Глава 10

— Максим Степанович, мне необходимо с вами срочно переговорить, — голос учительницы жег ухо, как ватка с камфорным спиртом.

— Что случилось? — уныло спросил Макс.

— Это не телефонный разговор. Жду вас сегодня после уроков.

Худшие опасения отца начинали сбываться. Сначала ребенок подрался, потом стал грубить и закрываться в комнате, и теперь вот снова на ковер. И даже предупредили заранее, прошлый раз такого не было! Видать, и правда что-то серьезное.

В школу Макс ехал быстрее обычного. Не то, чтобы не мог дождаться встречи с палачом от образования, но с детства предпочитал быстрее сдирать пластырь. Чем неприятнее процедура, тем скорее лучше с ней закончить.

Он ожидал увидеть сына понурым. Если натворил что-то по-крупному, наверное, теперь и вовсе разговаривать не захочет. Никита всегда щетинился в ответ на критику, какой бы справедливой она ни была. Однако парень развалился на стуле рядом с охранником и с довольным видом подбрасывал и ловил мяч-попрыгунчик. Было ощущение, что ребенок собрался в аквапарк, а не ждет пистонов от училки.

Макс замер, не зная, что и думать. Ему было, конечно, радостно видеть сына в хорошем настроении, что не так уж часто случалось в последнее время. Но получать удовольствие от собственных проступков? И наказания? Это что-то новенькое. Что дальше? Искать острых ощущений в детской комнате милиции, или как там несчастные жандармы называют себя по новому законодательству?

Училка материализовалась из ниоткуда.

— Максим Степанович, пройдемте в мой кабинет, — сухо сказала она.

Возможно, Беглову показалось, но отчего-то он ощутил, что агрессия направлена именно на него, не на ребенка. ПМС? Климакс? Господи, ну если уж ты создал баб несовершенными, неужели нельзя было предусмотреть для них отдельные резервации?

— Иду, Э… — он запнулся.

— Элина Сергеевна, — шепотом подсказал Никита и задорно подмигнул.

Что за чертовщина?! Неужели случилось самое страшное — наркотики?!

К счастью, учительница не стала томить отца-одиночку в неизвестности, а приступила к обвинениям, едва прикрыв классную дверь.

— Я с уважением отнеслась к вашей семейной истории, — она усадила Макса за парту, которая отчаянно жала ему в коленках, и грозно нависла сверху. — Вы решили не посвящать меня в детали. И я могу это понять! Но я бы убедительно попросила вас решать проблемы с супругой вне стен школы.

— Что?..

— У меня нет ни малейшего желания влезать в эти игры! Я знаю, к чему это приводит. Вы начинаете тянуть друг на друга ребенка, как одеяло. Один увозит сына, другой потом пишет заявление о похищении… А виноват в итоге кто? Классный руководитель! Мне, по-вашему, нужны проблемы с полицией и органами опеки?

— Что вы такое несете? — не сдержался Макс.

— Следите за своим тоном! Вы предоставили документы, что являетесь единственным опекуном! Они что, фальшивые?

— Нет!

— Тогда что ваша супруга сегодня делала в школе?

— Моя… — Макс хотел было встать, но ноги не слушались. — Моя супруга?

Внутри все похолодело от ужаса. У нее кончились деньги? Она решила отхватить что-то еще? Или взыграл материнский инстинкт? Макс мысленно расхохотался. Да неужели! Скорее она уйдет в монастырь, чем вернется к сыну. Тогда что? Шантаж? Узнала, что он получил ссуду на расширение бизнеса?.. Чертова тварь!

— А вы не знали? — учительница неодобрительно цокнула. — Я так и думала. Она приходила после обеда, ваш сын познакомил ее с одноклассниками. И она ушла. Вы ведете разборки и передел, а страдает от этого мальчик. И не мне судить, но я представления не имею, что могло вас заставить отобрать ребенка у этой женщины! Мне она показалась достойной и вполне адекватной. И Никита… Он сразу расцвел! Это жестоко! И ни один судья бы не позволил разлучить мать с сыном! По крайней мере, законно…

— Не было никакого суда.

