Глава двадцать вторая. Первые неприятности

– Знаешь, что мне сейчас хочется больше всего? – со смешком поинтересовался Грин, прижимаясь лбом к моему лбу.

У меня был один вариант ответа на его вопрос, связанный с тем, что сейчас так недвусмысленно упиралось мне в бедро. Но, кажется, демон сейчас имел в виду нечто другое.

– И что же? – облизнув пересохшие губы, спросила у него.

Мужчина впился в них взглядом и даже задержал дыхание.

– Кара, – простонал на выдохе и закрыл глаза на мгновение. – Схватить бы тебя в охапку, увезти домой и… отлюбить.

Как заманчиво звучало. Домой. В тот очаровательный домик в лесу. Где были только он и я.

– Возражений нет, – проведя ноготками по его торсу, улыбнулась я.

Кто бы нам еще дал.

Стук повторился, став еще более настойчивым.

– Карина!

– Иду-иду! – огрызнулась я недовольно и добавила чуть слышно: – Кажется, отдохнуть нам всё-таки не дадут.

Грин откатился в сторону, давая мне возможность встать и закутаться в простыню.

– Наверстаем.

Сколько обещания в голосе. И не поверить ему я не могу.

– Родь, что случилось? – спросила я, подходя к двери.

– Систер, ты там что, не одна? – вместо этого поинтересовался мелкий.

Клянусь, он улыбался там за дверью. Ехидно так.

– Это тебя не касается. Так что случилось?

– У нас гости.

– Буду через пять минут.

Гости? Неужели это Герасимов пожаловал с утра пораньше? Чёрт, я так перенервничала, что не подумала, как всё рассказать отцу. Как он вообще воспримет новость о тайне своего рождения и магическом мире? Я отлично помнила свою реакцию на то проклятье и светящихся людей. А папа в возрасте, у него здоровье, нервы.

Вдруг он сочтёт это обманом? Ведь мама тоже скрывала своё происхождение.

– О чём задумалась? – поинтересовался Грин, который уже встал с постели и успел натянуть джинсы.

– Как сказать отцу, – призналась я и огляделась в поисках одежды.

Бесполезное занятие. Я как-то забыла, что этой ночью демон разорвал на мне бельё и пижаму, оставив лишь жалкие лоскуты. Надо брать новую.

Путаясь в простыне, которую придерживала на груди рукой, я двинулась в сторону шкафа.

– Боишься реакции?

– Да.

Белье из ящика комода и сарафан с вешалки.

Наверное, надо было надеть джинсы и футболку, но они так надоели за эту неделю. А мне хотелось быть красивой, легкой, соблазнительной. И летний сарафан в крупные цветы очень подходил для этого.

Обтягивающий грудь и талию, расклешённый на бёдрах, солнечно-желтого цвета на тоненьких бретелях.

Сложнее всего было это надеть, пытаясь удержать при этом ткань.

– Бесполезно, – сообщил Грин у меня за спиной. – Но, если хочешь, я могу отвернуться.

Я взглянула на него через плечо и фыркнула раздраженно:

– Вот еще!

После этого, задрав нос повыше, сбросила полотно и принялась одеваться. Сначала надела сарафан, затем трусики-танга, и все это продолжая смотреть вредному демону в глаза.

– Непослушная ведьма, – произнёс он хрипло. – С огнём играешь.

– То есть с тобой? – улыбнувшись, спросила у него, перешагивая через простыню и подходя ближе. – Ты же у нас огонь… пламя. Пусть и зелёное.

Остановилась в полуметре, опустив руки вдоль тела.

– Так почему зелёное пламя?

– Дефект, – криво усмехнулся Грин, поднимая руку и убирая локон мне за ушко.

Я поймала его ладонь и покачала головой.

– Не говори так. Какой дефект? Ты… настоящий.

– Ты просто других демонов не встречала, Карин.

Я успела вовремя прикусить язык.

Ведь встречала. Коваля. Давно. И Грину об этом так и не сказала.

– А зачем мне другие? Мне и тебя хватает…

– Карина… нам надо идти.

Да! Точно! Гости, папа, магия, проблемы!

