Глава 7

В себя я пришла на каменном и очень пыльном полу под глухие звуки ударов. От еле слышного мужского стона, переходящего в звериное рычание, у меня волосы на затылке зашевелились. Совсем рядом кого-то били.

Рендел! Что с ним?!

Я отчетливо помнила, как мы завтракали на террасе, перед тем как наше сознание затянуло в место, походившее на оживший кошмар.

Перекатившись на бок, увидела Орланда Даркинфольда, наносящего удары по тому, кого я с огромнейшим удовольствием предпочла бы считать личной галлюцинацией. С момента прошлой встречи, состоявшейся благодаря сауру Ярмарка-Града, Зверь обзавелся одеждой и подстригся. Но даже внешние признаки цивилизованности не могли скрыть звериную суть фамильяра.

Встретившись со мной взглядом, он улыбнулся, и улыбка эта напоминала оскал безумца. Разве может улыбаться тот, кого бьют? Вот Зверь мог. После каждого удара его тело напрягалось, а под кожей обозначались литые мышцы.

— Прекратите. Ему же больно, — выдохнула я, поражаясь, до чего же тяжело дается каждый звук. Горло саднило как после долгого крика.

— Неужели? А мне казалось, что эта тварь делает больно тебе и Ренделу.

Даркинфольд наконец-то оставил Зверя в покое, и тот повис на цепях, вбитых в потолок. Магической клетки больше не было, лишь металлические путы да светящийся контур на полу.

Бесполезный контур.

— Осторожнее!

Мое предупреждение захлебнулось испуганным криком, потому что беспамятство Зверя было ложным. Дождавшись, когда Даркинфольд повернется к нему спиной, он вдруг вскинул голову, и черные вихри Тьмы, окружавшие лорда Рендела во сне, вырвались из-под пола и сбили мага с ног. Один из вихрей обездвижил Даркинфольда, а другой раскрутился и ударил в грудь, выбив разом весь воздух из легких менталиста. Его рот раскрылся в беззвучном вопле, лицо смертельно побледнело.

— Прекратить! Это приказ!

Приподнявшись, я увидела лорда Рендела, парящего под потолком. Архимаг призвал воздушную стихию и теперь едва сдерживал смерч, стремительно раскручивающийся на ладони. Это была обычная, чуть сероватая воронка, так похожая на природное явление, но я чувствовала, что, пожелай того лорд Рендел, его смерч стал бы тёмным.

— Как прикажете, хозяин.

Зверь одним движением разорвал цепи, освободив руки, а потом отшвырнул Даркинфольда. Маг тяжело ударился о пол далеко за пределами светящегося круга. Медленно, с поистине звериной грацией фамильяр приблизился к лежащему на спине менталисту, демонстративно переступил через бесполезный контур, и в абсолютной тишине раздалось тихое:

— Тронешь еще раз — убью.

Затем Зверь вернулся обратно в круг, вскинул руки, и цепи снова оплели его запястья.

— Так достаточно, хозяин? Или мне следует распять себя в воздухе?

— Прекращай паясничать. Прибереги иллюзию послушания для тех, кто прибудет проверить надежность твоего узилища.

— Вы собирались кое-что прояснить… Хозяин, — с откровенной издевкой произнес Зверь.

Лорд Рендел кивнул и повернулся к Даркинфольду.

— Подозреваю, ты обнаружил меня и Даниэллу во время нашего с ней перемещения в Нижний мир.

— Вас? Скорее, я обнаружил два трупа.

— Но сделал неверные выводы. Это не Зверь перенес меня, а Кар-Шан. Император слабеет быстрее, чем мы думали.

— Простите! — Я вскинула руку по привычке, как задала бы вопрос на лекции. — Но при чем здесь император Кар-Шана?

Я обращалась к лорду Ренделу, но ответ пришел от Даркинфольда:

— Этот мир уже списал своего хранителя и находится в активном поиске нового. Он настолько жаждет заполучить нашего архимага, что скорее добьет, чем отпустит. — Обычно невозмутимый, менталист выглядел встревоженным. — Рендел, я настаиваю, тебе следует вернуться в Арриотэ. Или хотя бы сообщи матери, она должна знать, что с тобой происходит!

— Все в порядке. Ситуация под контролем.

— Да уж заметно! Сегодня твою проекцию утянуло в Нижний мир, а завтра Кар-Шан умыкнет тебя самого!

— Ещё неделю назад я бы с тобой согласился. Но теперь кое-что изменилось… — Архимаг посмотрел на Зверя.

