Глава 35

Марк

Смотрю на опустевший дверной проем остановившимся взглядом, потом опускаюсь в кресло, ставлю локти на стол, упираюсь горячим лбом в ладони, закрываю глаза.

Ушла.

Я знал, что так будет.

Знал ведь.

Но как же больно….

— Марк! Да очнись ты!

— Уйди, — выдавливаю из себя, наконец осознав, что рядом продолжает стоять Адам.

— Ты что, ничего не сделаешь?!

— Уйди, я сказал!!! — от боли с трудом соображаю, но встаю, покачнувшись.

— Сдурел?! Не уйду я никуда! — Адам упрямо качает головой.

Смотрю на него, не понимая, почему перед глазами все расплывается.

— Брат, так нельзя, — слышу вдруг, как он меняет тон. — Ты себя доведешь до нервного срыва. Возьми себя в руки.

Моргаю, и до меня только сейчас доходит, что лицо мокрое.

Резко разворачиваюсь к нему спиной, стискивая зубы и пережидая мучительный приступ стыда. Никто и никогда не видел меня в таком состоянии… Но снова сказать, чтобы Адам уходил, не успеваю. Мне на плечо осторожно ложится рука.

— Марк, она не уйдет, — спокойный голос. — Не оставит тебя. Это же Ева. Тебе надо просто пойти за ней и все объяснить. Давай, иди.

— Она не хочет, — говорю хрипло. — Она сама сказала…

— Эти женщины вечно говорят совсем не то, что думают, — мягкая усмешка. — У тебя просто опыта пока слишком мало, а то бы тоже знал.

Качаю головой. Он не понимает. Ева… она другая. Она просила меня быть с ней честным. И сама всегда была честна. А я не был. Моя вина в моем молчании.

— Брат, ну е-мое! Ну кто мне говорил, что умрет за нее, если нужно?!

В памяти всплывает та сцена.

— Ты же знаешь, что я не буду с тобой драться, — выдавливаю из себя, приподнимая подбородок повыше, чтобы не задевать руки брата на моей шее.

И так почти наверняка реакция будет, но хоть не на лице…

— Даже ради нее?! — Адам смотрит на меня бешеным взглядом.

— Ради нее… я умру, если понадобится, — произношу тихо, так, чтобы Ева не слышала, и вижу осознание в его глазах.

Мы оба помним детство. И оба помним те слова, которые я повторял ему, когда прятал от побоев отца. И говорил, что только ему могу сказать такое. Родной брат. Родная кровь.

Но теперь у меня есть та, о ком я могу сказать то же самое. Та, кто стал мне дороже всех.

И брат это наконец тоже знает. И отступает именно поэтому, хотя я не был до конца уверен, что он отступит...

Но не ошибся в нем.

— А тебе не надо за нее умирать! — врывается в воспоминания упрямо пытающийся достучаться до меня голос. — Надо всего-то пойти и объяснить все нормально! Ну блин, ну на колени перед ней упадешь, скажешь, что идиот, попросишь прощения! Ну что тебя, всему учить надо?!

Стряхиваю руку брата с плеча, отхожу на пару шагов, но против воли думаю… поможет? Не поможет? А если поможет?

— Ох, дерьмо, какие же вы оба трудные! — раздается раздраженное. — Значит, так! Либо ты сейчас за ней идешь, либо я!

— Только попробуй! — вырывается у меня невольно, рывком оборачиваюсь, но тут же замечаю кривую усмешку на лице Адама.

— Ну хоть ревнуешь ты, как нормальный, — брат закатывает глаза. — Давай, хватит сопли на кулак наматывать! Пошел, на плечо закинул и в спальню утащил! А дальше уже будешь извиняться и все остальное!

Меня тянет тоже закатить глаза от этого «совета», хоть и понимаю, что он не на сто процентов серьезен сейчас. Но с Евой так нельзя.

Вдруг решившись, быстро выхожу из кабинета. Где она?

— Павел! — зову, убыстряя и убыстряя шаг, уже пройдя сквозь все ближайшие комнаты и никого не обнаружив.

— Да, Марк Давидович? — помощник выглядывает из коридора, ведущего на кухню.

— Где Ева? Ты видел, куда она пошла?