– Как же всё надоело, – выдохнула я, буквально силком заставляя себя развернуться и направиться к выходу.

– Потери, Кариш, – шепнул он. – Немного.

Мы вышли из комнаты вместе и спустились на первый этаж. Всё равно, что подумают остальные. Я уже большая девочка и могу сама за себя постоять.

Голоса раздавались из гостиной. Туда мы и отправились.

– А вот и… мы…

Ошиблась.

Не Герасимов.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Грин, выходя у меня из-за спины.

Антон Белов собственной персоной.

Всё такой же красивый, совершенный и пугающий.

Он сидел в нашем кресле, пил чай из нашей чашки. Из маминого тончайшего фарфора, который она достала из серванта. Пил крохотными глотками, не сводя взгляда с двери.

Папа сидел рядом, пристально и недовольно наблюдая за нами, брат стоял у стены и хмурился, а мама чувствовала проблемы и не знала, что делать.

– Доброе утро.

Сколько намёка в одной фразе. Его не заметил бы только глухой. Все тут же взглянули на меня, оценивая, изучая, замечая лихорадочный румянец на щеках, припухлые от поцелуев губы, выискивая следы на коже. Мы были весьма темпераменты этой ночью, и синяки наверняка остались. Вопрос только – где?

– Что ты здесь забыл? – вновь поинтересовался Грин, пряча меня за плечо.

Не так явно, лишь вышел вперёд, чуть отгородил меня. Но неожиданно так приятно стало. Он всё еще меня защищает. Несмотря на расторгнутое соглашение.

– Нужна твоя помощь, – кисло ответил Антон и вернул маме чашку. – Спасибо, невероятно вкусный чай. Где мы могли бы поговорить с моим братом и… вашей дочерью?

Грин напрягся.

Ох, лишь бы не скандал. Только не здесь и не сейчас.

– Ты ведь на машине приехал? Можем там поговорить, – произнёс демон после секундного промедления.

– Ну отчего ж. У нас во дворе есть отличная беседка, – вмешалась я, осторожно коснувшись локтя мужчины и привлекая его внимание. Своего рода громоотвод в сарафане. – Там свежо, хорошо. И никто не помешает. Я принесу чай с булочками.

У мамы ведь должны быть булочки. Она всегда пекла их, чтобы порадовать меня вкусностями. Ведь я так редко могла вырваться к ним погостить.

– Отличная идея!

– Пойдёмте, я вас провожу, – натянуто улыбнулась я.

– Карина, – вмешался отец, тоже поднимаясь. – Можно тебя на секундочку?

А вот это плохо.

– Родь. – Я повернулась к брату. – Проводи, пожалуйста, наших гостей в беседку. А я сейчас приду, заодно захвачу чай. Мам, подготовишь?

– Конечно.

Я на негнущихся ногах подошла к отцу, стараясь улыбаться как можно безмятежнее и вытирая при этом вспотевшие ладони о ткань сарафана.

– Да, пап?

– Что происходит?

– А что происходит?

Наивную дурочку изображать было сложно, особенно с новой внешностью.

– Ты и этот… Елизаров.

– Папа, не стоит. – Я подалась вперёд, поправляя воротник его рубашки. – Ты не хочешь это знать. Поверь мне. А я уже достаточно большая девочка, чтобы не рассказывать тебе о своей личной жизни.

– Значит, всё зашло так далеко, – правильно истолковал мои слова отец и тяжело вздохнул. – Он опасный человек.

И не только человек. Что будет, когда папа увидит вторую его ипостась – красную, с рогами? А в том, что это когда-нибудь случится, я не сомневалась.

– Знаю.

– И продолжаешь с ним встречаться. Карин, ты любишь его?

А вот это был сложный вопрос.

– Не знаю, – тихо ответила я, отступая на шаг. – Мне интересно с ним. Хорошо. Я могу быть собой и не притворяться. Знаешь, это такое удивительное чувство. До этого дня я даже не представляла, что можно так.

– Он разобьёт тебе сердце.

– Зато будет что вспомнить в старости. Знаешь, как говорят: лучше раз полюбить и страдать, чем жить и не знать этого чувства.