— Ну, разумеется! — она с ненавистью взглянула на него сверху вниз. — Я должна немедленно переговорить с директором. Я не позволю незаконным делишкам…

— Она сама отказалась от опеки над Никитой, — Макс начал терять терпение. — С чего бы ему радоваться? Он даже не помнит, как она выглядит!

— Я бы не сказала. Было похоже, что они рады друг друга видеть и общаются не впервые. Я имею в виду сознательный возраст.

Это уж совсем дичь. Чтобы его жена тайком приезжала в такую глушь и тайком же виделась с ребенком? Только в параллельной вселенной. Если бы случилось чудо в этой реальности, и ей захотелось бы вернуть себе права на сына, она бы приехала на кабриолете под звуки фанфар. И непременно с полным освещением истории в прессе. Макс так и видел ее в эфире скандальных шоу на центральном канале, утирающую лживые слезы среди заблудших пэтэушниц и брошенных звездных жен.

— Я вижу эта ситуация стала для вас неожиданностью, — Элина Сергеевна отошла, наконец, к своему столу и разместилась в кресле. — Поэтому прошу сначала разобраться со своей женой вне стен школы. Прийти к согласию. А потом мы проведем встречу вместе с директором, и вы оба подпишите необходимые документы. И прошу сделать это в кратчайшие сроки. Иначе мы поставим вопрос ребром.

Макс не стал пускаться в диспут. Сказанул бы лишнего этой всезнайке, потом бы точно Никиту выгнали из гимназии. А ничего лучше в этих краях не найти. Поэтому, пусть Беглов и не отличался образцовым терпением, ради сына готов был прикусить язык.

К тому же, новость ударила в самое больное место разрывным снарядом. Он не был готов к встрече с бывшей. К разговору. Не сейчас. Вообще никогда.

И все же пришлось доставать телефон. Все его существо протестовало против любого контакта с ней. Но номер она не изменила.

— Алло, — мурлыкнул ненавистный голос.

— Это я.

Тишина. Он даже отнял телефон, взглянул на экран: нет, связь не пропала.

— В чем дело? Деньги нужны? — а вот и они, знакомые интонации из пекла.

— Я думал, как раз наоборот. Зачем ты приезжала?

Снова пауза.

— Беглов, ты в себе? Что я забыла в твоей дыре?

Ну, вообще-то не что, а кого. Но об этом Макс говорить не стал: бесполезно. Да и не для того звонил.

— Уверена?

— Так и знала, что рано или поздно ты сопьешься!

— Рад, что ты добром здравии.

Он сбросил звонок и его передернуло. Она не врет — в этом сомнений не было. Тогда кто приходил в школу? И с чего Никитосу быть таким довольным?..

— А ну-ка, поди сюда! — он поманил сына, удержавшись от искушения взять его за ухо в присутствии охранника.

— Да что я сделал?! — искренне удивился парень.

— Сейчас же! — Макс едва не рычал.

Невероятными усилиями дотерпел до машины, там лично пристегнул сына, чтобы тот никуда не сбежал.

— Какого черта ты устроил в школе?! — угрожающе спросил он.

— Да ничего такого…

— А что за история с визитом твоей матери?!

— А, это… — Никита с облегчением махнул рукой. — Просто прикол.

— Какой еще… — Макс с трудом держался в рамках цензуры. — Какой прикол?!

— Ну… Помнишь, я тебе рассказывал про эту Евангелину? Она меня прессовала. И я решил утереть ей нос. Ну, типа у меня и мать есть, и она богатая… Ну, все такое.

— Ты в своем… Какая мать? Кто приходил в школу?

