Глава 9

Совершив рейд по мебельным фабрикам, Ольга вернулась затемно. Хотела еще договориться с местным питомником садовых кустарников и деревьев, проконсультироваться насчет проекта московского ландшафтного дизайнера. Но здесь, в области, люди как будто шевелились медленнее. В Москве она бы за тот же промежуток времени успела втрое больше. А тут каждый продавец будто имел в генеалогическом древе финнов или эстонцев.

— Сейчас, минуточку, — протяжно говорили они. — Я поищу для вас каталог…

И еще час ожидания. Из первого офиса Ольга просто уехала, решив наказать компанию за нерасторопность. Но на третьем поняла: это другой ритм жизни. И ей, стремительной, резкой, было тяжко приспособиться.

Времени терять Ольга не умела, поэтому все бездарно профуканные минуты пускала на размышления. Даже успела в Интернете поискать новый забор и договорилась об установке на понедельник. А за выходные ее работяги демонтируют старое уродство. Впрочем, даже в спешке поставленные профлисты Ольга терять не собиралась. Ей пришла в голову прекрасная мысль: отдать их деревенским. Земельные участки за домами, отведенные под сельхоз нужды, были огорожены покосившимися серыми досками. Она специально проверила: хоть пальцем дырки ковыряй, до того древесина трухлявая. А у нее бесплатно новый профлист. Аккуратно, долговечно… Другое дело! И с вывозом заморачиваться не надо, и людей расположит, и для будущих клиентов — картина сельского достатка. Красота!

И все же дел оставалось настолько много, что сколько бы Ольга ни работала, ее не покидало ощущение, что хлопот меньше не становится. Ей казалось, что кроме нее отель никому не нужен. Таджики вели себя, словно полгода медитировали в Мьянме: на их просветленных лицах отображалось блаженное умиротворение. Успеют они в срок, нет ли… Суетность бытия, мешающая нирване. А Ольгу, как и всякого хронического москвича, чужое спокойствие невероятно бесило. Прораб еще имитировал бурную деятельность, покрикивал на своих парней, те же молчали и неспешно возили кистью с пропиткой по дереву. К тому же, их приходилось постоянно контролировать. Вот и теперь, пока хоть что-то можно было различить в свете фонарей, Ольга вместо ужина отправилась на осмотр территории.

Домик стал уютным, веранду покрасили, закончили с отливами, громоотводом и водостоками. Оставалось выложить центральную аллею плиткой, перенести бытовки вглубь, чтобы к Новому году подготовиться к приему гостей. Через неделю привезут финскую сауну, в среду — бильярдный стол…

Стратегические размышления прервало странное шипение. Нет, не ежа или змеи… Как будто воздух под напором выходит через маленькую щелочку. Ольга замерла, прислушалась… Нет, рабочие уже сидят по домам, строительная техника выключена. Трубы целы… Тишина. Легкое перестукивание, снова шипение… Точно! Аэрозольный баллончик. Вот и первое столкновение с местными вандалами.

Ольга медлила не больше секунды. Потом бросилась к крыльцу, стараясь не поднимать шум, схватила фонарик и молоток — никакого другого орудия под руками не было.

Проскользнула, даже не скрипнув, в ворота и подкралась к углу, из-за которого доносились подозрительные звуки. Набрала побольше воздуха и резко выскочила, включив фонарь.

Она оказалась права: шипел баллончик с краской. Вот только в руках его держал совсем мальчишка, лет десяти-двенадцати на вид. Худой, прилично одетый… Нет, не из деревенских. И крупный нос, и сердитые серые глаза не оставляли сомнений: это сын Беглова. И надо отдать ему должное: он не испугался, не кинулся бежать и даже не вскрикнул. А только сверлил ее злым колючим взглядом.

— Что ты здесь делаешь? — менторским тоном осведомилась она и перевела фонарь на забор.

Там красовалась незаконченная надпись «ЖИВОД…»

— Это вы украли моего Терри? — мальчик и не думал отводить глаза.

— Я… что? Это маленькое чудовище? Он пришел в мой отель, разнес мои вещи и заляпал грязными следами новые полы. И тот факт, что уши и хвост до сих пор при нем, говорит о моем безграничном добродушии.

У Ольги возникло мощнейшее дежавю: интересно, у них семейное — обвинять ее во всех смертных грехах?

— А папа говорит, что вы хотели ему отомстить, — упрямо повторил мальчишка.

— Ну вот что, — она не стала оправдываться. — Мне нет дела до фантазий твоего папы. Наши с ним дела тебя не касаются.

— Будете ябедничать?

