Глава 6

— Она не твоя собственность, чтобы ты мог позволять себе такие высказывания, — ледяным тоном отвечает мой начальник, на что наш посетитель только закатывает глаза, успев при этом мне снова подмигнуть.

Перевожу взгляд с одного на другого.

Надо же, братья! Странно, что Настя и Наташа, когда болтали сегодня в кафе, ни словом не упомянули, что у моего босса есть младший брат.

Офигеть можно, как они похожи… и непохожи одновременно.

Черты лица практически одинаковые — прямой нос, четкая линия челюсти, абрис губ. Разрез глаз немного отличается и волосы — у старшего Резанова уложены настолько ровно, что кажется, что он их по линейке вымерял. А у младшего просто небрежно откинуты назад, хотя стоит признать — ему очень идет. Но главное — выражение. Мой босс — ледяное спокойствие и холод, а этот… бесшабашная улыбка, хитринка в глазах…

Наверняка девицы на него косяками вешаются.

— У тебя какой-то вопрос? — уточняет тем временем Марк.

— Разумеется, — его брат насмешливо прищуривается. — Наша общая мать уточняет, не забыл ли ты, как она выглядит?

— В мой кабинет, — Марк отступает в сторону, показывая на дверь.

При этом мне на секунду кажется, что он кидает на меня быстрый взгляд. Но я опускаю глаза, старательно прикидываясь ветошью и не отсвечивая. Личные дела босса и его семья никак не могут входить в сферу интересов секретаря, так что лучше я притворюсь, что ничего не услышала.

Правда, услужливая память тут же подсовывает воспоминание о вчерашнем заказе эскортницы. Но я сразу говорю себе, что это другое. Я же не знаю, зачем она была ему нужна. Может быть, у него была какая-то встреча, на которую он должен был прийти с женщиной.…

«Да-да, а потом в номере отеля он с ней в шахматы играл всю ночь», — вылезает ехидная мысль.

Неважно. Не мое дело.

Брат Резанова, язвительно хмыкнув и кинув в мою сторону еще один взгляд, проходит внутрь, Марк Давидович заходит следом и закрывает дверь. А я выдыхаю. Не хватало мне, чтобы меня втянули в какую-нибудь историю. Я тут без году неделя и хочу задержаться подольше, у меня очередной долговой платеж на носу.

Так и тянет в очередной раз открыть банковское приложение и посмотреть на оставшуюся задолженность с минусом перед шестизначным числом. Но я задавливаю в себе нездоровое желание. Знаю же, что она с прошлого раза не уменьшилась ни на рубль.

И вообще. Обоим Резановым повезло. У них есть мать. У меня от мамы остался только долг в наследство и воспоминания, от которых бросает в дрожь.

Нет, Ева! Не думай, не вспоминай, не возвращайся туда, все закончилось, закончилось, закончи…

— Так как, говоришь, тебя зовут? — громкий насмешливый голос заставляет вздрогнуть всем телом, вынырнуть из ненавистного состояния беспомощности.

Я уже не та Ева. Больше не та. И слава всем богам.

Поднимаю взгляд на вышедшего из кабинета Резанова мужчину, вставшего прямо напротив меня и уперевшегося ладонями в стол так, что еще немного — и его лицо окажется в нескольких сантиметрах от моего.

— Я не говорила, как меня зовут, — отвечаю спокойно, пододвигая к себе ноутбук.

— Строптивая, значит, — он прищуривается, и мне не нравится предвкушение, которое загорается в его взгляде. — Прекрасно! Люблю строптивых!

Черт! Я совсем не собиралась привлекать его внимание!

— Меня зовут Ева Андреевна. А теперь прошу прощения, мне нужно работать, — держу максимально равнодушный тон, надеясь, что его удовлетворит мой ответ.

Но ошибаюсь.

Мужчина расплывается просто-таки в дьявольской улыбке.

— Это судьба, Ева, — произносит медленно, смакуя каждое слово. — Однозначно и несомненно — сама судьба. Очень, просто невероятно рад познакомиться… — протягивает мне руку и заканчивает: — Адам!

— Что, простите? — растерянно смотрю на него, отодвинувшись от стола.

— Мое имя Адам, — в глазах младшего Резанова скачут бесенята. — А раз ты — Ева… значит, ты совершенно точно моя судьба!

Резко, броском подается вперед, через стол, схватить меня за руку, но я каким-то чудом успеваю увернуться и вскакиваю с кресла, отходя еще чуть подальше.

— Меня зовут Ева Андреевна, — откуда-то вылезают такие же ледяные интонации, с которыми говорит мой босс. — Советую запомнить. А теперь, Адам Давидович, если у вас больше нет никаких дел, прошу вас дать мне возможность заниматься своими.

Младший Резанов, вместо того чтобы возмутиться, закидывает голову назад и разражается хохотом.