— Ну… Только не злись, окей? Ольга Михайловна. Ну, эта, которая отель строит. Ты еще говорил, что она моего Терри сперла, а она никого не сперла. Зачетная тетка.

Ольга? Что он пропустил вообще? Когда она успела подобраться к его ребенку?! Ну и змея… Отвлекла заигрываниями с местными, а сама исподтишка ударила по самому ценному!

— Эй, я же просил, не злись! — Никита безошибочно угадал перемену настроения. — Она тут ни при чем. Проспорила — и все. Она и сама не хотела.

— Проспорила?!

— Ну да. Мы поспорили, что она за неделю сможет перейти на «ты» с Павлом Семенычем.

Макс не смог не улыбнуться. Да, внутри все еще кипела злость, но на «ты» с Павлом Семенычем?.. Она была обречена.

— Чья идея? — коротко спросил он, пряча улыбку.

— Моя. Только не надо ругать Ольгу Михайловну!

— Ты хоть представляешь, что натворил? — Макс покачал головой и устало откинулся на спинку сиденья.

— Ну, подумаешь… Наврал, да. Но не настолько эпично, чтобы устраивать из-за этого трагедию.

— Не настолько эпично?! — Макс закрыл лицо руками. — Господи, что я упустил? Ты приволок в школу чужого человека и сказал учителю, что это твоя мать. Не настолько эпично?! Лучше б ты поколотил десять одноклассников.

— Мы оба знаем, что это нереально. И ничего я Элине Сергеевне не говорил.

— А с чего она тогда, по-твоему, меня песочила?

— Вот и я удивился… Она вообще не сказала, что собралась тебя песочить. Ну, или какая-то фигня про успеваемость…

— А что, у тебя еще и фигня с успеваемостью? — Макс едва не застонал.

— Ну… Не прям уж так…

— Ну… — парень отвернулся к окну.

— Сколько, Никита?

— Одна. Вторая пока не в электронном журнале.

— За что?!

— Да там… По английскому… — Никита сделал честные глаза. — Не нервничай, я все пересдам ей.

— Сначала мне все сдашь. Слово в слово… Паразит, ни на секунду нельзя отвернуться!

— Ага, на секунду! Я вообще тебя не вижу! То коза, то птенцы, то новая рецептура сыра… Неудивительно, что я расту, как сорняк.

Макс онемел. Что за упреки? Откуда эта неблагодарность? Да он кишки наизнанку выворачивает, чтобы сын жил достойно, и вот что получает в ответ!

— Ты… — он с трудом подбирал слова. — Как ты?!.. Я вкалываю, как ломовая лошадь!

— Ну и вкалывай, я же тебе ничего не говорю! — возмутился Никита.

— Вот именно! А мог бы сказать элементарное «спасибо»!

— Спасибо! — выпалил парень, и благодарность в его тоне даже близко не прозвучала.

— Так, мы еще поговорим, — Макс пристегнулся и включил зажигание, пока ссора не приобрела вселенский масштаб. — А пока объясни внятно, с чего тебе пришло в голову звать Ольгу Михайловну? И почему именно ее? Ты, как будто, не знаешь, что мы с ней, мягко говоря…

— Враги? — Никита хмыкнул. — Все об этом знают. Но больше было некого. Из деревни я не выезжаю почти, а у нас в Букатино… Ну не тетю Наташу же звать! Или тетю Валю! Засмеют еще больше.

— Глупо судить людей по внешности. Зато они гораздо добрее и человечнее…

— Это ты Евангелине скажи! Слушай, ты меня учил самому решать проблемы. Вот я и решил! — резонно заметил Беглов-младший. — Ольге Михайловне это ничего не стоило. Зато теперь все заткнулись! Она шикарная! Пахнет от нее вообще улетно. Она пришла на своих каблуках, в пальто… Такая… Как будто из кино. У всех челюсти повыпадали. Ну и я типа всем сказал, что она так-то во Франции живет. У нее там контракт на много лет. А я сам захотел с тобой остаться. Ну… Типа ты не переживешь… И у меня аллергия на городскую пыль. Короче. Ты бы их видел! И особенно Евангелину! Она прям взбесилась… Наверное, и настучала училке… Да ты не парься! Скажи Элине Сергеевне, что мама приехала и уехала. Ей-то не все равно?

