Эпилог

Прошло три месяца. Три месяца спокойной и размеренной жизни, наполненной, тишиной и счастьем, к которым я так долго шла. Мы с Тео так и остались жить в поселении, и я ни разу не пожалела об этом решении. Здесь всё было хорошо. Шум листвы, запах земли после дождя, бескрайнее небо над головой и тепло оборотня по ночам.

Не всё было идеально, конечно. Первое время я плохо спала. И не потому, что Тео начал предпочитать кровать дивану. Вовсе нет. Наоборот, его присутствие успокаивало. Заставляло меня чувствовать себя в безопасности. Не думать про отца. Про суд, что прошел и закончился для него сроком, который можно считать пожизненным.

Было ли мне его жаль? И да, и нет. Скорее, я жалела себя. То время, когда папа был папой. Я скучала по тому человеку. А того, кем он стал — я презирала. И была благодарна Лео, что он не стал… Что подарил отцу жизнь.

Тео видел, что эти мысли никак не желают отпускать меня. Не помогали даже встречи с Катей, которая быстро вернулась к обычной жизни. Она просила меня не переживать за нее, когда я, кажется, достала ее звонками и пошутила на тему хобби, припомнив, что в детстве я мечтала стать фотографом.

Эти слова не остались незаметными для Тео и на следующее утро я взволнованно срывала подарочную упаковку с новенькой зеркальной камеры.

Теперь моим любимым занятием стала фотография. Я часами бродила по лесу, ловя в кадр моменты, которые раньше не замечала: капли росы на тонких паутинках, солнечные лучи, пробивающиеся сквозь густую листву, или крошечные, почти незаметные взгляду создания, живущие своей, непостижимой для меня жизнью.

Вот и сейчас я стояла, затаив дыхание, пытаясь сфотографировать бабочку невероятной красоты, примостившуюся на ветке. Её крылья слегка подрагивали, переливаясь оттенками зелёного и голубого. Я осторожно шагнула ближе, не дыша, поднимая камеру, и готовилась сделать идеальный кадр.

Неожиданно тёплые руки мягко обняли меня со спины. Я вздрогнула, едва не выронив фотоаппарат, но тут же расслабилась, узнав знакомый запах хвои, мускуса и бесконечно родного аромата, который я бы не смогла объяснить.

— Тео, ты же напугал её, — прошептала я, с улыбкой качая головой и провожая взглядом упорхнувшую бабочку.

Он заурчал, как огромны кот, и уткнулся носом мне в шею, слегка щекоча дыханием кожу. От его близости всё внутри накрыло тёплой, уютной волной нежности и счастья.

— Извини, — прошептал он. — Но я не смог удержаться.

Я развернулась в его объятиях, подняла лицо и посмотрела в темные глаза.

— И зачем ты пришел? — поинтересовалась я, задрав голову и щурясь от солнца.

— Соскучился.

— А зачем ты принес плед? — поинтересовалась я, заглянув оборотню за спину.

— Устроить пикник, — сказал он, забирая из моих фотоаппарат и аккуратно вешая его на ветку, вызывая у меня чуть ли не приступ паники.

— Он же упадет! — ахнула я.

— Не бойся. Я хорошо повесил, — ответил он.

Тео крепко притянул меня к себе, обнимая за талию так, что наши тела идеально совпали, словно две детали одного целого. Его пальцы осторожно скользнули по моей спине, и по коже побежали мурашки. Взгляд оборотня стал чуть темнее, серьёзнее, и от этого моё сердце забилось чаще.

— Я люблю тебя, — произнёс он тихо, глядя в глаза так глубоко и нежно, что дыхание сбилось.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло сказанных слов. Его ладонь осторожно коснулась моей щеки, большой палец нежно провёл по губам, заставляя меня замереть. Тео медленно наклонился, словно давая время передумать, но мне это было не нужно. Я сама потянулась ему навстречу, приподнимаясь на цыпочки, пока наши губы не соприкоснулись.

Его поцелуй был тёплым, нежным и таким искренним, что у меня на мгновение закружилась голова. Я почувствовала, как его дыхание смешалось с моим, как руки крепче сжимают мою талию, удерживая ближе, не отпуская даже на секунду. Время растворилось вокруг нас, пока мы стояли посреди леса, окружённые лишь шелестом листвы, звуками птиц и нашим сбивчивым дыханием.

