Глава 26

— Знаешь, мне не хочется отсюда уезжать, — говорю тихо Марку, лежа щекой на его груди и проводя кончиком пальца по мышцам на животе.

— Ай, Ева, щекотно! — он перехватывает мою руку, подносит к губам, целует ладонь и вздыхает. — Мне тоже не хочется.

Оставшиеся два — точнее, в общей сложности примерно полтора — дня мы провели весьма продуктивно. А именно — в постели. Вылезая оттуда, только чтобы что-то поесть. Причем Марк еще и заявил: ну его нафиг, все эти рестораны и кафе — и просто заказывал еду в номер.

А я была не против. Меня кормили практически с ложечки… и носили на руках! Везде и всюду! В смысле, по всему номеру — в основном до ванной и обратно.

Раздражение и сыпь на шее у него действительно быстро прошли. А ничего другого так и не появилось.

Хотя мы старались, фыркаю про себя.

Вспоминаю расписание и вздыхаю. Самолет рано утром, это последняя ночь здесь. А дальше нам надо будет вернуться к привычному существованию босс-помощница. Все-таки это командировка, а не отпуск!

Более того… я морщусь, представив, что могут пойти слухи. Сотрудники в компаниях многое подмечают — и додумывают, а потом сплетничают. Начнут говорить, что начальник за собой любовницу таскает в роли секретарши. Не то чтобы меня это как-то сильно напрягало — я этих людей, возможно, никогда в жизни больше не увижу. Но все равно не слишком приятно.

Хотя… если Марк будет вести себя так, как обычно… Может, никто ничего и не заподозрит.

Я ведь уже успела подзабыть, какой он на работе. Тот Резанов не имеет ничего общего с этим мужчиной, который сейчас гладит меня по плечу.

Мне даже не по себе становится в некоторые минуты. Такое ощущение, что в нем всю жизнь копился запас нерастраченной нежности, желания заботиться, потребности в прикосновениях. А теперь резервуары открылись, и все накопленное лавиной обрушилось на меня.

— О чем ты думаешь? — негромкий голос вырывает из мыслей, я приподнимаю голову, меняю положение тела, укладывая руки ему на грудь, переплетаю пальцы и упираюсь в них подбородком, чтобы видеть его лицо.

— О тебе, — отвечаю честно.

Марк чуть сводит брови, лицо становится немного напряженным.

— Не надо, не хмурься, — слегка улыбаюсь. — Ничего такого. Просто размышляю… как ты будешь себя вести в следующем городе.

— По отношению к подчиненным или по отношению к тебе?

— Разве я не подчиненная? — поднимаю брови.

— Сомнительное утверждение, особенно если вспомнить последний час, — фыркает мужчина. — Кажется, подчиненным был скорее я.

— А тебе что, не понравилось? — приподнимаюсь, перекидывая ногу через его бедра и снова усаживаясь на него сверху.

— Ева-а-а… — у него сбивается дыхание. — …понравилось…

— Я тебя еще как-нибудь свяжу, — наклонившись, обещаю ему на ухо, и мужчину подо мной передергивает.

— Только если позволишь потом то же самое сделать с тобой, — он тянется вперед, целует, а потом прикусывает мне ключицу, заставив ахнуть.

— А говоришь, не подчиненная… ну, Марк! Перерыв! — смеюсь, уворачиваясь от поцелуев.

— Сама виновата, возбуждаешь меня безостановочно, — усмехается он, но откидывается обратно на подушки. — Не переживай насчет работы. Для остальных ничего не изменится. Для тебя… — запинается, замолкает, и я ехидно продолжаю вместо него:

— Хочешь внести несколько новых пунктов в мой трудовой договор, который ты так и не подписал?

— Ева! — Марк даже приподнимается, возмущенно смотрит на меня. — Это не товарно-денежные отношения! И не договорные!

— Знаю, знаю, не злись, — сползаю с него, но обнимаю сбоку, покрепче, а потом вспоминаю. — Кстати… не подумай только, что я меркантильная… но зарплату мне, как помощнице, надеюсь, выплатят? Или хотя бы как секретарю, раз уж у нас с тобой договора так и нет? У меня просто платеж скоро, я спрашиваю только поэтому! — добавляю торопливо, а то кто его знает, что ему там в голову придет.

— Что за платеж? — Марк внимательно и серьезно смотрит на меня.

— Кредитный, — вздыхаю устало. — Я… тебе не рассказывала. Хотя ты и сам ведь знаешь, тебе же служба безопасности давала по мне отчет?