Тот, видимо, устал изображать пленника, снова сбросил цепи, наколдовал себе диван и с наслаждением на нем растянулся. И смотрел он при этом на меня. Зверь узнал во мне фамильяра и не скрывал интереса. А мне внезапно захотелось спрятаться за спиной лорда Рендела, чтобы больше не чувствовать напряженного взгляда, скользящего по мне, не замечать глубокого дыхания и раздувающихся крыльев носа — фамильяр явно принюхивался. Несмотря на антропоморфный облик, в нем было больше от зверя, чем от человека. Зверь прекрасно знал, что я видела момент из его прошлого, когда он был предан возлюбленной. И это его злило. Неимоверно злило.

— Рендел, безумие довериться этому существу! — Поднявшийся Даркинфольд теперь стоял рядом с архимагом и сжимал трость, готовый в любой момент активировать жезл мага.

Эмпат чувствовал эмоции фамильяра. Я поняла это по удивленному прищуру серых глаз, по быстрому взгляду, обращенному на меня. Если я могла лишь догадываться об эмоциях Зверя, рассматривающего меня, то Даркинфольд знал точно, что тот испытывал.

— Прошу, прояви благоразумие. Что бы Зверь ни пообещал, он предаст при первой возможности. Тебе не под силу удержать его в Руинах.

— Скажешь ему? Или ты не настолько доверяешь своему другу? — лениво усмехнулся Зверь и обернулся черным барсом.

Лениво, красуясь, он приблизился к архимагу и потерся о его бок, а потом повернулся ко мне и громко фыркнул. Некоторое время лорд Рендел молча рассматривал стоящего перед ним барса, а потом положил ладонь ему на голову.

— Зверь не просто существо, заточенное под академией Кар-Града, это фамильяр рода Аратейр. Мой боевой фамильяр.

***

Ни я, ни саур Ярмарка-Града не были повинны в пробуждении Зверя. Его невольно разбудил сам лорд Рендел, когда обновлял купол над академией. За ту пару секунд, что Руины находились без магической защиты, пленник почувствовал магию родного мира и пробудился, а его магическая клетка начала разрушаться. Лорд Рендел намеревался сообщить о происшествии в Совет Магов и уже практически отправил сообщение Антее, как вмешался саур и перенес меня в Руины.

Архимаг был вынужден спуститься в подземелье, чтобы спасти меня, и тогда Зверь с ним заговорил и напомнил, кем он был для семьи Аратейр, когда представители этого рода занимали трон Кар-Шана. Знал Зверь и о древней магии, пробуждающейся в крови архимага, и о её разрушительном влиянии. И тогда мужчины заключили соглашение: теперь Зверь помогал лорду Ренделу с подчинением родовых способностей, архимаг взял его под свою защиту как личного фамильяра.

— Личный фамильяр? Повторюсь, ты сбрендил! Совет Магов никогда не примет настолько жалкое оправдание.

— Я и не собираюсь оправдываться. Когда наступит время, я отвечу перед Антеей.

Невозмутимый тон лорда Рендела заставил меня вздрогнуть. Он с таким спокойствием говорил о том, что по сути являлось предательством. Зверь был пленником Содружества, его изоляция находилась приоритетной задачей, которую архимаг был обязан обеспечить как ректор академии Кар-Града. Лорд Рендел был не вправе единолично решать судьбу этого фамильяра!

— Твоя кошечка тебя не одобряет, — едко произнес Даркинфольд.

Проницательный взгляд менталиста подмечал малейшие оттенки эмоций на моем лице.

— Да… считаю, что вы не правы, — глухо выдавила я из себя.

Впервые в жизни я была не согласна с лордом Ренделом и сейчас находилась в полнейшей растерянности.

— Держись, Рендел, — коротко хохотнул менталист. — Малышка наделила тебя титулом “Лорд безупречность” и теперь изведет нытьем из-за того, что ты надумал попрать идею всеобщего блага ради личной цели.

— Прекратите! Да что вы знаете о моих чувствах? Что вы вообще о них знаете? Вы настолько привыкли ощущать чужие эмоции, что относитесь к ним как к модному аксессуару, который не грех обсудить, осудить! Рендел!.. — Я осеклась. — Простите, лорд Рендел.

— Рендел, — с нажимом произнес архимаг. — Пора нам отложить все формальности.