— Ты не конфетку в детском саду стащил, чтобы я ябедничала. Предлагаю тебе выбор. Либо я сейчас вызываю полицию за вандализм, либо завтра ты приходишь после школы на это самое место, и я выдам тебе все необходимое для очистки забора.

— А папа?

Ольга поежилась. Кажется, этот мальчишка тоже не горел желанием вмешивать отца. Еще бы: Макс опять придет, обвинит ее во всех грехах, устроит скандал, да и парню перепадет. Кто знает, как достается бедолаге. Интересно, где его мама?..

— Если ты в состоянии сам ответить за свой проступок, я могу ему не сообщать. Так что ты выберешь?

Ответ был предсказуем.

— Приду завтра, — буркнул мальчик.

— Ничего не забыл?

— Извините, — это слово он произнес едва слышно и с видимой неохотой.

— Чудесно. А зовут тебя как?

— Никита, — бросил парень и растворился в темноте.

Несмотря на выходку, Ольга ему сочувствовала. Жить с таким тираном, как Макс, наверное, было несладко. Неудивительно, что парень бунтует изо всех сил. Впрочем, Ольге некогда было думать о чужих семейных проблемах. Своих хватало.

На следующий день она даже забыла об инциденте: поставщик привез частично битую плитку, пришлось выяснять отношения, писать претензию… В общем, нервотрепка та еще. Поэтому когда пришел Анзур и сообщил о приходе какого-то мальчика, Ольга не сразу сообразила, о чем идет речь. Но стоило ей увидеть вихрастую макушку и серые глаза, так отчаянно напоминающие Макса, и дополнительных напоминаний не понадобилось.

— Анзур, дай-ка нам растворитель для краски. И респиратор.

Поди знай, вдруг Макс обвинит ее в нанесении вреда детскому здоровью.

— Отец в курсе, где ты? — на всякий случай, осведомилась она по пути к месту происшествия.

— Сказал, что гуляю с дочками дяди Сережи.

— Дяди Сережи?

— Наш работник. На сыроварне. У него девочки, — с неохотой пояснил Никита и резким движением откинул волосы со лба. — Они здесь самые нормальные.

Час от часу не легче! Теперь Беглов скажет, что она заставила его сына врать! Куда ни плюнь, он отыщет повод для упреков. Нет, фермер Ольге, конечно, категорически не нравился. Вздорный, жестокий… Такие деспоты хороши в дамских романах, когда они повыпендриваются, а потом примутся свою героиню носить на руках, посыпая шоколадками и розовыми лепестками. В жизни от грубиянов ничего путного не дождаться.

И, тем не менее, в войне Ольга не планировала заходить слишком далеко и вбивать клинья между Максом и его сыном. Как бы то ни было, семья — неприкосновенна, как пах в боксе. А играть по-грязному — удел слабаков. Тех, кто не может победить честно. И себя Ольга к таким не относила. Что уж там: она и без того вырвалась на две головы вперед, и пока Беглов со своими замашками доморщенного царька плетется в хвосте, она может проявить великодушие. По крайней мере, с его сыном.

Скрестив руки на груди, она наблюдала, как Никита оттирает надпись. Краска была хорошей: растворитель справлялся с трудом. И мальчишка тер изо всех сил, даже на волосы на висках потемнели от пота. И все же буквы постепенно исчезали.

— Думаете, я сбегу? — он на мгновение выпрямился и вытер рукавом лоб: в респираторе было жарко.

Ничего: натворил делов — разгребай. Тут Ольгу на жалость было не пробить.

— Да так, задумалась… — она склонила голову на бок и прищурилась. — А как ты считаешь, с кем лучше говорить насчет этого забора?

— Зачем? — нахмурился парень.

— Ты же понимаешь, для хорошего отеля такое не годится, — она указала на скучный профлист. — Я буду заказывать красивый забор. С широкими кирпичными столбами и ковкой. Нашла кузнеца… Будут острые пики, как у копий, а по бокам металлические листья плюща… Так вот. Хочу этот материал пристроить. Огороды- то кое-как огорожены.

Он усмехнулся каламбуру, и Ольге это понравилось: умный пацан.

— Это да, — кивнул он. — Весной со всех сторон подпирали.

— Так вот я и думаю: кому это лучше первому предложить? Кто тут у вас… Ну, как это в деревне называется… Староста, что ли? Я хочу, чтобы меня правильно поняли. Я не подлизываюсь, но ведь не пропадать же добру!

