая она?

Макс не знал, что ответить. Меньше всего ему сейчас хотелось говорить о Лене. Но, видно, в этом и была его главная оплошность. Парень имел право знать… С самого начала.

— Я не хотел говорить о ней плохо, — признался он, взяв сына за руку. — А соврать не мог.

— Я бы понял.

— Что сегодня произошло? Она наговорила тебе гадостей?

— Пыталась… Сначала пришла тетя Оля, спросила, хочу ли я увидеться с мамой… Эй, мне же больно! — Никита отдернул руку.

Макс только сейчас осознал, что машинально сжал ладонь.

— Прости. Прости, пожалуйста. Зачем ты пошел с ней? Я же просил сидеть дома.

— Только не злись, ясно? — нахмурился Никита, и Максу показалось, что он смотрится в зеркало. — Я сам так решил. Она привела меня в отель, сказала, чтобы я звал ее, если что. И предупредила маму, чтобы из номера — ни шагу.

— Так зачем же ты пошел?..

— Говорю же: не психуй. Маме кто-то позвонил, она сказала, что это ты. Что нужно привезти меня куда-то… Короче, я только потом понял, что она наврала. Честно, я был рад, что она отвезет меня к тебе, потому что… Она неприятная.

— В смысле?

— Она ненастоящая. Разговаривала со мной, как с маленьким. Говорила какую-то ерунду, что ты не пускал ее ко мне… Короче, пыталась навешать на уши. Я ничего ей не говорил. Я просто смотрел и думал, что если бы у меня был ребенок, я бы тоже его с ней не оставил.

Макс опешил. Он всегда знал, что Никита рассудительный и не по годам разумный парень. Но сделать такие выводы? Так безошибочно прочитать ложь там, где сам Макс смог ее распознать только через несколько лет брака?! Вот, что значит свободный от гормонов мозг…

— Я хотел предупредить тетю Олю, но в холле ее не было, и мама сказала, что она тоже поехала к тебе навстречу, — продолжал Никита. — Но я быстро понял, что это вранье. Во-первых, мы ехали в сторону Москвы, во-вторых, они что-то говорили про отель… Я толкнул этого типа на повороте, и мы…

— Ты — что?! — Макс не верил своим ушам. — Ты же мог погибнуть!

— Не говори ерунды, — поморщился Никита. — Я все продумал. Скорость была небольшая, а у этой машины самые высокие показатели безопасности. На «Дискавери» показывали краш-тесты… И потом там как раз обочина низкая, и сугробы… Пока они чухались, я сбежал.

— Но следы вели в лес!

— Сначала я пошел туда, потом решил: слишком опасно. По своим же следам вернулся на трассу и побежал назад. Сообразил, что если они сейчас смогут выехать, то поедут в Букатино, поэтому свернул чуть вбок и искал место, чтобы позвонить. Неужели неясно?

— И почему не позвонил?

— В кафе, где летом делают шашлыки, мне не разрешили, — спокойно рассказывал Никита, будто речь шла о простом школьном дне. — Сказали «гуляй отсюда, мальчик». Ну вот. Я пошел дальше, пока не увидел заправку. А около нее застрял, и потом приехала тетя Оля. И вытащила меня. Рыдала, как ненормальная.

— Оля? — насторожился Макс. — А разве не Наташа? Это ведь она мне позвонила… — Да нет, конечно! И куртка на мне была Олина…

Об этом Макс не подумал. Да, ему показалось, что сын как-то уж слишком укутан, но… Ольга? Зачем ей это? Она ведь получила, что хотела: Якиманку. Благодаря компромату Отара, больше было не о чем беспокоиться. Наверняка, папка уже у совладельцев «Венеры»… Так зачем она потащилась искать Никиту? Еще и одежду свою отдала… Плевать. Больше Макс на эти грабли наступать не собирался.

Пожелав сыну спокойной ночи, он спустился в прихожую. Туда, где в спешке брошенные на пол, валялись куртки и шапки. Действительно, ее красный альпинистский пуховик. И шапка с меховым помпоном. И лужа растаявшего снега. Все, что осталось от снежной королевы, — эта лужица на его полу.