– Оно не излечит твоего разбитого сердца.

– Зато поможет стать старше.

Он кивнул сам себе и продолжил:

– Ты изменилась, дочка. Стала другой.

– Расту.

– Дело в другом.

– Пап, – я нервно оглянулась. – Прости, пожалуйста, надо идти. Меня ждут.

Я даже думать не хотела о том, что эти двое могли делать. Еще Родька между ними. Придавят в пылу и не заметят. Где была моя голова, когда я отправляла мелкого с ними?

– Если тебе будет нужна помощь…

– Знаю. У меня всегда есть ты и мама. И даже Родька.

Я поцеловала его в щеку, улыбнулась и поспешила прочь. По пути чуть не забыла про поднос с чаем и плюшками, который мама уже приготовила для нас. Пришлось возвращаться.

В небольшом садике за домом было солнечно и ярко. Белая беседка, опутанная цветущими вьюнками, пряталась в тени большой яблони.

– А вот и чай, – произнесла я, ставя поднос на стол и присаживаясь рядом с Грином. – Родь, можешь идти.

– Мне и тут неплохо, – ехидно отозвался тот, вытянув ноги и еще более вольготно устроившись на скамейке.

– Пусть остаётся. Так что ты хотел, Белов?

– Мне нужна твоя помощь, – повторил тот, принимая от меня чашку с ароматным чаем.

– Помощь? От меня? Ты ничего не перепутал? – с сарказмом переспросил Грин, отказываясь от чая.

– Нет. Поверь, мне это нравится гораздо меньше твоего.

– Так в чём проблема? – вмешалась я, пока они опять не начали ссориться.

Колдун взглянул на меня поверх чашки и ответил:

– Дом сошел с ума.

Тишина.

– Дом? Это какой-то шифр? – удивился Родька, выпрямляясь.

– Дом. Это дом, – повторил Белов. – И после ухода Карины он сошёл с ума.

– Дома сходят с ума? Офигеть!

Я сама была в шоке и перевела взгляд на Грина, который молча барабанил пальцами по столешнице.

– Господин Белов имеет в виду, что все заклинания, в том числе охранные и защитные, вышли из строя и отказались подчиняться ему и членам семьи. Так? – поинтересовался тот.

– Но ведь прошли уже сутки, – заметила я.

– А он решил, что справится сам, – пояснил демон, – но не вышло. Не так ли… брат?

Белов скривился, но кивнул.

– Так. И поэтому я здесь. Мне нужна ваша помощь. Карины и твоя.

– Карина никуда не пойдет! – резко и безапелляционно произнёс Грин.

А я… я проглотила все возражения глотком тёплого ароматного чая. Уж лучше так. Иногда полезно выдохнуть, подумать и промолчать. Даже когда очень хочется возразить и сделать всё по-своему.

– Ты не понимаешь, –  начал было Антон, поставив полупустую кружку рядом с собой.

– Это ты не понимаешь. Карина никуда не поедет.

– Совсем или домой в частности? – съязвил колдун.

– Не остри, плохо выходит.

– Карина хозяйка дома!

– Это ты так говоришь.

– Без неё всё бессмысленно, – с нажимом произнёс Белов.

Это было неприятно. Слышать, как обо мне говорят, обсуждают. И при этом совершенно не интересуются мнением.

Родька едва заметно пнул меня под столом и выразительно скорчил рожу.

Я кивнула и откусила огромный кусочек плюшки. Надо было срочно рот занять… Во избежание скандала и выяснения отношений. У этих двоих и без меня отлично получается.

– И это тоже твои слова, – возразил демон. – Прежде чем позволить Карине войти в дом, я сам всё обследую и изучу.

Хорошо, кусок булки был большой и говорить не давал.

Он мне позволит? И как это называется?

– Дом не пропустит тебя, – покачал головой Антон.

– Повторяю, Белов, – оборвал его Грин. – То, что ты не можешь справиться с собственным жилищем и теми штуками, которые в него напихала Марго, не означает, что со мной будет так же. Я старше и опытнее.

– Дом чуть не убил мать, – неожиданно тихо ответил Антон, наблюдая за братом.

А вот это уже серьёзно.