Она сама не понимала, зачем оправдывается перед ним. Но впервые за последние дни она видела перед собой более или менее адекватного собеседника, с которым хотелось поделиться. Столько планов — а она все носила в себе. И ни разу никто не похвалил ее идею. А ей, при всей внешней самодостаточно, приятно было иногда получать похвалу. В Москве ее деятельность хотя бы была на виду, а здесь? Таджикам плевать, деревенские в большинстве своем только и ждут, когда она облажается и сбежит. И огромные серые глаза, в которых зажглось любопытство, заставили ее разговориться, как девчонку.

— Если бы я хотел что-то такое провернуть… — Никита задумался, закусил нижнюю губу. — Лучше, наверное, к Павлу Семенычу. Он вон в том зеленом доме живет.

Зеленый домик выделялся на общем фоне не только цветом. Самый ровный заборчик, ухоженные кустарники, свежая крыша. Стеклопакеты. Сайдинг. Человек здесь обитал не богатый, но сытый. Как говорили раньше, зажиточный. Собственно, потому Ольга и оставила его напоследок: на такого произвести впечатление было бы сложнее. Вряд ли он испытывал острую нужду продать свежий улов… Наверняка, знал себе цену. Что ж, вот и задаче покрепче.

— Думаете, он несговорчивый? — спросил Никита, и Ольга удивилась его недетской проницательности.

— Была такая мысль.

— Ну, если боитесь с ним связываться… — пожал он плечами.

Вот пройдоха! Расколол ее, как фисташку. Она не выдержала и улыбнулась.

— Хочешь взять меня на слабо? — Ольга изогнула бровь.

— Больно надо, — ухмыльнулся парень.

— Окей, — кивнула она. — Вот тебе пари. Спорим, через неделю я с ним буду на «ты»?

— С Пал Семенычем? Да ни за что! Даже папа… — он замялся, веселость испарилась. — Извините.

— Да перестань, не такие уж мы и враги. Тем более, я уже ему показала, где раки зимуют. Ну что, по рукам?

— На что спорим? — Никита опустил респиратор и снял перчатку, чтобы пожать руку.

— Какие варианты? — она стиснул детскую ладонь и вдруг поняла, что мальчик мерзнет.

Бедолага! Вспотел, а она тут мучает его разговорами…

— Вы придете ко мне в школу! — выпалил он, и будто сам испугался своей наглости.

— Зачем?

— Надо так. Объясню, если проиграете.

— Отлично, — согласилась она и выпустила его руку. — А проиграешь ты — будешь наряжать мне елку.

— В смысле?

— К новому году! Я на праздники хочу первых клиентов принять. Дел невпроворот. А эти рабочие… Нет, тут вкус нужен. Так что?

— Есть.

— Вот и ладненько, — кивнула она. — А теперь дуй домой, пока не простыл.

— Так еще буква «Д» осталась…

— Дуй, кому говорят. А то придет твой папа и освежит надпись. И хорошо, если не у меня на лбу.

Никита фыркнул от смеха, вернул респиратор и побежал в сторону дома. Что ж, кажется, не все Бегловы официально перешли на сторону зла.

Насчет Павла Семеновича пацан не приукрасил ни на йоту. Мужик, что называется, цену себе знал, общался с легким предубеждением против всего на свете. Будто к нему стучатся свидетели Иеговы или пытаются продать пылесос.

— Зачем нам ваш профлист? — скептически поинтересовался он, сложив руки на брюшке, как перевернутый жук.

— Это абсолютно бесплатно. Сами посудите, мы экономим на вывозе, а вы…

— Так-так, с этого и надо было начинать, — хмыкнул Павел Семенович. — Хотите за наш счет скрыть какие-то делишки?

Ольга никогда не думала, что ей придется уговаривать кого-то взять что-то бесплатно. И все же Павел Семенович умудрился сломать ее стереотипы. Час! Час ее драгоценного времени на этого странного подозрительного человека. Как он шапочку из фольги еще не сделал себе — удивительно. Потому что камеру видеонаблюдения Ольга над крыльцом заметила. Кого снимал? Зачем?

Никита не мог этого не знать. Наверняка, сидит сейчас дома и смеется над ней… Семеныча не то, что через неделю, через год не удастся перевести на «ты». Да что там, Ольга не была уверена, что ему и деревенские-то «тыкают». Теперь придется проигрывать с высоко поднятой головой… А интересно, зачем Никита попросил ее о визите в школу? Что это ему даст? И почему он не попросит отца… Нет! Ольга тряхнула головой, унимая неожиданное любопытство. Чужая семья — чужие тайны.

Следующие несколько дней отняли у нее все силы. Высосали до капли, как голодный вампир. Мало того, что неприятности сыпались от каждого поставщика, а начальство звонило и обещало в скорости приехать с проверкой, так еще и одолела простуда.