— Я… Я постараюсь, Рендел, — еле слышно ответила я и повернулась к Даркинфольду. — Вместо того чтобы насмехаться, предложили бы выход из сложившейся ситуации. Рендел вынужден заключить соглашение со Зверем, потому что ему больше не к кому обратиться…

— Нет, милая моя, он сделал это ради тебя. Наш благородный друг хочет быть во всеоружии для того, чтобы защитить свою чересчур любопытную кошечку.

— Но зачем меня нужно защищать? Никто в Кар-Шане и не подозревает о нашей помолвке.

— Это ненадолго. Леди Тиранда сообщила мне, что император в скором времени призовет Рендела во дворец. Он будет вынужден взять тебя с собой.

Я не была магом-менталистом, но и без особых способностей чувствовала досаду Орланда: его раздражала не я сама, а необходимость моего скорого представления ко двору императора.

— Я не хочу стать обузой. Совсем не обязательно брать меня во дворец.

“Я не хочу, чтобы что-то менялось! — мысленно кричала я архимагу. — Да у нас же только все начало налаживаться!”

И время словно замедлилось. Я смотрела в голубые, чистые, как ясное небо, глаза Рендела и чувствовала, как внутри разжимается тугая пружина, спокойствие архимага передавалось и мне. Он не желал вычеркивать меня из своей жизни ради мифического блага, делился всем открыто, а я… я всего лишь испугалась. Секундная слабость! Но я справлюсь, я преодолею что угодно, потому что…

— Мы отправимся туда вместе, — твердо объявил он, и мое сердце совершило кульбит от осознания, как же хорошо он меня понимал. Он был моим мужчиной, моим защитником, тогда как я — его надеждой, его источником сил. Но вот Рендел помрачнел и хмуро добавил: — Иначе император постарается подсунуть мне невесту, которая устроила бы его самого.

***

В свою комнату я вернулась глубоко за полночь. Зиновий отказался отпускать меня без сытного ужина. Аргумент, что я девушка и должна следить за фигурой, на него не действовал. А вот Даркинфольда вредный артефакт угостить не пожелал, так что вкуснейшие блинчики с творогом и творожный пудинг достались нам с Ренделом на двоих.

Рендел… Рендел Аратейр… Мой Рендел.

Я мысленно произносила его имя, без упоминания титула оно звучало совершенно иначе.

“Даниэлла Тихая! И куда это ты пропала на ночь глядя?!”

Мысленный строгий голос Эллы заставил меня споткнуться на ровном месте.

“Так я… к себе в комнату иду…”

“Я почувствовала, что ты вошла в Башню фамильяров. Иначе не рискнула бы побеспокоить. Мало ли… вдруг ты занята. Дэни, заскочи, пожалуйста, к Гизмо”.

“Опять влип в историю?”

“Нет, влипание в истории — это по твоей части. Имп у нас домосед, хозяйственный и… Дэничка, оно треснуло!”

“Яйцо? Бегу! Лечу!”

Яйцо виверны и в самом деле проклюнулось: на светло-зеленой поверхности появилась длинная трещина.

— И что теперь делать? — Элла в ужасе уставилась на меня.

— Ждать. А завтра с утра заявку в зверинце оставь. Для твоей ящерицы загон подготовят. Как вылупится — переселится в пещеру.

— Как в загон? Я думала, она со мной жить будет. — Девушка ревниво притянула корзинку к себе.

— И спать в корзинке? Элла, это тебе не котенок! А огромная ездовая ящерица!

— Маленькая она. Слабенькая… — Элла чуть ли не носом уткнулась в яйцо. — А если ей помочь? Вдруг у неё силенок не хватает, чтобы пробить скорлупу?

— И ты думаешь, что, если насильно выдернешь крошечную виверну в этот мир, ей это прибавит здоровья?

— Конечно нет! Дэни, я уже ничего не знаю и не понимаю, но очень-очень переживаю!

— А я переживаю, что не высплюсь и не смогу закончить заказ для Веньи Дормидонтовны, — недовольно пробурчал Гизмо из-под одеяла.

Мебель в его комнате теперь подходила по размеру: совсем крошечная и, судя по цветочному орнаменту, приобретена в игрушечном магазине, но импа это ни капли не смущало. Он был в восторге от личной комнаты, а то, что мебель игрушечная, так это даже и лучше — больше места осталось под рабочую часть. Вот к её обустройству имп подошел основательно: приобрел открытый шкаф с множеством полок-ячеек, несколько сундуков и длинный стол для раскройки тканей. Заказов у импа хватало, деньги копились на счете, незаметно наш Гизмо стал домовитее домового.

