Глава 19

Сегодня секретарь Давида Генриховича выглядел как-то иначе, лишь приглядевшись, поняла, что Степан принарядился, а волосы парня блестели, словно он их специально чем-то смазал и уложил – волосок к волоску. Это он так к нашей встрече подготовился?

Да и держится не в пример смелее, чем в прошлый раз, плечи развёрнуты, подбородок приподнят, неужто, мне только за один раз удалось хоть немного поднять его самооценку?

- Доброго дня, - поздоровалась я, разглядывая разложенную на столе кучу бумаг, - надеюсь, я не отрываю вас от важных дел?

- Что вы, госпожа Анастасия! Я вас ждал и всё подготовил! – парень вскочил на ноги, приветствуя меня поклоном головы.

- Очень рада! Вы очень ответственный работник! – я улыбнулась, замечая проступивший на щеках парня румянец.

- Вот, взгляните!

Мне протянули тоненькую бумажную папку. Я оглянулась в поисках, куда бы присесть, Степан тут же, словно опомнившись, пододвинул мне стул с высокой спинкой.

Открыв папку я погрузилась в чтение. Парень действительно проделал отличную работу. Он не только написал стоимость услуг горничной, кухарки, садовника и прочее, но и подробно расписал, что они должны делать.

Так к примеру горничной полагалось два форменных платья: летнее и зимнее, так же обувь и верхняя одежда. К этому относиться так же питание и проживание на территории хозяев. За это горничная должна мыть госпожу, одевать, следить за её нарядами, а так же чистотой покоев. Выполнять мелкие поручения. Стирать, мыть полы, убирать пыль, конечно, же тоже должна была она. За всё это горничная получает одну серебряную монету в месяц.

Получается, что служанка зарабатывала в год примерно один золотой, но при этом не тратилась на одежду, пропитание, и крышу над головой. Много это или мало, я пока не могла решить.

К слову – кухарка зарабатывала чуть больше, а вот труд садовника приравнивался к горничной – итого три с половиной серебряные монеты в месяц, для меня вполне приемлемо. Осталось только найти желающих пойти ко мне в услужение.

А вот с этим по-прежнему были большие проблемы. Степан от имени конторы попытался найти мне прислугу через специальное агентство по найму, но там, как только услышали, где нужно работать, сразу же ответили отказом.

Так что ничего хорошего из этой затеи не получилось, зато теперь в городе знали, что в Роуз Холл появилась новая хозяйка. В Зарайске два дня только об этом и судачат. К Степану даже несколько раз подходили особо любопытные, с просьбой описать поселившуюся в Роуз Холл ведьму.

В этом месте парень вновь слегка покраснел и стал совсем похож на мальчишку.

- Я никому ничего не сказал! – оправдывался он. – Они сами всё напридумывали!

- И что же обо мне говорят?

Парень замялся, а потом выдал:

- Что новая хозяйка усадьбы очень красивая и как и её предшественница носит богатые белые одежды, стоит ей глянуть на мужчину, как тот сразу теряет разум.

- Хмм… - я едва сдержалась, чтобы не выругаться.

Хорошо, что я совершенно не похожа на выдуманный горожанами образ роковой красавицы. Я впервые порадовалась серому неприметному наряду и дешёвенькой шляпке.

- Что же мне делать? Как нанять слуг?

- Я тут разузнал немного, прислугу можно найти на вокзале. Приезжие обычно не так щепетильны и берутся за любую работу.

- Мне нужно расписание поездов.

- Посмотрите последнюю страничку, - Степан перегнулся через стол и услужливо перевернул несколько страничек в лежащей передо мной папке.

Поезда ходили два раза в неделю. На станции стояли не больше двадцати минут - разгружали почту.

- Когда будет ближайший поезд?

- Как раз сегодня, - он вытащил из кармашка висящие на цепочке часы, - примерно через час.

Я прикинула, что как раз успею заглянуть в булочную – купить свежего хлеба и тогда уже отправляться на вокзал. Поблагодарив Степана за работу, я собралась уходить. Он снова вскочил со своего места, намереваясь проводить меня до дверей и там, чуть замявшись, поинтересовался свой недавней просьбой.