— Господи, где мой брат тебя нашел?! — спрашивает у меня сквозь смех.

— Меня не надо искать, я сама являюсь, — бурчу себе под нос, вызвав у мужчины еще один приступ веселья.

— Так, солнце, слушай, — он вытирает глаза, — извини, что наше знакомство началось так по-дурацки! Давай еще раз, идет?

Смотрю на него недоверчиво, но он разводит руки в стороны.

— Я правда безопасен, уж точно безопаснее своего братца, — весело ухмыляется. — Не злись. Ну? Привет, Ева, меня зовут Адам — только отчество не Давидович, а Эдуардович. У нас с Марком разные отцы, — и снова протягивает мне ладонь, но уже вроде бы не пытается надавить — просто держит руку на весу, глядя на меня вопросительно.

Понимаю, что, если отказываться дальше — после таких слов я уже буду выглядеть невежливой идиоткой. И, преодолев внутреннее сопротивление, все-таки делаю пару шагов, выходя из-за стола, и неуверенно сжимаю крепкую теплую ладонь.

— Вот видишь, не так уж и страшно, — в очередной раз подмигивает мне младший Резанов.

А потом, не успеваю я опомниться, рывком дергает на себя!

— Пустите! — вскрикнув, упираюсь второй ладонью ему в грудь, пытаюсь вырваться, но это не так-то просто.

Вот знала я, знала, что никому нельзя верить!

Дура ты, Ева! С твоим-то опытом могла бы уже вести себя умнее!

— Чего ты? — ухмыляется Адам, а у меня в глазах темнеет от страха.

— Пустите!!! — голос пропадает, хочется крикнуть, но сил еле хватает на то, чтобы шептать.

— Ева?

— Отпусти ее, немедленно! — второй, со знакомыми ледяными интонациями голос заставляет меня кое-как собраться с силами, вывернуться из ослабевшей хватки.

А потом я просто отпрыгиваю назад и прячусь за спину вышедшего из кабинета и вставшего напротив брата Марка Давидовича. Почему-то мне кажется, что именно тут, за его спиной, в данную конкретную минуту безопаснее всего!

Тяжело и быстро дышу через приоткрытый рот, меня покачивает, и я, на мгновение зажмурившись, практически касаюсь лбом лопаток мужчины, утыкаясь в него и вдыхая слабый запах чистой ткани костюма. А спустя еще секунду до меня доходит, что Резанов застыл каменным изваянием, явно почувствовав мое касание.

— Простите, — шепчу еле слышно и заставляю себя отстраниться.

— Адам, если что-то подобное повторится… — от угрожающих интонаций в голосе моего начальника, пусть даже обращенных не ко мне, меня передергивает.

— И что же ты сделаешь, большой братец? — а вот Адаму на угрозы явно плевать с высокой колокольни. — Отдашь распоряжение охране? Сообщишь о моем ужасном поведении матери? Не смеши!

Делает шаг в сторону, выглядывая меня, но Марк Давидович сдвигается, не позволяя ему этого сделать.

— Тебе пора, — бросает привычным равнодушно-ледяным тоном.

— Ева, слушай, — Адам не обращает внимания на слова Марка, снова шагает вбок, стараясь поймать мой взгляд, — я не собирался тебя пугать или обижать!

— Не собирался, но сделал, — снова перебивает мой босс. — Пора бы уже фильтровать свои шутки.

— Да чего ты за нее все время отвечаешь?! — взрывается его брат.

— Она моя подчиненная, — спокойный ответ. — Пока она здесь — я, как работодатель, несу ответственность за ее благополучие. Уходи, Адам!

Не знаю, что именно срабатывает — слова старшего Резанова, или тот факт, что я продолжаю прятаться за него, не сделав ни единой попытки высунуть нос, или еще что-то. Но Адам после тяжелой паузы действительно разворачивается и выходит из приемной, хлопнув дверью напоследок.

И только тогда Марк Давидович сдвигается, поворачивается и смотрит на меня нечитаемым взглядом.

— Спасибо, — выдыхаю с облегчением.

Колени у меня до сих пор слегка трясутся, и я немного криво, чуть не потеряв равновесие, опускаюсь на краешек кресла для посетителей.

— Воды? — спрашивает меня мужчина.

— Нет, не надо… — качаю головой. — Я уже в порядке.

Между нами повисает пауза. Не знаю, почему молчит Резанов, а я просто не знаю, что сказать.

— Почему такая реакция? — вдруг задает он вопрос.

— В смысле? — поднимаю на него взгляд.

— Вы не испугались, когда на собеседовании я велел вам раздеваться, — он чуть прищуривается, а я, кажется, слегка краснею.

— Вы меня руками не хватали, — пожимаю плечами, невольно кидаю взгляд на его перчатки. — И потом, любому было понятно, что вам мое раздевание без надобности.