— Не помню, чтобы там была информация о долгах… а-а-а, да, была, — он, видимо, вспоминает. — Откуда и почему?

— На меня повесили мамин долг, я, кажется, упоминала об этом, — смотрю на него вопросительно, мужчина кивает.

— Да, ты говорила.

— Ну вот, у меня были проблемы с работой, соответственно, денег тоже практически не было, там набежали штрафы, пени и прочее… за просрочку, — пожимаю плечами. — Мне удалось договориться о рефинансировании, каким-то чудом. Поэтому теперь надо просто выплатить фиксированную сумму.

— Понял. Не думай об этом больше, я разберусь, — он прижимает меня сильнее.

— С чего бы вдруг?! — дернувшись, приподнимаюсь, глядя на него. — Марк, я не это имела в виду! Не надо ни с чем разбираться!

— Почему я не могу это сделать? — он удивленно приподнимает брови.

— Потому что… потому что…

Черт, ну и как объяснить?! Что я буду чувствовать себя… даже не знаю. Девушкой, за которую платят?

Я не могу такое ему сказать. Это будет удар ниже пояса.

Пока судорожно размышляю, Марк, не дождавшись моей реакции, перехватывает меня и роняет на постель, устроившись сверху.

— Ты слишком много думаешь, — горячее, щекочущее кожу дыхание спускается от шеи вниз, все ниже и ниже.

— Ох… — вцепляюсь пальцами в его волосы, не удержавшись, когда мужчина, устроившись у меня между бедер, целует самый низ живота, практически касаясь нежных волосков. — Марк… не надо.…

— Позволь мне… я хочу… — вибрирующий шепот заставляет выгнуться, а его первое прикосновение — всхлипнуть и зажать себе рот рукой.

Постояльцы в номерах по соседству и так наверняка «в восторге» от звукового сопровождения.

Но что я могу поделать, если этот мужчина умудряется доводить меня до какого-то невероятного состояния?!

***

— Марк Давидович, мы подготовили для вас удобный кабинет! — невысокий, кругленький, как колобок на ножках, руководитель филиала суетливо и нервно потирает руки. — Прошу сюда!

Мы с Марком прилетели в следующий город и очередной пункт командировки Резанова по расписанию — утром.

Когда выписывались из предыдущего отеля, на ресепшен стоял тот же сотрудник, к которому я ныряла за стойку, Сергей. Марк сверлил бедного парня, сказавшего мне «доброе утро», таким взглядом, что я, не выдержав, сжала своего босса за локоть и сделала ему круглые глаза.

— Прекрати! — просуфлировала мужчине, когда он все же посмотрел на меня.

Марк только слегка вздохнул.

А теперь хмуро, с привычным ледяным выражением на лице осматривает предоставленный ему кабинет, заставляя нашего встречающего нервничать все больше и больше.

— Что-то не так, Марк Давидович? — тот уже краснеет.

— Да, — краткий ответ. — Здесь нет отдельного рабочего места для моей помощницы.

— О, так она может сидеть в приемной, перед кабинетом, вот здесь, это… — «колобок» запинается под взглядом Резанова и спадает с лица, а потом, не меняя интонации, продолжает: — Мы сейчас все устроим! Сию минуту!

Марк только кивает, и руководитель со всей возможной поспешностью выносится из кабинета.

— В чем дело? — спрашиваю, помедлив. — Я действительно могу сидеть снаружи, Марк Давидович…

— Что?! — мужчина резко оборачивается ко мне, у него как будто даже дыхание перехватывает.

— Я сказала, — начинаю неуверенно, — что…

— Ева, — он в пару широких шагов оказывается возле меня, обнимает за талию, — ты с ума сошла, по имени-отчеству ко мне обращаться?!

— О, господи, ты об этом, — выдыхаю с облегчением. — А как мне еще….

— Только не так! Ну уж точно, не когда мы одни, — Марк качает головой и, помедлив, добавляет: — Мне сразу же начинает казаться, что у нас… что я себе все придумал.

Не могу не улыбнуться, ласково и немного укоризненно качаю головой.

— Ты ничего не придумал, напоминай себе об этом почаще, — говорю негромко. — А мое неофициальное обращение могут заметить — оно тебе надо сейчас? И в приемной я бы спокойно посидела…

Пусть бы сначала напугал их до икоты по своему обыкновению, а потом уже они сами сюда не сунутся.

— Нет, никакой приемной, ты сидишь рядом со мной, — на лице у него упрямое выражение.