- Будет тебе самое лучшее зелье, только сам понимаешь – травы сначала нужно вырастить и собрать. Придётся немножко подождать.

- Я подожду, - закивал он, распахивая для меня дверь.

Зажав папочку подмышкой, я вышла на улицу, решив немного пройтись пешком и обдумать сложившееся положение. Вот вроде и деньги у меня есть, и дом большой и богатый, только легче от этого не становиться. Трудности преследуют на каждом шагу. Жить в поместье отшельницей, как Анна, мне совсем не хотелось.

Я так крепко задумалась, что успела уйти довольно. От раздумий меня отвлёк аромат свежей выпечки, я стояла как раз напротив небольшой пекарни.

Купив три каравая и немного сдобных булок, сложила всё в корзину, туда же запихала и папку с бумагами. Уточнив у булочника время, поняла, что пора отправляться на вокзал, хорошо, что мне удалось быстро нанять извозчика, иначе бы я точно опоздала.

На перрон я успела как раз к прибытию поезда. Это было феерично: огромный железный монстр в клубах пара остановился прямо напротив платформы. Вагонов было немного, все они отличались по цвету. Сразу за паровозом размещался почтовый вагон, стоило только поезду остановиться, как его двери распахнулись и на перрон стали выгружать многочисленные тюки и ящики.

Следом за почтовым, шли вагоны первого и второго класса, они были зелёного и синего цвета. За их окнами, украшенными бархатными шторками, мелькали господа в сюртуках и дамы в нарядных платьях.

А вот третий класс больше походил на вагон обычной пригородной электрички: деревянные скамейки с высокими спинками и никаких удобств.

За пассажирскими вагонами следовали ещё три грузовых. Они были плотно закрыты и что там везли, рассмотреть было невозможно.

Пассажиров на перрон вышло совсем немного: одна, явно семейная пара из первого класса, руководила выгрузкой своих чемоданов. Из второго класса вышли двое мужчин с саквояжами, и тут же направились к зданию вокзала.

Из третьего класса тоже вышли несколько человек, именно им я отдала всё своё внимание.

Степан рассказал, что на перроне есть специальная тумба с объявлениями, где висели адреса агентств по найму работников. Там же оставляли свои заявки частники, например пекарь искал себе подмастерье. Требовались разнорабочие на ткацкую фабрику и чугунолитейную мастерскую.

Именно возле этой тумбы я заняла свою позицию, рассчитывая найти кого-то подходящего на должность хотя бы горничной.

Но мне не везло – к тумбе подошли несколько мужчин бомжеватой наружности, судя по разговору, они приехали наниматься на чугунолитейное производство, женщин среди них не было.

Посовещавшись между собой, мужики ушли, я осталась в одиночестве. Богатая парочка наконец-то выгрузила свои чемоданы на перрон, вокруг них вились двое носильщиков, рассчитывая получить за свою работу мелкую монетку.

А вот возле почтового вагона возникла какая-то заминка, судя по доносившимся до меня крикам, почтовики потеряли какой-то груз. Крича и размахивая руками, они кинулись к одному из грузовых вагонов. Вскоре на перрон вытащили огромный прямоугольный ящик – пропажа нашлась. Вот только вместе с ним служащие нашли ещё кое-что, вернее кое-кого. На перрон вывели странную парочку: совсем молоденькую девушку и худенького угловатого парнишку лет четырнадцати.

Девушка упрашивала отпустить их, но работники были непреклонны.

- Сейчас сдадим вас полицейскому, пусть он решает, что с вами делать. Может вы украли чего!

- Да не брали мы ничего, вот, это наши вещи! – девушка тыкала им в руки небольшой тряпичный узелок. – Отпустите нас дяденька, мы ничего плохого не делали, просто у нас денег на билет нет.

Голосок девчушки звенел от накатывающихся слёз, а вот мальчишка смотрел на железнодорожников исподлобья. Не знаю, что больше на меня подействовало – его упрямый взгляд или скатившая по щеке девушки слезинка, но как только они поравнялись со мной я шагнула вперёд, обращаясь к одному из служащих.