Я с трудом проглотила последний кусочек плюшки и запила остатками чая. Вслушиваясь в каждое слово.

– Жива? – поинтересовался Грин равнодушно.

Но я видела, как сразу напряглись плечи, как чуть сжались и тут же разжались кулаки. Опять скрывается.

– Жива. В больнице.

– А ты где был? Великий Белов?!

– Хорош, – раздражённо ответил маг, подаваясь назад, и маска холёного аристократа затрещала на лице. – Я помогал всем выбраться. Когда стало понятно, что остановить это нельзя, велел всем убираться… Мать вышла первой. Я не думал… проклятье. Я не думал, что всё так случится. Она уже отошла от дома, почти вышла за ворота, когда её ударило… Да, я не успел! Отразил, но не всё.

А маска уже сыпалась, открывая истинное лицо. Боль и страх. Было неприятно это видеть.

– Её задело.

– И почему я узнаю об этом лишь сейчас?

Грин тоже напряжен. Но лицо держит лучше.

– До тебя не дозвониться, – угрюмо сообщил тот и добавил: – Будет лучше, если ты узнаешь это от меня.

– Узнаю что?

Я чуть пододвинулась и положила ладошку на колено Грина, пытаясь успокоить и приободрить. Дернулся и едва заметно кивнул, благодаря меня. А мне и этого хватило.

– Отец попросил помощи у демонического совета. Это проклятие древнее и очень сильное. Магам оно не подчиняется. Шаг влево, шаг вправо – и последствия могут быть жуткими.

– Дай догадаюсь. Отец отозвался? – кисло поинтересовался Грин.

– Да. Он помогает. Вытягивать это. Именно Карл Елизаров сказал, где тебя искать.

– Карл? – переспросила я и тут же замолчала.

Это что? Грин, выходит, Елизаров Алексей Карлович?

Смешок заглушить не удалось. Я тут же отодвинулась назад и снова взялась за плюшку. Теперь понятно, почему демон не любит афишировать своё реальное имя.

Грин бросил на меня предостерегающий взгляд, после чего повернулся к Белову.

– И я должен в это поверить? Просто так?

Тот понимающе хмыкнул и достал из кармана брюк сложенный в несколько раз листок бумаги.

– Надеюсь, почерк своего отца ты узнаешь. Как и личную печать.

Я вытянула шею, пытаясь разглядеть листок в руках демона.

Точно печать. Расплавленный воск и круглая плашечка. Жаль, не рассмотреть, что изображено внутри. Неужели фамильный герб?

Открывать письмо Грин не стал, вместо этого уставился на брата.

– Зачем отцу это? Только не надо говорить про былые чувства и прочее.

– Это не ко мне вопрос, Грин. Но ты и сам это чувствуешь.

– Чувствую что?

– Изменения.

– А что Совет?

– Коваль пропал пару дней назад, найти не могут. Марго мертва. Вчера кто-то пытался убить вампиршу Селесту. За ними охотятся, поэтому оставшаяся часть ушла в подполье.

«Молчи, Карина! Молчи! Ни слова. Значит, убить хотели. И Грин поспешил её спасти. И кровь… Интересно».

– Знаю, – равнодушно отозвался Грин.

– Слухи ходят, что это ты её выручил.

– Веришь слухам?

– То же проклятье, Грин. То самое, что маму атаковало. Знаешь… Она ведь была дальше всех, и позиция неудобная. Легче меня было достать.

– Подождите, – вмешалась я, не в силах больше молчать. Да и сколько можно. Это Родька ничего не знает и не понимает, поэтому сидит, глазами хлопает и булки поедает. – Это что получается? Что домом кто-то руководит?

– Похоже на это, – кивнул Антон. – И всё указывает на высшего демона.

– Коваль? – выдохнула я и повернулась к Грину. – Это ведь он, да? Сам подумай! Только Коваль мог подобраться к Марго и убить её! Это именно он ставил ей защиту. И как ближайший друг и любовник знаком с системой безопасности. Плюс проклятье. Оно же демоническое. А Коваль высший демон. Только…

– Что? – сразу уцепился мужчина, заметив моё состояние.