Ольга пять лет не позволяла себе болеть. Ни разу. Стойко переносила и общественный транспорт, и самых разных клиентов. Прививалась современными вакцинами от гриппа, раз в год выезжала к морю и чувствовала себя огурцом. А с этим переездом совершенно забыла о профилактике — и вот результат! Одна единственная шмыгающая Валентина, супруга Федора, — и у Ольги засвербило в носу, запершило в горле, а в кровь будто впрыснули жидкого свинца. Хотелось забиться в уголок и никуда не вылезать. Но вариантов не было: ни ассистента, ни заместителя она еще не наняла. Ждала, пока к проживанию подготовят второй этаж, потому что не хотела жить с чужим человеком стенка к стенке. Да и питание пока обеспечить не могла… Сначала кухня и повар, потом — остальной персонал.

А с кухней опять пошли проблемы. Поставщик звонил каждый день и в красках расписывал, что плиты с вытяжками привезут завтра. Один единственный день отсрочки. Последний раз. И хорошо было бы их послать, но она в какой-то момент почувствовала смертельную усталость и не могла себя заставить искать другую компанию. Опять с нуля… Боже упаси. А чем тогда кормить руководство? И кто приедет? Все? Или только Павел Борисович? Хорошо бы еще и Ленусик: ночи здесь темные, тихие, а поля и леса — широкие. Закопать бы где-нибудь гниду, никто и не заметит.

Единственным, что держало Ольгу на ногах, был растворимый напиток от гриппа. Пила четыре раза в день, как в Москве кофе. И только после этого заставляла себя снова вскакивала в атаманское седло.

Разумеется, и спор с Никитой, и заказ у резчика по дереву, и история с профлистом вылетели у Ольги из головы. Она только велела таджикам сгрузить разобранный забор на окраине деревни и думать обо всем забыла.

Вспомнила, лишь когда лоб в лоб столкнулась с Павлом Семеновичем. Тот, видно, собирался по делам: вырядился в дубленку, в кепку с ушами на завязках и гордо полировал свой вишневый автомобиль.

— А, Ольга Михайловна, день добрый, — приветливо кивнул он. — Мы как раз заканчиваем с забором. Представляете, на всех хватило кроме Сидорова.

— Ивана? Столяра? — нахмурилась Ольга.

— Ну, не то, чтобы не хватило, — туг же исправился Павел Семенович. — Но с ним пока лучше не связываться.

— Как так?

— Скажем так… — Павел Семенович зачем-то оглянулся и понизил голос. — Он не в той кондиции.

— Но у меня же заказ… Наличники, вывеска…

— Ну, будете знать на будущее. Что поделать, что поделать…

Ольга поспешила к мастеру. Ей не верилось: как такое могло случиться? Ведь последний раз, когда она его видела, он был абсолютно трезв, даже обрадовался новым возможностям. С чего бы ему уходить в запой?..

— Ольга Михайловна! — окликнул ее звонкий голос.

Она обернулась: ее догонял Никита.

— Ты чего?

— Вы проиграли! — с ходу выпалил он, сверкая довольными глазами.

— Но как… — она прищурилась. — Ты что, следил за мной?!

— Нет, честное слово! Мимо проходил… И вспомнил, что прошла неделя… — парень замялся.

— Знаю я таких «мимокрокодилов»! Специально мне этого… жука подсунул?

Никита расхохотался.

— Папа так же про него говорит.

— Ну точно, специально! — Ольга покачала головой. — Сплошное надувательство!

— Ладно, как хотите… — Никита заметно сник. — Ясно же, что для вас это была шутка.

— Постой, — примирительно сказала она, когда он уже собрался уходить. — Я не отказываюсь. Проиграла — и проиграла.

— Что, правда?

— Правда. Когда мне надо приехать? И зачем?

— Это минут на пятнадцать. Приезжайте в любой будний день часа в два — у нас как раз обед заканчивается, потом внеурочка. И с папой не встретитесь, он меня забирает после четырех.

— А зачем? — настойчиво переспросил она.

— На месте скажу. Правда, от вас ничего такого не потребуется.

— Договорились, — она отстранилась, закрылась рукой и чихнула. — Извини. Я буду. Постараюсь завтра.

— Отлично! Я вам адрес кину в почтовый ящик, — Никита повеселел и, сунув руки в карманы, пошел в сторону дома.

А Ольге еще предстояло выяснить, что же случилось с ее талантливым самородком.

Ответом на этот вопрос стал запах. Когда на стук никто не отозвался ни в доме, ни в гараже, и она приоткрыла дверь мастерской, мощный перегар едва не сбил ее с ног.