Макс в задумчивости поднял вещи, отнес их на батарею. Против воли ощутил едва уловимый запах ее духов. Мерзавка… Предательница… Даже если она спасла его ребенка, больше для нее нет места в их жизни… И все же он в последний раз поднес ее шапку к лицу, втянул воздух… Даже сейчас от одного аромата по спине побежали мурашки. В голове всплывали картинки той ночи, тело напряглось… Ведьма! И Макс отбросил вещи, как радиоактивные отходы. Нет, больше никогда.

Наутро, как только Наташка ступила на порог дома, Макс велел ей отнести куртку с шапкой в гостиницу.

— И все? — удивилась та. — Может, сам отнесешь, поблагодаришь…

— За что?! — озверел Макс. — За то, что из-за нее моего ребенка похитили?!

— А на меня-то чего орать? — Наташка сразу нахохлилась. — Тебя тут не было вчера, вот и не говори.

— Слушай, я тебе не за сплетни зарплату даю, вот и иди, занимайся своими делами.

— Ну, ясно! — закудахтала несносная баба. — Чуть что — я крайняя. Теперь-то я вижу, чего ты один сидишь здесь, как баран! Дальше носа ничего не видишь!

— Наталья! — он угрожающе понизил голос. — Ты терпение-то мое не испытывай!

— Терпение, терпение… Нет у тебя никакого терпения, — она принялась сердито наворачивать на голову платок. — Человек ради него всю деревню на уши поднял, а он здесь еще и злопыхает…

— Какой человек? Что ты мелешь?!

— Так Ольга и подняла. Всех, ясно? И Ваню Алкаша, и таджиков своих, всех!

— Что за бред?..

— Вот тебе и бред! Она чуть с ума не сошла! Такая вся, как генерал: ты туда едешь, ты туда… Всех отправила Никиту искать.

Макс моргнул. Его не покидало ощущение нереальности происходящего. Что это? Мираж? Сон? Галлюцинация? Еще вчера Наташка выла, что Ольга, шалава такая, Никиту украла, теперь грудью встала на защиту чертовой отельерши. И поди после этого поверь, что где-то в подвале гостинице нет ведьминого котла.

— Иди, неси, говорю! — прикрикнул Макс. — Еще у коз нечищено.

— Козы, козы… Такого человека обижаешь! — проворчала Наташка и предусмотрительно скрылась за дверью, прежде чем Беглов успел что-нибудь в нее кинуть.

Всю деревню Ольга подняла? Как же… Наверняка, Наташка по обыкновению преувеличивает. Слухи, сплетни — вот ее излюбленное занятие. И отыскивать зерно правды в груде бабской бестолковости Макс не собирался.

Он покормил завтраком Никиту и оделся уже на сыроварню, как на крыльце столкнулся с Наташей.

— А ее и нет, — с торжествующим видом сообщила она.

— Кого ее?

— Ольги. Уехала. Машину мою вчера пригнала, а потом сразу и уехала. Светка говорит, только в отель заглянула, пять минут с начальником переговорила — и все.

— Скатерью дорожка, — хмыкнул Макс и направился на сыроварню.

С этой всей возней дел накопилось по горло. Ясен перец, она уехала. А зачем терять время? Якиманка свободна. Наверное, шефу доложила обо всем — и скорее на любимую работу. Оно и понятно, там без нее Лена наворотила всякого. И теперь Оля на белом коне, как спасительница… Губа не дура, еще и зарплату себе поднимет. Умница! После такого все схемы бывшей показались Максу сущим пустяком. Нет… Ольга сумела обскакать всех. Еще и так сделать, чтобы местные считали ее самой добродетелью.

И это, надо сказать, вышло у нее отменно. Не успел Беглов натянуть халат, как на него обрушился Серега. Обычно парень немногословный, теперь аж растекался в дифирамбах Ольге. И как она вчера собрала людей. И как лихо придумала, что Никита будет искать тепло и телефон. И как всех разделила на пары и прямо по карте… Тьфу, зараза! Пришлось пригрозить работнику увольнением, но даже после такого мужик измучил Макса косыми взглядами, полными молчаливого упрека.