— Ладно, ладно, я же не против, я только за, — вздохнув, отхожу к окну, выглядываю на улицу.

Здесь с самого утра, с нашего прилета, идет дождь. Погода серая и сонная, а мы еще и встали рано — да и спали не сказать чтоб долго. Сдерживаю зевок и слышу шум за дверью.

— Марк Давидович, мы можем поставить рабочий стол вот сюда… — возвращается к нам руководитель филиала. — Вот в этот угол, тут как раз…

— Рядом с моим столом в том конце кабинета, — отрезает Марк.

— Х-хорошо, — кивает мужчина, кинув на меня немного странный взгляд.

Сдерживаю вздох. Да, сплетен нам не избежать.

Но сделать с этим я все равно ничего не могу. Поэтому мысленно машу рукой.

В конце концов, меня заботит только психологический комфорт Марка — а все остальные пусть идут лесом.

В итоге я оказываюсь в паре шагов от него, только руку протяни.

И этой возможностью, едва мы остаемся одни, мужчина тут же пользуется.

— Мы работать тут собираемся или дурака валять? — фыркаю, не сдержавшись, когда он обнимает меня, подтащив к себе за подлокотник мое кресло на колесиках.

— Я тебя слишком долго не касался, — Марк утыкается мне лицом в шею, глубоко дышит.

— Целых сорок минут, с момента, когда мы вышли из такси, — напоминаю ему.

— Не будь занудой.

— Это я зануда?! — тихонько смеюсь.

— Ну ладно, хорошо, я, — он, вздохнув, отпускает меня и выпрямляется на своем кресле.

И очень вовремя. Раздается стук в дверь, после строгого «войдите» заглядывает молоденькая симпатичная девушка.

— Марк Давидович, я секретарь руководителя филиала, Рувима Ганесовича, документы от него по вашему запросу!

— Кладите сюда, — Резанов кивает на свой стол.

Она заходит в кабинет, и брови у меня непроизвольно ползут вверх. Одета она, как… ну вот прямо как секретарь с дополнительными, так сказать, функциями. Длина юбки стремится к отрицательным значениям, глубина декольте, наоборот, достигает немыслимых показателей — хорошо хоть, оно сейчас прикрыто стопкой папок. Но ненадолго. Когда девица склоняется над столом, опуская на него документы, а потом выпрямляется с многозначительной улыбкой, я вдруг понимаю, что идея сидеть вместе в одном кабинетом была в общем-то совершенно неплоха.

— Если понадобится какая-то помощь, я буду рада, — говорит с придыханием.

Ну это уже совсем наглость!

— Угу, — хорошо хоть, Марк кивает, практически не глядя в ее сторону, и уже открывает первую папку.

Девица с немного разочарованной миной идет к выходу из кабинета, провожаемая моим мрачным взглядом.

— Ева? — слышу удивленное, когда дверь за ней закрывается. — В чем дело?

— Ни в чем, — чуть морщусь.

Не говорить же, что меня вдруг накрыло приступом ревности ни с того, ни с сего! Тем более, что никаких причин для нее нет.

Да к тому же в этот момент чувствую, как начинает тянуть живот. Фу, черт, точно… Ну, в целом, неудивительно, что у меня настроение скачет.

— Ева, — Марк, бросив все бумаги, сдвигается в мою сторону, — что случилось, можешь мне сказать?

Уже открываю было рот, чтобы сказать, что все в порядке.

И закрываю, увидев его взгляд.

Ты же сама, дурочка, говорила о честности. И сама думала о том, что ему нужно время, чтобы привыкнуть к ситуации — ведь невооруженным глазом видно, что он нервничает по любому поводу.

Ну и зачем ты даешь ему дополнительные причины волноваться?

— Я не очень хорошо себя чувствую, — отвечаю наконец спокойно. — Переживать не о чем! — тут же добавляю торопливо, увидев, что Марк вскидывается. — Это просто женское недомогание. У меня начало цикла.

— Цикла?.. — мужчина явно не сразу соображает, о чем я. — А-а-а… — выдыхает только спустя несколько секунд, отводит глаза.

Сдерживаюсь, чтобы не улыбаться его неловкости, и открываю ноутбук, полагая, что этот разговор закончен.

Но после пятиминутной паузы, когда я уже скачиваю документы из почты, которые мне понадобятся для работы, слышу сбоку:

— Ева, можешь объяснить мне кое-что?

Поворачиваюсь к Марку, растерянно смотрю на него.

— Объяснить? Да, конечно, а что именно?