— Н-нет, Марк Давидович, — Павел растерянно чешет в затылке. — Она же с Тайсоном была….

Была. А потом пришла в кабинет. Сглатываю, пережидая противные ощущения. Кстати, а где пес?!

— Тайсон! — повышаю голос, прислушиваюсь и иду в холл.

Тай крутится возле входной двери и поскуливает. Увидев меня, бросается наперерез, потом снова подскакивает к двери, скребет ее лапой. Скулеж становится громче, и на меня вдруг накатывает ощущение, что что-то не так.

Какое-то дико поганое чувство, что произошло нечто… очень хреновое.

— Тай, где твоя хозяйка? — спрашиваю собаку, почему-то назвав Еву так, как никогда не называл, словно пес в состоянии мне ответить.

В ответ Тайсон громко гавкает один раз, другой.

— Что происходит? — в холл выходит Адам.

— Ева… кажется, вышла из квартиры, — отвечаю, хмурясь, а потом внутренности мне словно сжимает в ледяных тисках.

Ее отчим. Охрана! Охраны сегодня нет!

— Проверьте всю квартиру! — командую Павлу, тот испуганно кивает. — Быстро! Если она здесь, позвоните! — переходя на бег, выношусь в холл, бью по кнопке лифта.

— В чем дело, Марк? — брат выскакивает следом, матерится, запихивая обратно в квартиру выбежавшего Тайсона и прикрывая за ним дверь.

— Еву преследовал ее отчим, — цежу сквозь зубы.

Черт, где этот лифт?!

— Чего?! — Адам явно не в курсе.

— Она тебе не говорила, да? — качаю головой. — Он лишил ее всего, вогнал в долги, забрал все, что у нее осталось от погибшей матери… и погибла женщина, похоже, не просто так. У меня не было времени проверять и это тоже, из-за проблем в компании…. Дерьмо!

— Бл… — брат ошарашенно смотрит на меня.

— Я приставил к Еве охрану, — стремительно прохожу в наконец открывшиеся двери лифта, Адам следом, жму на кнопку первого этажа и одновременно на закрытие дверей. — Но у них было указание присматривать за ней только в течение дня, если она выходила куда-то одна… я же не думал, что сегодня вечером… случится все это, — ругаюсь сквозь зубы.

На улицу мы выскакиваем одновременно. Но там никого нет.

Пожалуйста, пожалуйста, пусть она просто ушла… пройтись по аллее, где мы гуляли с собакой… или еще куда-то.…

Но я почти уверен, что это не так. Слишком мало времени прошло.

В кармане вибрирует мобильный, отвечаю на звонок.

— Евы Андреевны в квартире нет, — слышу голос помощника.

— Понял, — уже тянусь сбросить звонок, но останавливаюсь. — Павел, позвони на охрану дома. Скажи ответственному дежурному, чтобы поднялся ко мне в квартиру! Я сейчас буду! Адам! — зову брата, с которым мы уже успели разойтись в разные стороны, проверяя, не видно ли где девушки.

— Нашли?! — тот тут же возвращается.

— Нет, ее нет, пойдем, мне нужно поговорить с дежурным охраны. У него есть доступ к домовым камерам наблюдения.

Дежурный сомневается, явно боясь, что ему нагорит, но после моего звонка начальнику и прямого приказа соглашается отвести нас в небольшое помещение, куда стекаются записи с камер.

— Вот, это нужное вам время, — говорит щуплый паренек, сидящий перед мониторами. — Сюда смотрите, — показывает на один из экранов.

Качество записи не идеальное, но я вижу девушку, стремительно вышедшую из подъезда и почти сразу остановившуюся на месте. Ева запрокидывает голову, обхватывает себя руками. С болезненным уколом в сердце понимаю, что… она, кажется, плачет.

Из-за меня.

Не позволяю себе снова погрузиться в самобичевание — для этого еще будет время, потом, после — и стискиваю кулаки, увидев, как к ней со спины подходит мужчина в темной куртке с накинутым на голову глубоким капюшоном. Обнимает ее одной рукой за плечи, прижимая к себе.

Почему она ничего не делает? Почему не вырывается?!

Еще несколько секунд — и они оба уходят, исчезая из кадра.