Кажется, пришла пора признаваться.

– Почему он не убил меня сразу?

– В каком смысле? На тебе же защита, найти практически невозможно.

Я осторожно коснулась амулета и покачала головой:

– Проблема как раз в том, что он меня нашёл гораздо раньше.

Антон, который в этот момент решил допить чай, чуть не поперхнулся.

– Та-а-а-ак, – протянул Грин грозно. Его взгляд тоже не предвещал мне ничего хорошего. – Не хочешь объяснить, Кара?

И имя так интонацией выделил, закачаешься. Я себя сразу почувствовала этой самой карой. Господней. На его бедную демоническую голову.

– Коваль приехал ко мне на следующее утро после убийства Марго. Ой!

Грин так стукнул кулаком по столу, что тот дрогнул и чашки с кружками, прихватив заварник, жалобно звякнули. Ничего себе силища, а с виду такой худенький, хиленький.

– Кара!

– Не кричи на меня. Родители дома, – бросила взгляд через плечо.

Уверена, там в окне промелькнул мамин силуэт.

– Здесь контур стоит, не услышат. А ты не увиливай! Ты должна была мне всё рассказать.

Опять это слово. Должна.

– С чего вдруг?

– Карина!

– Я знаю, как меня зовут. Хватит по десять раз повторять. И глазами не сверкай. Коваль не сделал мне ничего плохого. Мы просто разговаривали, он даже дал мне пару советов. Правда, сначала испугал до чёртиков своим свечением… СТОП!

Я запнулась, неожиданно нахмурившись. Не сходится.

– Он же светился.

– А что это значит? – переспросил Родька, вклинившись в разговор.

– Потом объясню, – отмахнулась я, не сводя взгляда с Грина. – Демоны же не светятся. Так же как вампиры, сирены и прочие. Это маги только. Я хорошо помню.

– Верно, – кивнул Грин.

– Но он светился. И испугал меня.

Братья многозначительно переглянулись. Надо же, какое единство. А совсем недавно были готовы глотки друг другу порвать.

– И? – не выдержала я.

– Демоны могут светиться, – нехотя признал Грин и замолчал, заставив меня заскрежетать зубами.

Ну чего такая таинственность?

– Родион, брысь отсюда! – велела, повернувшись к нему.

Скорее всего, они молчат именно из-за мелкого.

– Вот еще, – фыркнул брат. – И никуда я не пойду. Это и меня касается. Я, в конце концов, наследник Герасимова.

Ой, дурак.

Я со всей силы вдарила ему ногой по голени, но было уже поздно.

– Ой! – вскрикнул мелкий, дёрнулся и вдобавок ко всему ушиб локоть об угол стола. – Карин! Больно же!

Так ему и надо.

– Герасимов? – удивленно переспросил Антон, с интересом изучая Родиона, которого до этого момента воспринимал как мебель. – Серьёзно?

– Официальное объявление последует очень скоро.

– Как интересно.

И глаза так предвкушающе сверкнули, что я поёжилась.

– Господа! – несколько раздраженно вмешалась я. – Может, вы всё-таки объясните, почему Коваль светился?

– Демоны могут светиться небольшое количество времени, от часа до суток, при очень близком контакте с магом.

Я взглянула на Грина. Контакте? Это что, он теперь тоже как лампочка всем рассказывает о том, что мы делали этой ночью?

– Не в этом смысле, – усмехнулся демон, поняв, куда именно понесли меня мысли. – Другой контакт. Брак или…

– Смерть, – сухо прервал его Белов, который закончил изучать моего брата и снова вклинился в разговор. – Убийство ведьмы могло отложить на него такой отпечаток.

– Подождите, но ведь он же светился! И ходил по городу, и со мной встречался! Это должны были заметить! И догадаться.

– Коваля официально не было в городе в день убийства и после тоже, – ответил Грин. – Из знакомых его никто не видел. А остальные… Свечение видят только новорождённые маги. Их не так много. Другие умеют закрываться. И появлялся он, скорее всего, лишь рядом с тобой. В нужное время.

Логично, но всё равно.

– Ты не понимаешь. Мы же с ним разговаривали.