— О твоем состоянии, — мужчина, кашлянув, все же поднимает на меня взгляд. — Я не очень в курсе….

— Не в курсе чего, Марк? — уточняю озадаченно.

— Всего, — он пожимает плечами.

— У тебя что, анатомии в школе не было? — недоверчиво улыбаюсь. — Да и вроде эта информация — не что-то из ряда вон…

— Во-первых, много ли там рассказывают, в школе, озабоченным-то подросткам, — Марк вздыхает. — Насколько помню, нам просто было велено учебник прочитать. Во-вторых… я никогда этим специально не интересовался.

Ну вообще да. Задумавшись, медленно киваю. Все-таки у нас в обществе эти темы остаются достаточно табуированными, и несмотря на повсеместную рекламу прокладок, многие мужчины до сих пор стесняются покупать их в магазине. К тому же, у Марка никогда не было ни девушки, ни хотя бы постоянной любовницы...

Вспоминаю вдруг свою подругу, которая лет в двенадцать, когда я как-то раз зашла за ней, чтобы идти вместе в школу, рыдая, сообщила мне, что умирает. Потом выяснилось, что у нее впервые началось кровотечение — а ее мама не удосужилась заранее рассказать дочери об этой особенности женского организма.

— Спрашивай, я отвечу, — говорю наконец. — Что тебя интересует?

— Эм-м-м… цикл — это сколько по времени?..

— Примерно месяц, — пожимаю плечами. — У всех по-разному. От трех с небольшим до пяти недель считаются нормой.

— У тебя месяц идет кровь?! — Марк в шоке смотрит на меня.

Еле успеваю прикусить язык, чтобы сдержаться.

— Нет, — подавляю неуместную улыбку. — Кровь идет дней пять в среднем. Это просто первая фаза цикла. Мы считаем его как раз с начала кровотечения, — объясняю терпеливо. — Первые пара дней самые неприятные и чаще всего болезненные. Дальше примерно к середине месяца физическое и психологическое состояние постепенно налаживается. Потом наступает овуляция — это несколько самых комфортных дней в цикле. А потом все снова идет на спад до следующего кровотечения.

— Ты хочешь сказать, что… вы чувствуете себя полностью нормально только несколько дней в течение месяца?! — мужчина выглядит не то чтобы шокированным, скорее… немного пришибленным.

— Ну… в определенном смысле так оно и есть, да, — киваю, вздохнув. — Не заморачивайся на эту тему, — добавляю после паузы, потому что Марк молчит, переваривая информацию. — Не все так ужасно. Есть, конечно, кое-какие особенности. Но мы привыкли справляться с этим.

— Что я могу для тебя сделать? — спрашивает он наконец. — Я же могу сделать хоть что-то?

— Не пялиться на полуголых секретарш! — вылетает у меня непроизвольно, прежде чем успеваю придержать язык.

Марк давится воздухом и закашливается так, что мне приходится постучать его по спине.

— Ева! — выдыхает наконец сипло.

— Что «Ева»?! — говорю ворчливо. — У меня поганое настроение! И живот болит! Ходят тут всякие….

— Евушка, — Марк, быстро стянув перчатки, которые, естественно, надел сегодня с самого утра, снова притягивает меня к себе, осторожно заправляет мне за ухо выбившуюся прядь волос, — ты что… ревнуешь? Меня? Серьезно?

Вздыхаю, понимая, что веду себя глупо.

— На самом деле не то чтобы… — признаюсь неохотно. — Ну, может быть. Немножко. Вот столько, — показываю указательным и большим пальцем промежуток с полсантиметра.

Марк, улыбнувшись, протягивает руку и сводит мои пальцы вместе.

— Даже столько — это много, — качает головой.

— Извини, — вздыхаю, откидывая голову ему на плечо.

— Тебе не за что извиняться, — он обнимает меня крепче. — Понятия не имею, как бы чувствовал себя, если бы испытывал те же… хм, физические ощущения. Но, подозреваю, что всем окружающим не поздоровилось бы.

— Им и без этого с тобой нелегко, — фыркаю и трусь носом о его шею.

— Тебе тоже? — мужчина напрягается.

— Мне с тобой хорошо, — улыбаюсь, расслабляясь в его руках.

— Ну и как теперь работать? — выдыхает Марк после паузы.

— Нормально, — хмыкаю в ответ. — Надень обратно перчатки, продемонстрируй руководителю филиала и паре его заместителей свой фирменный ледяной взгляд, и они тут же притащат нам гору работы.