— Куда они пошли?! — с трудом сдерживаюсь, чтобы не начать трясти парня-охранника.

— У нас камеры не покрывают все пространство, — тот пожимает плечами. — Они вышли за периметр наблюдения. Дальше, это надо в полицию обращаться. Заявление, на проверку трое суток... ну, все как всегда. Но на видео девушка явно добровольно пошла, никто ее не заставлял.

— Это полная хрень, Марк, — тихо и серьезно говорит мне Адам. — Она выскочила без всего, не переоделась, даже мобильный не взяла. Все произошло внезапно. Этот говнюк, появившийся из ниоткуда, явно ее караулил.

Киваю, соглашаясь. Павел уже сказал, что сумка Евы и все ее вещи остались в квартире.

На секунду паника накрывает с головой, не давая дышать и думать.

Усилием воли не даю себе поддаться ей. Не сейчас! Закрываю глаза, сосредоточенно перебирая в голове пути решения.

— Так, — говорю наконец, — сейчас… я позвоню.

Зависаю на секунду над мобильным, но потом выбираю контакт.

— Феликс, — говорю, когда на том конце поднимают трубку. — Знаю, сейчас не самое удачное время. Но мне нужна твоя помощь.

— Это интересно, — тянет глава. — Меньше всего ожидал когда-либо услышать такие слова от тебя. Рассказывай!

***

Спустя буквально пару часов мы с братом выскакиваем из машины на въезде в какой-то глухой поселок. Вроде совсем недалеко от столицы, а пейзаж апокалиптический.

Адам еле успевает схватить меня повыше локтя, чтобы не дать броситься вперед.

— Отпусти! — дергаюсь, но младший держит крепко.

— Не лезь! — качает головой. — Оставь это дело профессионалам!

— Когда ты, черт подери, успел стать таким.… взрослым?! — делаю вдох, с трудом сдерживаясь. — Очень невовремя!

— Не мели чушь и включай мозги, — Адам только фыркает, хотя глаза серьезные. — Вперед группы захвата побежишь? Хуже сделаешь только!

Неохотно киваю и, высвободив руку, подхожу к одному из мужчин, вышедших из полицейского кроссовера.

— Вы… Руслан Александрович? Следователь? — уточняю у него.

Я сам на рост не жалуюсь, но этот знакомый Феликса, с которым тот связался и пообещал, что он поможет, выше меня еще на полголовы — наверное, под два метра ростом.

— Он самый, — добродушно басит великан. — Так, ну чего, — оборачивается к еще одной стоящей чуть поодаль машине, возле которой уже стоят четверо в полном обмундировании. — Давайте, ребят, аккуратно. Фридрих сказал, доказательства у вас есть, — кидает на меня внимательный, неожиданно цепкий взгляд.

Уверенно киваю, хотя какие у меня доказательства… очень надеюсь, что этому парню, сразу согласившемуся помочь, не впаяют какое-нибудь должностное преступление за превышение полномочий или еще что.

Но, честно говоря, плевать я хотел. Только бы с Евой все было в порядке.

После Феликса я связался с Дмитрием — найти контакты, слава богу, проблемой не было. Тот только выматерился в трубку и сразу сдал все данные Леонида. Удалось найти и записи камеры, краем зацепившей машину, в которую мужчина усаживал девушку — по базе номеров быстро определили, что она принадлежит отчиму Евы.

В общем, на уши мы подняли всех, кого смогли. И адрес халупы, которая была приобретена Леонидом совсем недавно, тоже нашли — по каким-то непонятным причинам хороший дом, который достался ему после смерти жены, он почти сразу продал.

В логику психа я вдумываться не хочу.

Группа захвата срабатывает быстро, вламываясь в дом за считанные секунды. Следователь, предупредив нас с братом заранее, проходит следующим.

До меня только успевает донестись резкая команда: «Скорую, срочно!»

Дальше у Адама не хватает скорости реакции, хотя я уже потом осознаю, что брат все-таки пытался меня удержать.

Картина, которую я вижу, навсегда отпечатается у меня в памяти.

Двое из группы захвата придерживают на полу лицом вниз крупного мужчину, пытающегося вырваться и рычащего что-то. Мрачный следователь осматривает помещение, говоря что-то вроде «с доказательствами проблем явно не будет».