— Это кому как, — внезапно выдает мой босс, и я чуть не давлюсь вздохом.

Значит, кто-то после его слов все-таки раздевался?!

Уточнять, разумеется, не собираюсь — да и Резанов уже направляется к своему кабинету.

— Не беспокойтесь насчет Адама, — говорит уже возле двери. — Он ничего вам не сделает.

Молча киваю, провожая взглядом начальство. Может, и не сделает. Точнее даже, здесь он бы мне действительно ничего не сделал — не дурак же он, пытаться причинить какой-то вред секретарю в приемной, прямо на рабочем месте. Но в целом от таких мужчин все равно лучше держаться подальше — они никого кроме себя не слышат.

Придя к окончательному выводу, со вздохом встаю и пересаживаюсь на свое рабочее место. До конца дня нужно еще немало успеть.

Впрочем, сегодня мне, можно сказать, везет. Резанов выходит из своего кабинета почти ровно в семь — детское время, особенно для этого монстра-трудоголика. Я машинально встаю, провожая своего босса.

— Напоминаю, что я не разрешаю вам оставаться дольше положенного времени, — меня окидывают строгим взглядом.

— Да, Марк Давидович, я закончу через десять минут, — киваю, собирая со стола документы. — Завтра мне, как и сегодня, быть к семи?

— К половине восьмого, — после короткой паузы отвечает Резанов.

— Хорошо, я поняла, — держу в руках пару последних листов, которые надо подшить в открытую папку и оглядываюсь по сторонам, ища, куда я задевала дырокол.

— Вот, — он неожиданно появляется у меня прямо перед носом.

— Э-э-э-э… — растерянно смотрю на мужчину, протягивающего мне то, что я искала.

Я что, вслух сказала, что мне нужно?

— Спасибо, — тянусь, касаюсь черного пластика и случайно задеваю его пальцы в перчатке.

Резанов тут же — такое ощущение, что автоматически — отдергивает руку, я едва успеваю подхватить этот чертов дырокол, чтобы он не грохнулся на стол. А затем без единого слова стремительно выходит из кабинета.

— Какого хрена?... — бормочу себе под нос ошарашенно.

Это что вообще сейчас такое было?

Вздохнув, пожимаю плечами и невольно усмехаюсь. Интересно, а какие-нибудь слухи по поводу его перчаток ходят в компании? Наверняка же что-то такое должно быть. Может, у него руки в страшных шрамах? Или… я не знаю, может, какое-нибудь незаразное кожное заболевание. Или что-то психическое, например, обсессивно-компульсивное расстройство. Или боязнь бактерий и микробов. Ну а что, бывают же такие фобии!

Не выдержав, лезу в мобильный и гуглю — да, действительно, бывают. Правда, еще написано, что эта фобия не так уж и безопасна, может быть симптомом шизофрении, и вообще ее надо прорабатывать с психотерапевтом. Но вряд ли мой босс шизофреник.

Решаю, что, если Настя или Наташа снова позовут меня обедать, попробую выспросить у них. Еще неплохо бы узнать, чей секретарь одна из девушек — они вообще-то могут быть «засланными казачками». Но это все позже, завтра.

Давлю зевок и, закрыв и убрав последнюю папку, выключаю ноутбук. Надо поехать домой и поспать. Четырех часов все-таки совершенно недостаточно.

Но все мысли моментально разлетаются у меня из головы, стоит мне выйти из автоматических дверей центрального входа.

— Привет, Ева, — в пяти метрах впереди, прислонившись к капоту машины, припаркованной в кармане у дороги, стоит Адам.

Только его мне и не хватало!

А мужчина тем временем внезапно открывает переднюю дверь и достает оттуда… огромный перевязанный широкой белой лентой букет бело-розовых роз!

— Это тебе, — подходит чуть ближе, протягивая цветы. — Ева, я серьезно. Никаких шуток, никаких хватаний руками. Я приехал извиниться.

— Извинения приняты, цветы — это лишнее, я их не возьму, — качаю головой, делая шаг в сторону и не собираясь приближаться.

— Это всего лишь цветы, — Адам улыбается, явно включая обаяние на максимум, но на меня такое не действует, и мужчина, словно моментально ухватив мою реакцию, тут же убирает с лица легкомысленное выражение. — Послушай, я иногда действительно по-дурацки шучу. И я не ожидал, что ты воспримешь все настолько всерьез и испугаешься. Ты же меня буквально за минуту до этого отбрила!

— Мне жаль, что вы не поняли ни с первого раза, ни со второго раза, — качаю головой.

— Я уже понял, все понял! — он снова протягивает мне букет. — Ев, ну, бог троицу любит! Прости, я обещаю больше не распускать руки! Не возьмешь — я выброшу, вон мусорный контейнер стоит! Ну что, мир?