К шести часам вечера, после визитов Вани Сидорова и Малого с супругой, Беглов растерял остатки терпения. Он отпустил Наташку, скачал новый фильм Никите, у которого от одного упоминания Ольги глаза светились восторгом, а сам уселся с кружкой пива перед телевизором. Надеялся спокойно посидеть, прийти в себя и отдохнуть от назойливых односельчан.

Не тут-то было! Едва он поднес к губам запотевшую кружку и включил запись матча, как услышал звонок в дверь. Медленно выдохнул, призывая весь свой такт и гостеприимство, вышел в прихожую.

На крыльце стоял пожилой человек с маленькой собачкой на руках. Здесь, в Букатино, этот седовласый джентльмен с аккуратной стрижкой, в сером драповом пальто и небрежно повязанном шарфе казался нонсенсом. Почти таким же, как и его зверушка в курточке и штанишках. Тот самый старик, с которым Макс повздорил как-то вечером в отеле. Отец Ольги Шорох. Худшего гостя Беглов представить себе не мог.

— Гостиница там, — холодно произнес он и кивнул в сторону «Венеры Рояль».

— К сожалению, я здесь не по ошибке, — в тон ему ответил старик. — Я могу войти, или правила хорошего тона в этих краях — пустой звук?

Теперь Макс отчетливо видел, в кого Ольга была такой занозой в заднице. И все же отступил внутрь. Не то, чтобы его радовала перспектива говорить с ее отцом, но держать пожилого человека на улице в метель… До такого он еще не опустился. Несмотря ни на что.

Мужчина, который породил на свет предательницу, зашел, снял обувь и задумчиво огляделся.

— Да… — протянул он. — Не понимаю, что она в вас нашла.

— Что, простите? — напрягся Беглов.

— Нет-нет. Это я о своем. Где можно поговорить?

— Слушайте, я не настроен на долгие беседы. Хотите что-то сказать — говорите. И я никого не держу.

— Говорить я буду долго, — мужчина задрал подбородок точь-в-точь, как это делала Ольга.

— Вон диван, — обреченно махнул рукой Макс.

Если этот человек хотя бы вполовину такой же настырный, как его дочь, лучше уступить.

— Кстати. Михаил, — гость протянул руку.

— Максим.

— Не могу сказать, что очень приятно, но выбирать не приходится.

Михаил прошел в гостиную и устроился на диване.

— Разговор будет о моей дочери, — сказал он и поднял руку. — Прежде, чем вы снова попытаетесь выставить меня вон, я попрошу одного: выслушайте до конца. А потом сами решайте, что с этим делать.

— Хорошо, — вздохнул Макс и сел напротив. — Слушаю.

— Ольгу воспитывала мать. Мы со Светой развелись, развод вышел нехорошим… Да, тут есть и моя вина. Я встретил другую женщину. Света — специфический человек. Она капала Ольге на мозги, что я предатель, пичкала ее комплексами, как манной кашей… В общем, если бы я был поумнее, я поступил бы, как вы: забрал ребенка себе. Но я побоялся…

Макс слушал, не в силах пропустить ни слова. То ли у Михаила был дар повествователя, то ли в глубине души Беглов хотел узнать Ольгу. Понять, почему она предала его. И с каждой минутой до него доходило все отчетливее: она увидела в Никите себя. Брошенного ребенка, который всего-навсего пытался понять, почему с ним так поступили. Теперь он знал: доспехи железной леди — всего лишь маска, которую она надевала каждый день, чтобы оградить себя от внешнего мира. А внешний мир — от себя.

Она была замужем… Этого Макс не знал. Так вот, почему она так долго ни с кем не встречалась… Наказывала себя за измену?

— Она считает себя недостойной вас, — говорил отец Ольги. — Мне-то кажется, что все как раз наоборот… Но я слишком много задолжал ей. И хочу перед отъездом реабилитировать свою дочь перед вами. Не потому, что это нужно мне, а потому, что этого хотела бы она.