Ольга умела держать себя в руках и сохранять невозмутимое выражение лица несмотря ни на что. И в гостинице случалось всякое: подвыпивших клиентов рвало на ковер, дети ходили под себя. И пусть в Венере Рояль работали вытяжки и автоматические освежители воздуха, подобные вещи так просто не выветривались. И никогда она не позволяла себе поморщиться, отвернуться или зажать пальцами нос.

Но тут не помогли бы никакие курсы актерского мастерства. С порога Ольга закашлялась, побрызгала духами на шарф и натянула его на нос. Пусть она уже почти ассимилировалась: ходила в утепленных джинсах и алом пуховике, рассчитанном на экстремальный альпинизм, косметичка по-прежнему всегда была при ней.

Ивана она заметила не сразу. Точнее, увидела бесформенную кучу на полу, но даже не догадалась поначалу, что это и есть ее неограненный алмаз. А вот когда куча издала странный звук, то ли хрюканье, то ли кашель, сомнений не осталось.

Мастер был в забытье. На лице засохли следы рвоты, на одежду было страшно смотреть. Кругом валялись бутылки, от штанов разило мочой. Лицо посерело и осунулось, щеки покрылись щетиной. Она попыталась его коснуться, но сама чуть было не стала жертвой тошноты. Он что-то промычал и перевернулся на бок.

Ольга выскочила на улицу, глотнула свежего воздуха. Достала мобильный и вызвала прораба с двумя рабочими.

— Отнесите этого человека в дом, — велела она, когда подоспела подмога. — Дальше объясню, что делать.

— Нам за это не платят! — возмутился прораб, пока молоденький работяга старательно прятал нос за воротником.

— Отдам своими. Две тысячи сверху.

— Три.

— Три тысячи и новая бригада?

— Ладно, две, — он зыркнул на нее недобро, но все же взялся за дело.

— Аккуратнее, он же живой человек! — Ольга отступила в сторону, пропуская процессию, и чуть не споткнулась о какую-то бутылку. — Черт поде…

Слова застряли у нее в горле. На полу лежала Бехеровка. Точно такая же бутылка, как та, что стояла непочатой у нее дома. И вряд ли такое продавалось в сельском универмаге.

Макс! Это он! Не мог не знать про то, что Сидоров — запойный алкоголик. Видимо, кто-то из деревенских проболтался насчет ее заказа, и Беглов решил все запороть… Но ведь это низко! Нет, не просто грязный бизнес, тут Ольгу было нечем удивить. Но использовать в своих целях больного человека?! Который вообще здесь ни при чем? Просто, чтобы показать, что местные не просыхают? Подло даже для такого ничтожества, как Максим.

Она смотрела, как рабочие, ругаясь и кашляя, тащат Ивана к ее отелю. Максимум, чего добился фермер, небольших затрат на сверхурочные. Наличники никуда не торопятся. А вот спасти мужика она успеет.

Ей потребовалось немало внутренних сил для того, чтобы на следующий день после того, как Ивана забрали в частный вытрезвитель, поехать в гимназию Никиты. И не только потому, что голова звенела пустым чугунным горшком, а нос задышал только после половины флакона самого концентрированного спрея. Она убеждала себя: мальчик не виноват в поступках отца. И не стоит сваливать на него личные разборки. Однако раздражение уже ворочалось внутри, как разбуженная кобра, и Ольга решила выйти из ситуации красиво. Она придет туда в том виде, в котором когда-то появлялась на Якиманке. Эх, как же давно, кажется, это было… Сделает то, что ребенок просит, а потом скажет, что лучше им с этого момента не общаться. А с Максом она еще разберется. Поганец получит свое за то, что сотворил с Иваном, вот только она немного подлечится и придет в боевую форму…

— Вы правда пришли, — утвердительно сказал Никита, когда она появилась в фойе школы.

В бумажке с адресом он оставлял еще и номер своего мобильного и теперь, после контрольного звонка, вышел встречать ее к охране.

— Давай быстрее, — холодно отозвалась она. — У меня сегодня еще много дел.

Нет, Никита не сделал ей ничего плохого и такого обращения не заслужил. Но она знала по многолетнему опыту: люди гораздо легче переносят разрыв, когда у них есть повод злиться. Именно таким тоном она когда-то увольняла персонал.

— Все просто. Зайдете ко мне в класс как будто по делу… Ну, скажете, что я забрал ваш ключ, например.

— И все?

— Да. Вот только… — он смутился, но взял себя в руки и посмотрел ей прямо в глаза. — Вам придется побыть моей мамой.