Чудесная логика! Вот бы и правда жизнь была устроена именно так. И как сказать Никите, что из-за глупой детской выходки пришлось звонить его настоящей матери? Что теперь придется как-то улаживать формальности? Макс молча следил за дорогой. Пожалуй, лучшим решением будет прийти им втроем на очную ставку с Элиной Сергеевной. Ему, Ольге и Никите. Эти двое признаются в своей выходке. Ольга предъявит документы. Никита получит по заднице. И на этом инцидент будет исчерпан. Одно но: для этого придется снова идти к Ольге. А она… Она скорее съест ежа, чем хоть как-то поможет Максу. Она и Никите, вероятно, подыграла не по доброте души, а потому, что проспорила.

Вообще, история вызывала у Макса много вопросов. С чего бы Ольге в принципе возиться с Никитой? Она должна была знать, чей он сын. Так может, просто хотела зайти с тылов и ударить побольнее? Чтобы взрослый человек ни с того ни с сего ввязался в детский спор на желание? Ну, ерунда же! Полная околесица. Тем более, для такой меркантильной и расчетливой акулы бизнеса.

А если весь спор был только видимостью? Конечно, она догадывалась, что учитель потребует от Макса объяснений. Свяжется с настоящей матерью мальчика. И это худшая месть, какую только мог породить извращенный мозг злобной обиженной женщины.

Теперь Беглов оказался между двух огней. Либо вызывать сюда бывшую и идти с ней на поклон к директору гимназии, чтобы уладить все недоразумения, а это чревато не только скандалами и истериками, но и большими тратами: с пустыми руками она бы из этой ситуации не вышла. Либо унижаться перед Ольгой. Ползти к ней на пузе, просить об услуге… И остается только гадать, чего эта стерва потребует взамен. Да и один ее вид заставлял Макса вспоминать о собственной несдержанности. О том, что он напал на нее, как лось во время брачного гона, а чувство стыда Беглов ненавидел.

Впрочем, не родился еще на этом свете человек, которого бы Макс хотел видеть меньше, чем свою бывшую супругу. Поэтому между двух зол выбрал меньшее: Ольгу. К ней он отправился сразу же, как только усадил сына за уроки и тщательно проверил дневник. Не хватало тут кое-кому родительского внимания? Получите сполна. И лишь, когда Никита с ностальгией вспомнил о временах «запущенности», Макс с чувством исполненного родительского долга двинулся к Ольге.

Стройка стихла, рабочие ютились в бытовках, а в доме светилось только одно окно. На сей раз Анзур не стал никому докладывать, просто, узнав гостя, махнул в сторону главного здания и растворился во мраке.

За несколько дней отсутствия Макса пейзаж радикально изменился: доски сменились на широкие дорожки, забор поражал величием кирпичных опор и острых кованых пик. Внешняя отделка здания была завершена, по всему крыльцу уютно горели маленькие фонарики, развороченную землю прикрывал рулонный газон. И если не вглядываться вглубь участка, то ничто бы здесь и не напомнила о той разрухе, которую сотворили здесь пару недель назад. Какими бы смешанными ни были чувства Макса, он понимал: лучше управляющих он еще не встречал.

В ответ на его стук внутри что-то громыхнуло, зашуршало и затопало.

— Погоди, Анзур, я что-нибудь накину… Черт… — снова грохот, торопливые шаги и, наконец, дверь распахнулась и Макса ослепил яркий свет.

На пороге стоял совершенно незнакомый человек. Нет, формально это была Ольга, но сейчас у Беглова язык бы не повернулся назвать ее Маргарет Тэтчер Букатинского уезда. Разве что, за внешнее сходство с железной леди. Лицо опухло, под глазами пролегли синие круги, нос покраснел, а губы ссохлись.