— Перед отъездом?

— Да, мой младший сын приедет за нами через час. Отель закрывается, вы разве не знали?

— Нет, но…

— Ольга уволилась.

— Разумеется, на Якиманке ее ждут с распростертыми…

— Нигде ее не ждут, — перебил Макса Михаил. — Она уволилась из «Венеры Рояль». Павел Борисович просил ее вернуться на Якиманку. После того, что вчера вскрылось… Отель в плачевном состоянии. Ей даже звонил этот еврей… Как его… Гершвин…

— Гейдман?

— Да. Лично просил. Она сказала, что не хочет иметь с ними ничего общего. Что уходит из гостиничного бизнеса вообще.

— Но ведь она хотела…

— Хотела, — кивнул Михаил. — Когда-то. Гордость ей не позволит лично сообщить вам, что она не заключала сделку с вашей бывшей женой. Не знаю, что вам наговорили, но Ольга советовалась со мной перед тем, как… Перед тем, как отвела вашего сына на встречу с мамой. И я просил не лезть. А она хотела, чтобы ребенок знал правду. В отличие от нее. Глупо? Да. Незаконно? Естественно. И все же она так поступила. Но уже тогда отказалась от предложения вернуться на Якиманку.

— Что-то я не понимаю… — нахмурился Макс. — Допустим, моя жена… Моя бывшая жена соврала насчет сделки. Но почему тогда Ольга мне ничего не сказала? Зачем связалась с Тимуром? И почему уехала отсюда, если Якиманка ей больше не нужна?

— Тимур? Не смешите, ради Бога. Там никакой связью и не пахло. Она просто не хотела жить рядом с человеком, который ее ненавидит. С вами. Она влюблена по уши, поэтому творит, Бог знает что.

— Она? Влюблена?! — Макс сам не понял, почему от этих слов что-то дернулось внутри.

— А вы этого до сих пор не увидели? Все хуже, чем я думал… Она привязалась и к вам, и к вашему ребенку. И между отелем, любовником и чужим мальчиком выбрала именно его. Знала, что вы никогда ей не простите. Она и сама не может себя простить. В тот вечер, когда вы ушли… — Михаил покачал головой. — Я думал, она этого не перенесет. Но она сильная! Она собрала всех, нашла вашего сына. Что бы вы там себе ни думали, она исправила свою ошибку. И уехала.

— Могла ведь все сама объяснить…

— И попросить прощения? Признаться в своих чувствах? — Михаил усмехнулся. — Мы точно говорим о моей дочери?

Это Беглову крыть было нечем. Он рассыпался на части. Одна его половина хотела немедленно ехать за Ольгой, притащить ее в свою пещеру, наказать как следует в спальне, и больше не отпускать. Другая взывала о здравом смысле. Он уже поверил однажды умной и хитрой женщине. Чем все кончилось? Его предали. Даже если из благородных побуждений. Все равно — предательство есть предательство. Она сознательно за его спиной отвела Никиту к матери… Да, в итоге все хорошо закончилось. Может, даже лучше, что парень сам понял, что к чему. И никогда не обвинит отца в разводе. Но…

— Я не буду просить за нее, — Михаил встал и прижал к себе игрушечную собачку, — Я донес до вас информацию. Делайте с этим, что хотите. По крайней мере, теперь я спокоен. Если вы любите ее так, как она любит вас, вы простите. Если не сможете простить, значит о любви нет и речи. И в таком случае будет даже лучше, что больше она вас не увидит.

Михаил ушел, а Макс так и остался сидеть перед выключенным телевизором, силясь осознать, что делать дальше. Но решение не приходило. Неделю он не мог думать ни о чем другом. Срывался на работниках, на животных. Больше всех доставалось молоденькой козочке Ольге. Нет, не физически, а морально. Бедное парнокопытное целыми днями выслушивало потоки сознания Беглова. То жалобы, то обличительные монологи, то загадочные откровения. Еще бы немного, и коза начала бы планировать побег, но, к счастью, спустя семь дней нравственных метаний Максу позвонил Гейдман.