- Уважаемый, что натворили эти дети?

- Тайком пробрались в грузовой вагон.

- Куда вы их ведёте?

- Сдадим полицейскому, пусть в работный дом отправят.

- Так всё дело в том, что они не оплатили проезд?

Оба дорожника остановились, глядя на меня.

- Сколько стоят два билета третьего класса?

- Шесть медяков.

- Не нужно полицейского, вот, возьмите, это плата за их проезд.

Я вытащила шесть монет, служащие переглянувшись между собой, затем покосились в сторону полицейского, который в это время находился у головы поезда.

Паровоз загудел, выпуская облачко пара, явно собираясь отходить от перрона, и одни из работников наконец-то решился.

- Так-то если проезд оплачен, то претензий нет!

Я высыпала монеты в подставленную им ладонь. Оба почтовика тут же бросились к почтовому вагону, они как раз успели заскочить в приоткрытую дверь, как поезд тронулся. На перроне остались только грузчики, складывающие почтовые тюки на въехавшую прямо на перрон телегу, да скучающий полицейский.

- Пойдём те ка отсюда,– мне хотелось в спокойной обстановке узнать что случилось с этими детьми.

- Госпожа, спасибо вам! Мы всё вернём! Если нужно – отработаем! – девушка сделала попытку встать передо мной на колени.

- Давайте поговорим об этом в другом месте, - я покосилась в сторону полицейского, который уже поглядывал в нашу сторону.

- Пойдём Алёна, госпожа дело говорит! – мальчишка взял девушку за руку и потянул прочь от перрона.

Несмотря на возраст, мальчишка держался с явным достоинством, а вот девушка только мяла в руках свой узелок и затравленно косилась на направившегося в нашу сторону полицейского.

Правда, заметив, что мы уходим, страж порядка остановился и вновь повернулся к телеге с грузчиками. Видимо его ответственность распространялась только на привокзальный перрон, а раз мы ушли, то стали ему неинтересны.

Отойдя от вокзала, я огляделась в поисках места, где можно было бы спокойно поговорить и узнать, что приключилось с этими ребятами, явно не от хорошей жизни они забрались в грузовой вагон поезда.

На глаза попалась вывеска «Харчевня». То, что нужно!

- Чая хотите? Я вот слегка замёрзла и с удовольствием выпила бы чего-нибудь горячего! – на ходу сочиняла я, хотя на улице сегодня было довольно тепло.

Мои спутники переглянулись, потом мальчишка поднял голову и кивнул. Он взял девушку за руку и та, словно найдя опору, стала выглядеть немного уверенней.

Харчевня оказалась не лучшим образцом общепита, внутри пахло подгоревшим мясом и чем-то кислым. Мебель была старая и сильно пошарпанная, вместо стульев обычные табуреты. Маленькие окошки давали совсем мало света, и по углам царил полумрак. Этому способствовал и низкий, прокопченный и от того серый потолок.

Я было уже хотела уйти и поискать что поприличней, но заметила как мальчишка сглотнул слюну, косясь в сторону шумно хлебавщего щи мужика.

- Да они же голодные! – догадалась я.

В зале почти не было народа, приглядев в самом дальнем углу свободный столик, я повела ребят за собой. Села так, чтобы было видно зал, мне не хотелось, чтобы наш разговор подслушал кто-либо посторонний.

Несмотря на то, что мебель была не первой свежести, и табурет и стол оказались чистыми. Поставив корзинку на свободный табурет, я села за стол.

- Чего же вы? Садитесь!

Мальчишка и девушка снова переглянулись, так, словно между ними шёл незримый, понятный только им разговор, и только после этого сели. Подавальщица не спешила, поэтому я принялась рассматривать сидящую перед собой парочку.

Девушка была одета в короткую бархатную душегрейку, уже довольно потрёпанную и явно с чужого плеча, потому что она была ей великовата. Из-под сбившегося платка виднелась тёмная коса. Глаза у девушки тоже были тёмные, чуть вздёрнутый нос и по-детски округлые щёки делали её лицо слегка простоватым, сразу было видно, что передо мной сидит деревенская жительница.