— Элла, не переживай, ничего с твоей ящерицей не случится. А вылупляться она ещё неделю может. Ты же не станешь сидеть рядом с яйцом круглосуточно?

— А если получить освобождение от занятий на время родов? Тьфу ты… рождения, то есть вылупления

— Ага. Вот завтра с утра к Эльтерусу и сходишь. — Я устало зевнула.

Все-таки вечер выдался насыщенный. А ведь это было мое первое свидание. Первый бал на Магической ассамблее тоже не задался. Видимо, сегодняшний обед всего лишь продолжил печальную традицию.

— Дэни, а ты разве не сможешь попросить лорда Рендела… — Элла умоляюще захлопала ресницами.

— И думать забудь! Я не позволю тебе забить на учебу, только потому что твоей ящерице пришло время вылупиться! Поверь, если ты продолжишь стенать над корзинкой, она ещё месяц будет кочевряжиться намеренно оттягивать момент в надежде, что её психованная хозяйка успокоится!

— Злая ты, Дэни. — Элла обиженно шмыгнула носом.

— Спать хочу. Так что до завтра.

— Погоди! А как прошло свидание с лордом Ренделом?

— До завтра, — припечатала я и побежала к двери.

***

Разумеется, ни завтра, ни даже послезавтра Элла у меня ничего не выпытала. Сначала изображала жутко обиженную, а потом махнула рукой, заявив, что я скрытная, как и все кошки.

Мы с головой ушли в учебу — рейтинговая система с распределением мест в общем списке адептов и фамильяров работала безотказно. Так что мы зубрили теорию и отрабатывали её на практике. В учебном графике произошли небольшие перемены — у попаданцев появился новый преподаватель по теоретической магии. Радовался весь курс, кроме боевиков. Теперь внимание Эльтеруса было сосредоточено на них. Причем и на выпускниках в том числе, так что боевики ждали следующей выездной практики как манны небесной и готовы были рвануть куда угодно, лишь бы отдохнуть от язвительного и въедливого преподавателя.

И все-таки Элла была довольна. Она вообще в последнее время лучилась оптимизмом. Узнав о новом наставнике по теоретической магии, порадовалась, что хотя бы на пяти лекциях в неделю не будет видеть Эльтеруса. Я была настроена не столь благодушно, хотя бы потому, что Агрон Дарус прибыл к нам прямиком из Академии фамильяров Эльгеора — места, где обучался кузен Фиол. Первые дни я была как на иголках и постоянно ожидала подвоха. Элла утверждала, что это происки ассоциативного мышления и я перенесла неприязнь к кузену на нового преподавателя. Вот Элле он нравился уже тем, что не трепал нервы, а материал излагал интересно и доступно. И хорошо отзывалась об Аргоне Дарусе не только Элла — наши выходцы из Эльгеора тоже были от него в восторге. Висэль даже пробило на воспоминания, и она с полчаса рассказывала, до чего же сэр Дарус чудесный наставник.

Орланд Даркинфольд окончательно вошел в образ преподавателя по “Забытой магии” и завалил нас сведениями о ритуалах и обрядах, которые активно использовались магами, пока Сигизмунд Великий — выдающийся маг-артефактор, не создал первый жезл, способный накапливать и перераспределять магическую энергию. Это изобретение ознаменовало начало эпохи невербальной магии или, как её ещё называли, магии разума. Теперь заклинания сплетались силой мысли, но Даркинфольд напомнил нам, что в некоторых мирах до сих пор были в ходу древние заклинания, маскирующиеся под рифмованные стихи и красивейшие песнопения.

Впрочем, я и сама знала это. Магия жрецов Сан-Дрима, обращенная к Богу-Солнцу, состояла из песен. Протяжные мелодии окружали меня с детства. Ещё малышкой, не понимающей истинного назначения чарующих звуков, я любила посиживать на траве вблизи храма. Чуткий слух фамильяра позволял мне наслаждаться голосами жрецов даже на расстоянии.

Я прекрасно разбиралась в вербальной магии, потому что сталкивалась с нею с детства. Вот и тест по этому разделу написала без единой ошибки. Даркинфольд внес результаты по нему в базу знаний УУМа за пару минут до начала лекции, так что мы еще шумно обсуждали ответы, когда маг-менталист вошел в аудиторию.

Поприветствовав нас кивком головы, он подошел к доске и размашистым почерком вывел “Магия рун”.