— Вам удобно разговаривать? — вежливо осведомился он, когда Беглов ответил на звонок привычным в последнее время раздраженным «да».

— Да, — снова отозвался Макс, на сей раз уже чуть спокойнее.

— Я бы хотел обсудить продажу земли в Букатино. Слышал, вы претендовали на этот участок до того, как мы выкупили его под отель?

— Было такое. А откуда вы знаете?

— Мы сейчас проводим собственное расследование. После исчезновения вашей бывшей супруги…

— Исчезновения?

— Косицына по нашим данным вылетела в Венесуэлу, — сообщил Гейдман.

— Куда?!

— Она быстро сообразила, что к чему. Выбрала страну, где нет экстрадиции в Россию, пока мы не передали материалы в прокуратуру… Тем не менее, расследование мы продолжаем. И есть мнение, что прячется она не только от прокуратуры.

— Не сомневаюсь. Но почему вы решили продать землю? — спросил Макс. — Я не силен в гостиничном бизнесе, но даже я вижу, что отель перспективный…

— Возможно. Но махинации Косицыной поставили нас в невыгодное положение. Сами понимаете, в стране кризис, и долгосрочные вложения мы сейчас не можем себе позволить. А наша бывшая сотрудница, Ольга Шорох, возможно, вы встречались в Букатино, когда она руководила стройкой… Так вот, она посоветовала обратиться к вам. Сказала, что оперативнее нам покупателя не найти. К тому же, близится новый год, новый финансовый период… Сами понимаете. Чем быстрее, тем лучше. Что скажете?

— О какой сумме идет речь?

И Гейдман озвучил сумму. Макс мог ее потянуть. Без дальнейших вложений в бизнес, впритык. Но мог.

— У меня есть время? — спросил он.

— Два дня, прежде чем мы выставим землю на открытую продажу. Так что решайте. Можете подъехать на Киевскую в наш центральный офис, обсудим лично.

Гейдман отсоединился, а Макс еще какое-то время держал стихший телефон около уха. Он все думал про Ольгу. Это ведь не просто так? Это что-то значит? Она сдалась и выбросила белый флаг? Отдала ему землю, ушла из отеля… Он победил. Тогда почему не ощущал ничего, даже близко похожего на радость?

Чтобы хоть как-то утрясти мысли, он вышел на улицу, побрел за калитку… И ноги сами понесли его к запертым воротам отеля. Сколько раз он хотел, чтобы здесь и не пахло гостиницей? Сколько раз мечтал выхватить землю из рук Ольги? Ну, вот оно. Само плывет на блюдечке. Купит еще скотины, расширит линейку молочной продукции… Тьфу! Все эти планы теперь на вкус были, как пригоревшая овсянка. Максу не хватало эмоций, перепалок, постоянной борьбы… Без этого он загнивал изнутри, сам себя поедом ел. Куда приятнее было, когда этим занималась Ольга!..

Зачем ему еще козы? А коровы зачем? Ну, даст он работу еще трем-четырем работникам. А Шурочка со своим рукоделием? А Ваня Сидоров? Так и будут прозябать здесь, пока их таланты не превратятся в прах?

Случилось страшное: ферма перестала интересовать Макса. Теперь он смотрел на Букатино глазами Ольги и видел глушь. Ни переспектив, ни радостей жизни. Белое поле налево, белое поле направо. Кому захочется здесь торчать? Только людям, уставшим от городской суеты. Пару недель в году, не больше. Взглянуть на то, как живут за МКАДом, как доят коз и варят сыр, и благополучно уехать…

Стоп! Эта мысль заставила Макса замереть. Точно! Все это время он, как дурак, соревновался с Ольгой. Кто победит: ферма или отель? Но почему обязательно «или»? И как так вышло, что ни один из них, таких опытных и проницательных дельцов, не додумался до этого раньше?!

Впервые за последнюю неделю Макс улыбнулся. Сам себе. Широко и довольно. Нагнулся, слепил снежок и метко попал им прямо по центру гостиничных ворот. Беглов отчетливо знал, чем займется в ближайшие сутки.