— А это ты… — далекое от радости выражение только усугубило картину. — Ты же понимаешь, что я тебя ночью в дом не пущу? — она чихнула и уставилась на него осоловевшим взглядом. — После того случая…

Интересно, она догадывается, что даже страстно влюбленный в нее мужчина сейчас повременил бы с ласками? Потому что ее фотографию можно было бы показывать молоденьким солдатам, чтобы служилось легче и не думалось ни о чем, кроме Родины-матери. Но остатки вежливости не позволили Максу произнести это вслух. Вместо этого он миролюбиво поднял руки.

— Я собираюсь воевать с тобой. И брать тебя силой.

Она поморщилась, как от головной боли, и потерла виски.

— Ну и выражения… В областной библиотеке есть только книги Барбары Картленд?

— Кого?.. — смутился он

Может, он вообще пьяна и время для разговора не лучшее? Бедолага! Вдруг и ей овладел национальный недуг?

— Неважно, — отмахнулась она. — Зачем пришел? Я не настроена…

— Это по поводу Никиты.

Она замерла на полуслове и отступила внутрь.

— У тебя пять минут, — предупредила она, закрывая за ним дверь. — И только потому, что мне чертовски холодно тут стоять.

По сравнению с улицей в доме было, конечно, теплее. Но стоило Максу снять куртку, как он зябко поежился. Да и сама хозяйка куталась в огромную шерстяную кофту поверх халата.

— Это все из-за второго этажа, — пояснила она. — Ударили заморозки, а котел привезут только на следующей неделе. Там не стоят двери, все тепло уходит по лестнице вверх… Электрические обогреватели не спасают.

Макс не верил своим ушам. Впервые Ольга на что-то жаловалась. Нет, она не канючила, просто спокойно объясняла ситуацию. Но до этого дня она бы ни под какими пытками не созналась, что у нее что-то идет не так.

— Ну, говори, — она поплотнее запахнула кофту и скрестила руки на груди.

— Может, пойдем в теплую комнату? Ты, кажется, заболеваешь.

— А там ты уложишь меня в кровать? — она смачно чихнула и высморкалась в скомканный многострадальный платок. — Не дождешься.

Макс едва не расхохотался, но все же позволил ей сохранить образ недоступной красавицы.

— Я по поводу того, что сегодня случилось в школе, — он решил сразу перейти к главному.

— Опять будешь обвинять? — она вскинула подбородок и на мгновение зажмурилась, видно, голова пошла кругом от резкого движения.

— Сядь.

— Нет, спасибо! Давай проясним: меня попросил Никита. И я понятия не имела, зачем ему это надо… То есть я не планировала его похищать или втереться в доверие, чтобы тебе насолить. Хотя ты… Ты даже хуже, чем я думала.

— Не собираюсь я никого обвинять! — Макс начал выходить из себя. — И что это еще значит?

— Я про Ивана, моего мастера. Думаешь, я не узнаю, кто его споил?

— Твоего мастера? Ты его что, купила?

— Наняла! И это не твое собачье дело! — она снова высморкалась и закашлялась. — Ты поступил подло, и я тебе это с рук не спущу…

— Так ты из-за этого с Никитой сдружилась?..

— Говорю же: нет! — она отошла к дивану и присела. — Я не хотела, чтобы ты вообще про это узнал. Так и думала, что все неправильно поймешь!

— Тогда объясни, — спокойно попросил он. — А Ваню обсудим отдельно.

— Он… В смысле, Никита, — Ольга бессильно откинулась на спинку. — Он пытался написать на моем заборе, что я — живодер.

— Что?! — Макс не находил слов.

— Не психуй, — отозвалась она тем же тоном, что и Никита несколько часов назад. — Мы во всем разобрались. Он оттер. И даже дал мне совет, к кому идти с забором.