Парнишка был чем-то неуловимо на неё похож, но вот манера держатся, несколько сбивала меня с толку. Может всё дело во взгляде? Внимательном, словно сканирующем. Так работодатель смотрит на наемного работника.

- Так значит, тебя Алёной зовут? - я подбадривающее улыбнулась девушке.

Она по-прежнему теребила руками лежащий у неё на коленях узелок. Услышав мой вопрос, девушка на мгновенье замерла, а потом кивнула.

- Ну, а тебя как звать? – я перевела взгляд на мальчишку.

- Иван, госпожа.

- Почему ты называешь меня госпожой?

Мне действительно было интересно, ведь на мне было совсем простенькое дешёвое платье и скромный плащ.

- Думаете, я госпожу от обычной горожанки не отличу? – чуть усмехнулся наглый пацан.

- И чем же я себя выдала?

- Манера держать себя, взгляд… вы же не испугались того полицейского, просто не хотели терять время, да и монеты отдали почтовикам так, словно это для вас совсем несущественная мелочь.

- А ты очень наблюдательный, Иван. Так кто же ты и куда ехал с твоей…? – я вопросительно посмотрела на девушку.

- Алёнка моя сестра.

- Так куда же вы направлялись со своей сестрой, да ещё в грузовом вагоне?

Девушка снова испуганно глянула на меня, но брат успокаивающе положил на её беспокойные руки свою ладонь.

- Не бойся, Алёна, госпожа такая же, как наша маменька.

- И кто же ваша маменька?

- Ведьма!

Теперь замерла я. Откуда он знает?

- Я вас ещё там, на вокзале почувствовал, - продолжил паренёк, - вот и позвал на помощь. Ведьма ведьме всегда поможет, мало нас осталось…

- Ну, какая же ты ведьма?! – я даже улыбнулась.

Но тут за брата вступилась сестрица и куда только вся робость делась?

- Ведьмак он, самый настоящий! Его мамка даже всяким премудростям учила, а вот я обычная. На девочек дар только через поколение переходит, - она тяжело вздохнула.

- Вот и я говорю: не ведьма ты, а ведьмак! – поспешила выкрутиться из щекотливой ситуации.

Стыдно было признаваться, что мелкий пацан почувствовал во мне родственный дар и даже на помощь как-то позвал, а я вот даже понятия не имею, как это нужно чувствовать.

Тут на нас наконец-то обратила внимание подавальщица, подойдя к нашему столику.

- Что заказывать будем?

- Что есть из самого свежего?

- Щи, солянка, капуста тушёная.

- А из выпечки?

- Пироги с ливером.

- Давайте нам щи, на второе что-нибудь с мясом и пирог. Да, и попить что-нибудь горячее. Да побыстрее!

Подавальщица что-то пробурчала себе под нос, но довольно быстро вернулась, поставив перед каждым по глубокой глиняной миске щей. Еда на удивление оказалась довольно вкусной, Ванёк с Алёнкой уплетали вон за обе щёки. Правда, сначала поставили меня в известность, что платить им за обед нечем, но я заверила, что я их угощаю, и платы требовать не намерена, лишь после этого они взяли ложки и принялись за еду.

Тушёная капуста оказалась чуть похуже щей, но вполне съедобна, а вот пирог был хорош. Ещё тёплый, с воздушным тестом и сочной начинкой, чай жидковат, но горячий - и то ладно.

После сытного обеда ребята выглядели немного осоловевшими, но мне нужно было продолжить прерванный нами разговор. Дождавшись, пока они поставят на стол опустевшие кружки, я спросила:

- Так куда вы ехали одни, без родителей?

- Нет у нас больше родителей! – по щеке девушки покатилась одинокая слезинка.

- Давайте-ка, рассказывайте всё толком!

Как оказалось, семья жила в одной из деревень где-то между Москвой и Зарйском. Жили довольно неплохо, пока не случился неурожай и отцу пришлось отправляться на заработки. Назад он не вернулся.