— Очередная древность, — простонала Висэль.

— Вам напомнить название предмета? — участливо поинтересовался Даркинфольд.

— Не нужно. Не забыла. — Девушка уткнулась в раскрытую тетрадь.

Даркинфольд обвел взглядом аудиторию, не иначе как считывал эмоции, выискивая недовольных. Поначалу я хотела просветить ребят о способностях нашего преподавателя, но потом решила, что сделаю только хуже. Исказить эмоции или укрыться за щитом фамильяры не смогли бы, а нервничать стали бы сильнее.

— Раз с памятью у нас все в порядке, переходим к лекции. Сразу поясню, что изучать магию рун без привязки к конкретному миру бессмысленно, — на доске появились две руны, — поэтому знакомьтесь: Карлаус — руна жизни, и Шазаран — руна смерти. А вместе они складываются в хорошо известное вам название. — Тут Даркинфольд посмотрел на меня в упор и улыбнулся: — Кар-Шан.

В следующие сорок пять минут я не отрывала взгляда от доски и строчила в тетради с такой скоростью, что сидящая рядом Соня шепнула мне украдкой:

— Куда так разогналась? Все же есть в свитке.

— Каком еще свитке?

— Так нам еще вчера сообщение в УУМ пришло, чтобы мы сходили в библиотеку и получили. Ты не видела?

Я покачала головой, и Соня показала мне совершенно обычный с виду свиток, в котором содержалась теория на весь второй раздел семестра. Магию рун Кар-Шана нам собирались преподавать обстоятельно. И это настораживало.

Лекция пролетела в один миг. Я исписала пять листов, но мне все равно казалось, что я знала безумно мало. Меня волновал Нижний мир Кар-Шана, расположенный глубоко под землей. Этот мир так же мало походил на Верхний, как день отличается от ночи. Погруженный в вечный полумрак, он обладал уникальной флорой и фауной, а его магия была схожа с магией смерти. И все-таки это была не она. С помощью этой силы нельзя обратить живое в нежить, но для условно живых обитателей Нижнего мира она была необходима как воздух. Лишь сила, заключенная в темные источники, удерживала их от окончательного превращения в злобных безмозглых созданий, и гарантией этого была магия Хранителя Кар-Шана. Именно его сила питала барьер, разделяющий два мира, и ограждала темные источники от пересыхания. Император Кар-Шана жил наверху и повелевал живыми, но для обитателей Нижнего мира он был богом.

***

Когда лекция закончилась, я не сразу приступила к сбору вещей. Движения были медленными, словно заторможенными, а в голове крутилось услышанное на занятии.

Зверь упоминал, что Кар-Шан взывает к Ренделу, а магия в его крови пробуждается. Теперь я понимала, что это означало.

Рендел менялся. С каждым днем этот мир отхватывал от моего любимого кусок и перекраивал под свои потребности. Подобное происходило и со жрецами Сан-Дрима, избравших путь служения Богу-Солнцу. Но ведь Рендел не давал согласия! Он всего лишь хотел стать ректором академии фамильяров. Даркинфольд предлагал другу укрыться в Арриотэ, но вряд ли пребывание вдалеке от Кар-Шана смогло бы остановить процесс пробуждения магии. От себя не убежать.

— Даниэлла, подойдите, пожалуйста, — просьба менталиста звучала не так странно, как тон, которым она была озвучена.

Мне это показалось, или Даркинфольд на меня злился?

Я затолкала конспект в сумку и спустилась к кафедре.

— Только не говорите, что мой экзамен по этикету Кар-Шана переносится на сегодня. У меня же в запасе еще три дня.

— Нет, фамильяр Даниэлла, вас ждет переэкзаменовка по другому предмету. Магическим правом называется.

Даркинфольд вытащил из-за пазухи свиток и бросил его на кафедру.

— Послание от стражей Ярмарка-Града. Извольте объяснить, как вам удалось раздобыть кровь виверны.

— То есть стражи не знают? — быстро уточнила я.

Обычная маска невозмутимости на лице мужчины дрогнула.

— Ты могла хотя бы попытаться изобразить раскаяние.

— Смысл? Вы же все равно почувствуете правду.

Раскаяния и правда я не ощущала. Я должна была помочь Люку, и точка.

— Не чувствуешь вины? Ты хотя бы знаешь, кому передала этот проклятый флакон?

— Магу, прекрасно разбирающемуся в магических сделках. У меня не было выбора, — тихо произнесла я, зная, что сейчас менталист точно уловит и мое сожаление, и горечь.

