Глава 42. Вика

Я сидела напротив Кати, держала её за руки и никак не могла поверить в происходящее. Столько дней, недель, даже месяцев я ждала этого момента, сотни раз представляла себе нашу встречу, и вот сейчас она здесь. Живая. Здоровая. С улыбкой на губах.

Мои пальцы осторожно касалась её лица, скользили по мягкой щеке, подбородку, плечам. Я проверяла, реальна ли она, не исчезнет ли сейчас, не растворится в воздухе. Её кожа была тёплой, а глаза такими же, как раньше, только чуть грустнее.

— Катюша, боже, как же я переживала… — голос сорвался, и я замолчала, боясь разрыдаться.

Она сжала мои пальцы, улыбнулась чуть виновато. Мои глаза заполнились слезами, и я снова обняла её, уткнувшись лицом в плечо. Запах её кожи, такой родной и знакомый, заставил меня задрожать. Я всё ещё боялась закрывать глаза — боялась, что это сон, что она снова исчезнет, а я вновь останусь одна.

Но Катя не исчезала. Она гладила меня по голове, успокаивая, как маленького ребёнка, шептала что-то мягкое, успокаивающее, и я чувствовала, как её ладонь осторожно перебирает мои волосы.

— Липучка, — произнесла она ласково, как в детстве, когда я так же сидела рядом и жалась к ней. А Катя закатывала глаза, дергала плечом и прогоняла, не разрешая смотреть в экран телефона, пока она переписывалась с подругами.

— Называй меня как хочешь, — рассмеялась я.

— Ну ты еще пожалеешь, что дала мне разрешение, — ответила она и чуть дернула рукой. — А мне можно сходить в туалет, или я буду твоей игрушкой-обнимашкой? Если я правильно поняла, для этих целей у тебя есть огромный оборотень.

— Катюш, — пропела я смущенно. — Скорее, это я для него игрушка. Ночью нечем дышать, иногда закидывает на меня руку и ногу.

— Ты сейчас жалуешься или хвастаешься? — поддела она меня.

— Сама не знаю, — ответила, бросив взгляд в окно. Тео оставил нас с сестрой наедине, сославшись, что у него срочные дела. В чем я очень сомневаюсь, я видела, как он свернул к дому Ковалей. И из срочных дел там могла быть лишь выпечка тети Оли.

— Как мы будем дальше жить? — спросила Катя, опережая мои вопросы.

— Не представляю.

Мы проговорили несколько часов подряд, не замечая, течение времени. Я рассказала о встрече с Тео, о том, как оказалась втянута в мир оборотней, о семье Рокотовых, обо всём, что пришлось пережить за эти месяцы. Катя слушала внимательно. Наконец-то рядом был человек, которому я могла рассказать всё, без умалчивания.

Когда настал черёд Кати говорить, я с трудом сдерживала дрожь в теле. Оказалось, что всё было совсем не так, как предполагали я или отец. Она не попадала в руки Стрельцова. Как я и думала, он все это время манипулировал мной и отцом. Фабриковал фотографии, видео. Пользовался чувством вины. По крайней мере моей. Что двигало отцом, я могла только догадываться.

Она рассказала, как в ночь исчезновения возвращалась домой из клуба и столкнулась с незнакомцем. Высокий, светловолосый мужчина в странной, старомодной одежде, остановил её. Спросив какую-то банальность. В его взгляде была какая-то гипнотическая сила, завораживающая, пугающая и притягательная одновременно. Он сказал ей несколько слов, Катя не помнила их содержания, и дальше сознание оборвалось. Пришла в себя она в особняке, совершенно ничего не помня и не понимая. После Тео нам рассказал, что это особняк Темных вампиров. И Катя стала случайной жертвой Высшего вампира, пробывшего в заточении несколько сотен лет. Кате в прямом смысле этого слова повезло, ее спасли, в отличие от других девочек, чьи тела находили обескровленными. Катю не отпустили, но сохранили жизнь, и она стала жить на вампирской “кухне”. Как по мне, жуткое и страшное место. Многие люди там оставались добровольно. Они были пропитанием для вампиров, получая взамен подобие зарплаты. Катя же просто не могла покинуть территорию, потому что сумасшедший блондин выбрал ее для себя. Со слов сестры я поняла, что он вел себя как капризный и жестокий ребенок, который совершенно не знал слова “нет”.

— Твой оборотень сказал, что меня нашли благодаря кулону, подаренному отцом. Его с меня сняли, когда Виктор догадался, что именно кулон мешает ему влиять на меня. Я думаю, что кулон и спас от смерти. Я заинтересовала вампира тем, что не поддалась на его воздействие.

— Повезло, — произнесла я, понимая, что это не то слово, которое подходило моменту, но я не могла подобрать другое.

— Отец открылся тебе? — спросила она, пересев так, чтобы видеть мое лицо. — Он признался, чем занимался на самом деле?