– Разговаривали? – переспросил Грин, и глаза вспыхнули зелёным пламенем.

Точно потом покусает.

– Разговаривали.

– И когда ты успела?

Точно покусает, а еще запрет где-нибудь на пару недель и будет читать лекции.

– Между нашей первой встречей и моей поездкой к Ульяне. Он не производил впечатления убийцы и мог легко меня прибить.

Я помнила ту встречу: ночь, улица и светящийся амбал.

– Маньяки вообще редко похожи на убийц, – отозвался Грин. Ну а почему он не стал тебя трогать, я и так сказать могу.

– И почему же?

– Из-за меня.

Я впала в лёгкий ступор.

– А при чём тут ты? У нас же тогда не было соглашения.

– Да, но я уже успел повесить на тебя одну штучку.

Родион рядом присвистнул, а Антон хмыкнул.

– Что?

– Карин, давай потом…

– Что ты сделал? – не отставала я.

– Слушай, ты действительно думаешь, что я пропустил бы молоденькую новорождённую ведьму с адским потенциалом, да еще через сутки после гибели Марго? Конечно, ты меня заинтересовала, и я повесил на тебя небольшую сигналку. И Коваль должен был её почувствовать. Поэтому и не тронул.

– А с Ульяной ты тоже подстроил? – упавшим голосом переспросила я.

«Дура. Думала, что знаешь его. Думала, что тайн больше нет… а оказалось, всё ложь. С самого начала всё было ложью… А я попалась и даже умудрилась влюбиться».

– Карин…

– Да, да, я поняла. Всё ясно.

– Проклятье! – рыкнул Грин, вскакивая и хватая меня за руку. – Пошли!

– Что? Куда? Пусти!

Но мужчина уже тянул меня в сторону, за яблоню. И сопротивляться ему не было сил.

– Пусти, – прошептала я, опираясь спиной о шершавый ствол и обнимая себя за плечи.

Неожиданно стало зябко. Несмотря на жару летнего дня.

– На меня посмотри!

Опять этот командный тон!

Взглянула, с вызовом задрав подбородок, который Грин тут же схватил, не давая дёрнуться.

– Не глупи, Карин.

– Уже не буду, – выпалила в ответ.

– Я не подстраивал нашу встречу у Ульяны. Да, сигналку повесил, но хотел найти позже и поговорить.

– Конечно, у тебя же там были дела с этой вампиршей.

Чувственная улыбка, от которой засосало под ложечкой.

– Мне нравится, когда ты ревнуешь.

– Отвали! – вспыхнула в ответ.

А он всё продолжал удерживать мой подбородок, приближаясь всё ближе.

– Такая чувственная, страстная… Почему я не могу насытиться тобой? Почему хочу снова и снова? – хриплый шепот у моих губ, и так сложно сдержаться.

– Ненавижу тебя…

– Знаю… и тоже хочешь.

Если бы проблема была только в этом.

Поцелуй – злой, полный неконтролируемой ярости и обжигающей страсти. Мы сразу начали задыхаться, болезненно вцепившись друг друга.

Боль и сладость в одном флаконе.

Я внезапно поняла, что с ним так будет всегда. Горечь, безумие и яд наслаждения. Отравляющий тело и душу. Наркотик, от которого невозможно отказаться.

– Кара…

Этот шепот пронизывает до самых костей, затягивает нервы в узел и эхом звучит в опустевшей голове.

Не знаю, каких сил стоило отвернуться и отступить, цепляясь за ствол яблони.

– Надо идти.

– Надо…

Мы вернулись в тишине, и каждый сел на своё место, старательно избегая прикосновений и даже взгляда. Губы горели, щеки пылали, а у горла стоял ком. Этот поцелуй лишь всё усложнил.

– Выяснили? – холодно поинтересовался Антон. – Можем продолжать?

Я кивнула, чувствуя встревоженный взгляд Родиона, который чуть придвинулся ко мне. Послала мелкому улыбку, чтобы успокоился.

– Теперь многое стало понятным. Выходит, если бы я с самого начала всё рассказала, этого всего можно было избежать.