Отстранившись, Тео осторожно коснулся лбом моего лба и тихо улыбнулся.

— Давай устроим пикник прямо здесь, — шепнул он, чуть заметно усмехнувшись и ведя меня за руку на солнечную поляну. — Вдруг ещё какая-нибудь бабочка прилетит, и я не успею тебя вовремя отвлечь?

— Ты неисправим, — с притворным упрёком проговорила я, прижимаясь к его плечу.

— Но именно за это ты меня и любишь, — с уверенностью ответил он, расстилая плед на мягкой траве и снова увлекая меня в свои тёплые объятия.

— А где корзина для пикника? — поинтересовалась я.

— А зачем она нам?

— В смысле? — я наигранно возмутилась. — Ты хочешь оставить меня голодной?

— Ну ты же оставила меня голодной? — хмыкнул он.

— Я не хотела упустить рассвет, — сказала в свое оправдание, и сразу ощутила, тяжесть мужского тела.

— Тогда, надеюсь, ты не против, если теперь я не упущу тебя? — шепнул Тео, чуть хрипло, намекая что он решил насытиться мной.

Его руки снова обвились вокруг меня, медленно притягивая к себе. Я даже не пыталась сопротивляться, полностью отдаваясь его теплу, его силе, его желанию. Вокруг нас шелестел листвой лес, солнце ласково скользило по коже, одобряя каждый нежный поцелуй оборотня, каждое прикосновение, заставляющее моё сердце биться всё чаще и чаще.

Он осторожно опустился на плед, мягко увлекая меня за собой. Я оказалась в кольце его рук, ощущая тяжесть его тела, его жаркое дыхание. Его губы скользили по моей шее, оставляя лёгкие, почти невесомые поцелуи, от которых по всему телу расходились волны сладкой дрожи. Его пальцы мягко гладили мои волосы, медленно и осторожно расплетая их, позволяя прядям свободно рассыпаться по плечам. Я закрыла глаза, чувствуя, как тепло его тела проникает сквозь ткань одежды, пробуждая во мне то самое глубокое, первобытное желание, которое испытывала только рядом с ним.

— Ты моя, — произнёс он тихо, почти неслышно, касаясь губами уголка моего рта, словно повторял древнее, важное заклинание.

— И ты мой, — отозвалась я, глядя ему в глаза, в которых отражались и любовь, и нежность, и бесконечная преданность.

Он прижал меня ближе, так, словно и воздух между нами был лишним. Наши губы вновь встретились — уже не осторожно, а с полной отдачей, с жадной нежностью, от которой всё внутри сжималось и разгоралась сладким огнём. Поцелуй был глубоким, тягучим. Горячие ладони уверенно, но бережно скользили по моим бокам, оставляя за собой жаркие следы. Он знал, как прикасаться — с лаской, с трепетом, с силой, которая не пугала, а окутывала, как защита. Я отвечала ему с такой же страстью, с той самой любовью, что росла во мне все эти месяцы, прорастала корнями и наконец расцвела. Без страха и без сомнений.

Тео легко перевернул меня под себя, нависая, глядя в глаза. В его взгляде не было ни тени дикости, скорее жадность, от которой перехватывало дыхание. Он не спешил, смаковал каждую секунду, каждый вдох, каждую дрожь моего тела.

Пальцы раздвинули пуговицы на моей рубашке, и прохладный лесной воздух коснулся обнажённой кожи. Но стоило ему наклониться и провести по ключице губами, как я позабыла про всё, кроме его дыхания. Он называл меня своей, прикасался, будто молился, а я растворялась в нём, чувствуя, как наши тела подчиняются одному ритму.

Тёплые лучи утреннего солнца играли в его волосах. Я смотрела на своего оборотня, своего мужчину, и не могла поверить, что это безмятежное счастье стали моей реальностью.

Мы любили друг друга на расстеленном пледе, среди мягкой травы и теней листвы. А потом лежали рядом, укрытые уголком пледа, и Тео прижимал меня к себе, обводя пальцами мой силуэт.

— Ты знаешь, — прошептала я, прижимаясь щекой к его груди, — если бы мне сказали, что всё это сон… я бы не просыпалась.

Тео тихо рассмеялся, его грудь вздрогнула подо мной.

— Тогда мне придётся делать этот сон вечным, — ответил он, целуя меня в макушку. — Потому что я никуда тебя не отпущу.