Но все это я успеваю заметить каким-то боковым зрением. Потому что падаю на колени рядом с девушкой со спутанными волосами на полу возле батареи, повисшей на вывернутых руках, пристегнутых к трубе наручниками.

— Ева…

— Отойдите! — над ней уже стоит один из группы захвата. — Мне нужно ее отстегнуть!

— Так делайте уже! — голос у меня срывается, я осторожно придерживаю Еву под спину, мужчина хмурится.

— Не сдвигайте ее с места, просто аккуратно опустите на пол. Если у нее переломы, вы можете ей навредить! Скорую ждем!

Киваю, показывая, что понял, и делаю как сказано. Осторожно, еле прикасаясь, убираю волосы с бледного неподвижного лица.

— Евушка… пожалуйста… — шепчу тихо, сам не понимая, что именно говорю и о чем умоляю. — Пожалуйста, только держись… только не… — задохнувшись, не могу произнести последнее слово.

— В сторону! Быстро! — резкая команда сзади.

— Марк, — голос сбоку. — Брат, отпусти ее. Врачи ей помогут. Ну же, отпускай…

Меня тянут назад, обхватывая поперек туловища, оттаскивая практически силой.

Тяжело дыша, слежу, как над Евой склоняются два врача в форме. Что-то делают, один из них быстро говорит пару слов в сторону следователя, тот кивает двоим из группы захвата, которые не заняты арестованным Леонидом. Те быстро уходят, возвращаются бегом, с носилками.

— Пойдем, — Адам не ослабляет хватку. — Поехали! Они скажут, в какую больницу ее отвезут! Ключи давай!

— Что? — не могу оторвать взгляда от девушки, которая так и не пришла в сознание, двигаюсь за ней и врачами, Адам, как приклеенный, сдвигается за мной.

— Я тебя за руль не пущу сейчас в таком состоянии, ключи от машины давай!

Машинально похлопав по карманам, вытаскиваю и протягиваю ключи. И только тут замечаю, что у Адама на руках…

— Откуда перчатки?.. — растерянно поднимаю на него глаза.

— У тебя взял со стола, — брат дергает плечом. — И нечего на меня так смотреть! Знал же, что придется тебя удерживать. Не хватало еще, чтобы Ева очнулась, а ты весь в пятнах из-за своей аллергии!

От такой.… непривычной и неожиданной заботы, особенно со стороны Адама, на несколько секунд впадаю в ступор.

А потом думаю — кажется, появление Евы в нашей жизни изменило… вообще все.

В больнице, куда мы приезжаем сразу следом за скорой, Еву сразу же забирают. Я только успеваю, поймав врача чуть не за халат, сказать ему о ее гипогидрозе и особенностях — то, что знаю.

— Понял, учтем, — тот кивает, хмурится.

— Когда она придет в себя?! — не могу не спросить.

— Ждите, — единственное слово, которое слышу в ответ, и мужчина скрывается за одной из дверей.

Оставшись в коридоре, от бессилия бью кулаком по стене. Боль чуть отрезвляет. Оборачиваюсь и успеваю увидеть выражение лица брата, который стоит в стороне.

На нем отражение моего страха и моих эмоций.

И меня вдруг резко, словно лампочка в голове вспыхивает, накрывает пониманием…

Она ему по-настоящему нравится. Это было не просто ухаживание от нечего делать, не просто какая-то интрижка… У него… действительно есть чувства к ней.

— Брат, давай, садись, — Адам, уже с привычно спокойным лицом, подходит ближе. — Все будет в порядке. Подождем.

Киваю, внимательно глядя на него.

И чувствую, как на плечи опускается невероятная тяжесть.

Есть я. С проблемами, с невозможностью иметь детей, с отвратительным характером. Из-за меня она попала в неприятности, из-за меня чуть не умерла… Я виноват перед ней так, что не знаю, как умолять о прощении. И не уверен, что вообще его заслуживаю.

И есть Адам.

С которым ей будет несравнимо легче и лучше, чем со мной. Который даст ей все то, чего не могу дать я.

Я не могу быть настолько эгоистом по отношению к ней.

Ведь выбор очевиден.