– Не вини себя, – возразил Грин. – Ты не могла знать. Но вернёмся к твоей просьбе и приказу отца.

Демон снова взял в руки брошенный листок бумаги и чуть сжал.

– Моё решение не изменится. Карина с нами не поедет. Тем более если в этом замешан Коваль. А если это ловушка?

– А моё мнение ты выслушать не хочешь? – поинтересовалась я тихо, вертя в руках пустую кружку.

– Карин, ты не понимаешь всю степень опасности.

– А ты не имеешь права мной распоряжаться, – напомнила ему. – Наше соглашение…

– Я помню, – перебил он меня. – Просто поверь мне, пожалуйста. Мы с Беловым всё разведаем, узнаем. Если там безопасно, то я сам лично привезу тебя в дом. А сейчас побудь хорошей девочкой и не лезь в пекло.

– Хорошо.

– Умница.

– Ты тоже… будь осторожен.

Новости о взрыве бытового газа в городе, в ходе которого был практически полностью разрушен особняк Шварц, поступили через пять часов после их отъезда.

Я помнила, как сидела в кресле, щелкая по каналам. Помнила, как смотрела новости, изучая видео с места трагедии. Журналистов не пускали близко, но кое-что можно было разглядеть: покорёженные стены, закоптевшие колонны, разрушенную и обвалившуюся крышу, стекло, которое сверкало под лучами солнца.

А дальше…

Кажется, там был мелкий. Он подскочил ко мне и тряс за плечи, пытаясь достучаться. Но больно не было. Я вообще ничего не чувствовала. Лишь холод у сердца, он сковал все мысли и чувства.

– Мам! У неё шок. Мам!

Мне подсовывали к лицу стакан с водой, пихали таблетки, но я отказалась.

Не хочу, не могу.

Слёз не было.

– Он жив, – сообщила я, поднимаясь. – Он жив, я точно знаю.

– Карин.

Это мама. Она смотрит на меня так сочувствующе, что хочется кричать.

Но я сдержалась, сжав кулаки.

Жив. Я знала, чувствовала, верила. Этот демон не мог так бездарно погибнуть. Не мог.

Звонок мобильного, за который я схватилась, как за спасательный круг.

– Да? – выдохнула в трубку, отворачиваясь.

– Карина? Карина, это ты? – пропищал знакомый голос.

Разочарование…

– Да. Здравствуй, Ульяна, – ответила я сирене, потирая виски.

Всхлип.

– Я… я видела репортаж. Испугалась за тебя… А Грин рядом?

– Нет. А что случилось?

– Мне нужна помощь. Я… у меня неприятности, – снова всхлип. – Серьёзные. А я… я не могу его вызвать… Он что, был там? Грин был в том доме?

– С чего ты взяла?

– Этот обряд. Ну ты помнишь. Он всегда вызывает демона. Всегда…. Если тот жив. А Грин… он сейчас не отвечает… и свечка потухла… он мёртв, да? Карин, он мёртв?

Сирена зарыдала еще громче.

– Жив! – процедила я. – Он жив!

И отключила телефон, бросив его на диван.

Меня трясло.

– Карин!

Ко мне подскочил Родион и пытался снова усадить, но я отмахнулась. Побежала в коридор, хватая сумочку. Брат за мной. Мамы нет – наверное, вышла за лекарством или отцу позвонить.

– Ты куда?

– В город.

– Грин сказал не выходить.

– Грин там… под этими чёртовыми завалами! И ты думаешь, я останусь в стороне?

– Ты ничего не сможешь сделать.

– Ошибаешься. Смогу!

– Карина! Я тебя не пущу!

Отшвырнуть его было легко. Сила давно просилась на свободу и быстро отозвалась.

– Прости, – прошептала я и поспешила на улицу, игнорируя крики мамы, которая выбежала в коридор.

Быстрее, быстрее.

На воздух. Здесь так трудно дышать.

Я выскочила за калитку и поспешила вверх к автобусной остановке. Прошла буквально десять шагов, когда меня внезапно окликнули.

Замерла, прижимая сумочку к груди, и медленно обернулась.

Он стоял рядом. Нас разделяли лишь полтора метра.

– Здравствуй, Карина.