Мать ребят слыла в деревне знахаркой, лечила где людей, где животных, это давало им возможность какое-то время перебиваться, пока однажды ночью к ним в дом не постучалась одна из сельчанок. Оказалось, та прознала, что её муж стал похаживать к другой, вот она и решила извести соперницу.

- Все знают, что ведьма должна раз в год принести в жертву живую душу, так убей полюбовницу моего мужа и мне хорошо и тебе прок, - не унималась сельчанка.

Мать ребят оказалась, в жерву она обычно приносила курицу, или петуха. Сельчанку она выпроводила, да только та затаила на неё злобу и стала распускать по селу разные слухи. С того дня что бы не приключилось – виноватой становилась местная ведьма. И когда в селе начался падёж скота, в этом тоже обвинили её.

- А ведь мама их предупреждала и даже зелье нужное приготовила, только никто её слушать не стал, - грустно вздохнула Алёнка.

Когда вечером к их дому пришли сельчане с вилами и факелами, мать успела отправить детей в лес, благо дом стоял на отшибе, и до деревьев было рукой подать.

- Почему она с нами не пошла? – по щеке девушки снова поползла слезинка.

- Она их задержать хотела, чтобы мы уйти успели, - совсем по-взрослому вздохнул Иван.

Они всю ночь шли, пока не вышли к железнодорожному полустанку, там-то и узнали, что стали сиротами. Дом сгорел, ничего не осталось. Чтобы найти виновных в деревню был направлен отряд жандармов. Да что с того – случившегося уже не исправишь. Немного подумав, брат с сестрой решили отправиться на юг – где теплее. Работать наймом на полях или в саду, тем и жить.

Выслушав их рассказ я задумалась. Бросить ребят в беде я не могла, зато могла дать им крышу над головой и работу. Но согласятся ли они?

- Если нет – дам им денег на билет до юга и со спокойной совестью вернусь домой, – решила я.

К столику подошла подавальщица – забрать опустевшую посуду, я расплатилась с ней за обед и, подождав, пока она уйдёт, решилась.

- Я пришла на вокзал не просто так – мне нужны работники. В городе я не так недавно: получила наследство, потому и переехала. Вот только за домом закрепилась худая слава: городские боятся идти туда работать.

Я в упор посмотрела сначала на сестру, затем на брата.

- Госпожа, я и стирать могу, и шить и убираться! – затараторила Алёнка. – А Иван и дров наколоть может и воды принесть.

- Дом действительно не совсем простой, - напомнила я.

- А то мы в простом жили! – усмехнулся Иван.

- Мне нужна горничная и садовник. Одежда, проживание, пропитание и одна серебряная монета в месяц каждому!

- Ох! – восхищённо выдохнула девушка. – Деньжища-то какие!

- Так вы согласны?

Иван поднялся с табурета и торжественно произнёс:

- Будем служить вам верой и правдой, госпожа…

- Анастасия Разумовская, - только сейчас я сообразила, что так и не назвала им своего имени.

Вот так у меня появилось сразу два помощника.

Наняв фаэтон, по дороге заехали в торговую лавку. Народа в доме прибавилось, нужно было докупить съестного. Мы с Алёнкой разместились на сиденье, а Ивану пришлось устроиться на откидной скамеечке у нас в ногах.

Я снова попросила извозчика остановиться возле дома Ворониных, на что тот поинтересовался:

- Неужто, Тимофей Ильич новых слуг нанял?

- Так и есть, - закивала я, надеясь хоть ещё немного оттянуть тот день, когда всем станет известно о том, что я новая хозяйка Роуз Холла.

Стоило повозке немного отъехать, я велела:

- А теперь идите за мной!

Мы разделили между собой поклажу, хотя мои новые работники хотели нести всё сами. И хоть я была ненамного их старше: Алёне уже исполнилось семнадцать, а Ивану четырнадцать лет, мне они казались совсем детьми.

- Вот тут я и живу, проходите, - я распахнула створку ворот.

Иван поклонился усадьбе и первым шагнул вперёд, сестра повторила все его действия, заходя следом.