— Час от часу не легче. Сделка закрыта?

— Да, все в порядке.

— Я бы не спешил это утверждать. Твои неприятности только начинаются. Запрет на посещение Ярмарка-Града лишь верхушка айсберга.

На сердце сделалось тяжело. Я знала, что кровь виверны не просто так относилась к запрещенным к свободной продаже ингредиентам, но Люк был для меня важнее. Да и сейчас тоже.

Если представить, что мне придется заново выбирать между нашим неугомонным космическим рейнджером и вероятностью, что кровь будет использована для создания чего-то противозаконного…

Выбор был очевиден.

— Удалось выяснить, для чего понадобилась кровь виверны?

— Маг был всего лишь посредником, но товар все равно нашел своего заказчика. Сегодня ночью кровь виверны применили для открытия несанкционированного портала. Догадываешься, куда его пробили?

Я опустила голову и прошептала:

— В Кар-Шан.

— Феноменальная сообразительность! — едко произнес менталист. — Жаль, что она отказывала тебе раньше. Садись и рассказывай!

— Что вы хотите услышать?

— Все. И если мне покажется, что ты что-то утаила, вытащу это сам из твоей головы. Лучше я, Даниэлла, — мягко произнес Даркинфольд, — чем дознаватель из Департамента по магической безопасности.

Я понимала, что Даркинфольд прав, знала, что, будь на его месте другой, разговор велся бы жестче. Но я не желала подставлять Люка! Ему и так нелегко!

— Я хочу, чтобы вы уладили проблему без дальнейших расспросов. Вы должны мне услугу. Так ведь? — Собрав волю в кулак, я заставила себя поднять взгляд на менталиста.

— Услугу, не подразумевающую нарушение закона Содружества.

— Стражи Ярмарка-града уже назначили наказание. — Я сжала свиток в руке. — Наверняка они установили, как я заполучила кровь виверны. Остальное не имеет значения.

— Хочешь взять на себя чужую вину?

— Это был осознанный риск. И я готова ответить за нарушение закона ярмарки.

— Да вы с Ренделом спелись! Какая чудесная пара! Один держит в тайне пробуждение опаснейшего создания Содружества, другая не желает раскрывать источники получения запрещенных ингредиентов!

— Уверена, Рендел знает, что делает. И я уважаю его решение.

Сделав глубокий вдох, я развернула свиток и прочитала:

“Фамильяру Даниэлле Тихой выносится официальное предупреждение за ввоз на территорию Ярмарка-Града крови виверны в количестве…”

Далее шел точный вес крови, скрупулезное описание флакона, в котором она находилась, и указание статей закона, классифицирующих кровь виверны как запрещенный к свободному обмену ингредиент.

Обмену!

Я поместила флакон в ячейку. Личных контактов с магом у меня не было, я даже не представляла, как он выглядит. Это меня и спасло. Вероятно, сотрудники департамента уже вывернули память мага и выяснили, что он понятия не имел, кто же я такая, но в этом случае…

— Вы знаете о магической сделке. Тогда зачем?

— Чтобы выяснить, как далеко ты можешь зайти ради тех, кто тебе дорог. Но это ещё не все. Стражи Ярмарка-Града не могут понять, как ты пронесла кровь виверны через портал. Если бы ты её купила, они отследили бы момент приобретения и наказали торговца. Итак?

— Я не совершала ничего противозаконного. И могу рассчитывать на ответную услугу, — твердо произнесла я.

Теперь я не сомневалась, что во время покупки у торговца фальшивыми редкостями в пузырьке находилась кровь вивера. Просто саур Ярмарка-Града вернул долг. Или же… дал взятку! Неужели он знаком со Зверем? Или почувствовал его пробуждение?

Я снова заглянула в свиток.

Месяц! Стражи ярмарки наложили месячный запрет на посещение волшебного города. С одной стороны, я ещё легко отделалась, а с другой — ответы на некоторые вопросы я получу не так быстро.

— Рендел знает?

— А я думал, ты уже и не спросишь. В настоящий момент Рендел и куратор адепта Уокера проводят с ним воспитательную беседу.

Вот же гадство! Я не сомневалось, что после беседы с Эльтерусом Люка придется срочно спасать! И одним тортиком тут не обойдешься!

— Наш разговор закончен? Я могу идти?

— Можете. На вашем месте я раздобыл бы что-нибудь покрепче чая.