Я отрицательно покрутила головой.

— В это меня просветили оборотни.

— Хотя бы тут ему хватило ума, — обронила она небрежно.

До встречи с Катей я много думала о том, что заставила отца превратиться в животное. В животное в плохом смысле слова. Было много теорий, оправдывающих его хотя бы частично. Но реальность оказалась до тошноты прозаичной.

Убийцей он стал, если так можно выразиться, случайно. Три года назад он с друзьями отправился на обыкновенную охоту, а там встретил человека, который рассказал о простом и прибыльном деле. И по счастливой случайности, этот человек набирал людей в команду. Не понимаю, почему я не заметила кардинальных изменений в поведении отца, а вот Катя отметила, что он озлобился, стал агрессивней и пил больше обычно. Это уже позже признался, что так справлялся со стрессом. А до этого его рассказы походили на бред сумасшедшего: о чудовищах, живущих рядом с нами.

— Или его психика не выдержала. Плюс бесконечные реки водки и коньяка. Или ему промыли мозги. А возможно и то, и другое. Он просто помешался на охоте… — пояснила Катя.

— Сумасшедший, — выдохнула я.

По словам сестры, отец действительно был готов пожертвовать нами. Он свято верил, что делает благое дело: освобождает мир от зла. В его сознании оборотни и вампиры были абсолютными чудовищами, опасными тварями, угрожающими человечеству. Вера в эту идею заслоняла собой всё: любовь, здравый смысл, сострадание и даже родные лица.

Но помимо фанатичной одержимости идеей, была и более прозаичная причина — деньги. Чем глубже он погружался в эту деятельность, тем больше зарабатывал. Чем больше зарабатывал, тем сильнее становилась его жажда власти и влияния. Деньги и положение в обществе были тем наркотиком, который окончательно поработил его сознание. Он хотел жить красиво, сорить деньгами, чувствовать себя сильным и важным. И в погоне за новым статусом перестал видеть грань, за которой остались его собственные дочери.

— Как по мне, он был просто жалким алкоголиком, — произнесла сестра с горечью.

А я вспоминала холодный взгляд отца, когда он вручал коробку с конфетами для Жени. Он точно осознавал опасность. И его звонок с предупреждением был запоздалой реакцией совести. Попыткой оправдать себя.

Всё стало на свои места: почему отец не спешил искать Катю сам, почему доверился Стрельцову. Ему было удобно верить, что старшая дочь мертва или безнадёжно потеряна. Так было проще. Не нужно было признавать собственную вину. Не нужно было отвечать перед кем-то, кроме себя самого.

Я закрыла глаза, чувствуя, как накатывает очередная волна отвращения, смешанного с болью. Теперь я ясно видела человека, который когда-то был моим отцом. Человека, для которого кровь чудовищ и деньги оказались важнее собственных детей.

Наш разговор прервал звук открывающейся двери. Через пару мгновений в гостиную вошёл Тео, и по дому пополз запах свежей выпечки. В руках у него была большая корзина, из которой доносился умопомрачительный ванильный аромат.

Он поставил корзину на стол и подошёл, внимательно всматриваясь в моё лицо. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, о чём мы с Катей говорили, и что это далось нам обеим нелегко. Тео осторожно коснулся моего подбородка и мягко потянул вверх, заглядывая в глаза. Я смущённо улыбнулась, и по щекам потекли предательские слёзы, которых я не смогла сдержать.

— На сегодня хвати откровений, — попросил он.

Он сел рядом обнял меня за плечи, притянул к себе и поцеловал в висок.

Я тихо вздохнула, уткнувшись носом в его плечо, и на мгновение забыла обо всём на свете. Его близость, его тепло, его нежность — всё это окутало меня, давая чувство абсолютной безопасности.

— Ты вовремя, — прошептала я, улыбаясь и проводя пальцами по его колючей щеке.

— Конечно. Мне поручили доставить пирожки пока они еще теплые.

— И даже не подарили красную шапочку?

— Она мне оказалась мала. Пора ужинать, — он произнёс ласково и чуть крепче прижимая меня к себе.

Катя понимающе улыбнулась, и первая потянулась к корзине, заглядывая внутрь с детским любопытством.

Позже, когда мы закончили с ужином, Катя тихо ушла спать в комнату, оставив нас вдвоём. Тео убрал со стола, а я подошла к окну и обняла себя руками, глядя на звёздное небо, растянувшееся над поселением оборотней. Он подошёл неслышно, обнял со спины.

— Сестра здесь, ты рядом… — прошептала я.

Он прижался губами к моей шее, осторожно поцеловал.

Этой ночью, засыпая в его объятиях, я впервые почувствовала, что жизнь действительно наладится. Сестра была спасена, отец больше не мог причинить нам вреда, а рядом был мужчина, которому я полностью доверяла.