— С каким забором?

Она вздохнула.

— Беглов, ты в какой деревне живешь? Закрылся у себя на ферме… — Ольга шмыгнула. — Я же отдала старый забор отеля, чтобы поставить по краю огородов.

Эта новость застала Макса врасплох. Хитра, чертовка! Какой ловкий дипломатический ход! И он бы аплодировал стоя, не будь это его враг. Нет, все же он умудрился ее недооценить.

— Выкуси, — торжествующе ухмыльнулась она, но смех перешел в глухой кашель.

— Видимо, когда мой сын сдавал тебе пароли и явки, ты умудрилась с ним еще и поспорить?

— Именно так, — сипло ответила она, утирая слезы. — Извини, я когда долго говорю, начинаю кашлять. Еще днем была нормальная, приехала из школы и пока контролировала плитку… Видимо, продуло.

Даже Макс никогда не был таким двинутым трудоголиком. На всю голову. Зачем ей прораб, если приходится простуженной торчать на улице и контролировать каждое движение рабочих? Отелю, конечно, повезло с управляющим, но если она им нужна на долгий срок, лучше выделить ассистента, который будет привязывать ее к кровати всякий раз, когда она подхватит вирус.

— В общем, он попросил меня приехать в школу, — продолжала Ольга. — Клянусь, я понятия не имела, зачем! И когда он сказал… Мне стало жалко его, ясно? Я смотрела на него и не могла отказать. Думай, что хочешь.

Макс и хотел бы разозлиться, но прекрасно понимал, о чем она говорит. Никита умел делать такие жалостливые глаза, в сравнении с которыми проиграл бы даже бездомный котенок. Хитер пацан! Кажется, недели без телевизора ему будет мало.

— Я бы и не злился, — устало объяснил Максим и облокотился на косяк. — Но об этой истории узнала учительница. Она решила, что ты — настоящая мать Никиты.

— Разве она ее никогда не видела?

— Нет, — признался он неохотно. — Моя бывшая давно отказалась от опеки над сыном. Даже он ее не помнит.

— И какое до всего этого дело учительнице?

— Спроси что попроще! Она боится, что мы начнем отбирать друг у друга ребенка, похищать его… Не знаю, что еще. Но эта война может отразиться на школе. Они блюдут свою репутацию, как старая библиотекарша — девственность.

— Фу… До чего ты… Мерзкий!

— Только не включай женскую солидарность!

— От меня теперь что требуется?

— Надо завтра прийти вместе к учителю и сказать: так, мол, и так, мы пошутили, вот все документы.

— Когда я должна там быть?

— Я утром повезу Никиту и захвачу тебя. Нормально? Ты без четверти восемь сможешь быть готова?

— Без проблем.

Вид ее, конечно, говорил об обратном, но Макс предпочел поверить. Ему не терпелось как можно скорее забыть о досадном недоразумении. К тому же, меньше всего ему нравилось испытывать к Ольге симпатию. Считать ее врагом — пожалуйста, но сочувствовать… Это выбивало Беглова из колеи. Он поспешил накинуть куртку, чтобы вернуться домой, но совесть заставила его задать еще один вопрос.

— Тебе никакие лекарства не нужны?

— Я в порядке, — она поднялась, чтобы его выпроводить. — Я вообще никогда не болею. Утром буду, как огурец.

Однако, как выяснилось утром, с этим заявлением Ольга погорячилась. Когда Макс без четверти восемь постучал в дверь, ему никто не открыл. Он колотил и колотил, и уже начинал нервничать, что сын опоздает в школу. Пришлось звать прораба с запасным ключом. Они поспешили в спальню, и одного взгляда на кровать Ольги Максу хватило, чтобы схватиться за телефон.

— Элина Сергеевна, — торопливо произнес он, когда учительница ответила на звонок. — Никита Беглов сегодня не придет в школу.