Глава 21. Напиток

Томас Шейн

За много лет в политике я думал, что научился контролировать свой гнев, что ничто не может меня вывести из себя. И всё это было верно в том случае, если вопрос не касался Элис.

Эта девушка стала моей болевой точкой – той, за кого я готов любого закопать без суда и следствия, и её бывший жених только что нажил себе новых неприятностей. Раньше мне этот парень показался неглупым, но, очевидно, я переоценил умственные способности Тимати Бертона.

– Том, что за вид? У тебя такое лицо, как будто ты приготовился к очередному сражению. Что-то случилось? – уточнил Бэн, присаживаясь рядом со мной, пока девушки увели куда-то Лису.

– Ничего такого, с чем я не мог бы справиться самостоятельно. Когда нам с Элис уже можно будет покинуть этот вечер? – отозвался я, ослабляя давивший галстук.

– Всё-таки не терпится утащить девчонку в своё холостяцкое логово? И что вообще за фортель со срочной женитьбой? Я думал, что ты хочешь сначала очаровать свою новоиспечённую миссис Шейн, – поинтересовался друг.

– Это была инициатива Абакли, а я просто не стал сопротивляться, – признался я.

– Ладно. Наши имиджмейкеры помогут правильно подать вашу историю прессе, но постарайся не облажаться с девочкой. Мне показалось, что она выглядит немного испуганной. Ты слишком давишь на неё, Том. Полагаю, что со своими завоевательскими планами ты не побеспокоился о романтике, поэтому мы с парнями взяли этот вопрос на себя. Аэрокар отвезёт вас на один маленький, но очень красивый остров в Тихом океане. Медового месяца тебе дать не могу, но три дня у тебя есть. Отдохни там со своей Элис, а мы с пиарщиками подогреем к вам интерес. Выкинем в сеть пару фоток и пустим слухи, – сказал Бэн.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я друзей, которые взяли все эти хлопоты на себя. – И всё-таки, когда вы нас уже отпустите? – уточнил я, устав от всей этой суеты.

Мне и правда хотелось поскорее оказаться наедине с Лисой, успокоить её, утешить.

– Подожди, недолго осталось. Сначала мы подарим подарки, вы с женой разрежете свадебный торт, потом она кинет букет, а ты снимешь подвязку. Поскольку ты у нас последний холостяк из компании, то можешь её никому не бросать. Оставишь себе на память, а заодно полюбуешься стройными ножками своей молодой супруги, – подмигнул мне Бенджамин.

– Хорошо. Давайте уже заканчивать с этими церемониями, – нетерпеливо попросил я, вызывая смех у друга.

– Я рад тому, что эта девушка сумела пробраться под твою стальную броню к нежному сердцу командора Шейна. Ты такой забавный сейчас. Наконец-то мы с парнями можем поквитаться за все твои подколы на тему нашей эмоциональности в отношении собственных жён, – по-дружески подкалывал меня приятель.

– Иди в пень, Бэн. Торопитесь с подарками, пока Абакли что-нибудь ещё не выкинул. Ты же знаешь, как леорцы не любят долгие посиделки, – напомнил я, покосившись за столик, где сидел посол со своим братом и командором Тимерсом.

– Ты прав. Пойду потороплю девочек, – согласился со мной друг.

Бэн ушёл, а буквально через пару минут вернулась моя невеста. Не знаю, какие методы убеждения использовали жёны моих друзей, но Лиса после уединения с ними заметно повеселела. Девушка сама поцеловала меня в щёку и присела рядом.

Сначала ничего незапланированного не происходило: мои приятели произносили торжественные речи и дарили подарки, а потом слово взял Абакли, заставляя меня заметно напрячься.

– Брат Томас, я рад, что ты наконец-то встретил правильную для себя женщину. Мы с братом горды, что стали свидетелями на вашем торжестве, и по традиции Леоры дарим вам шаалим. Этот напиток пары пьют лишь раз в жизни – в день своего обретения, – леорец громко хлопнул в ладоши, и к нему подошёл услужливый официант с подносом и двумя пустыми бокалами. Абакли открыл бутылку из матового тёмного стекла, которую показывал нам ранее, а потом разлил её содержимое в фужеры. – Пейте до дна и целуйтесь! – громко крикнул леорец, когда нам поставили подношение на стол.

– Это безопасно? Пахнет цветами и фруктами, – едва слышным шёпотом произнесла Лиса.

– Думаю, что да. Леорцы не пьют спиртного. Скорее всего, это просто часть традиции, – так же тихо ответил я, а потом первым проглотил напиток.

Жидкость, подаренная нам Абакли, напоминала фруктовый пунш – сладкий и приятный, с едва уловимой горчинкой. Следом за мной свой бокал осушила Элис. Последние капли шаалима я выпил поцелуем с нежных губ своей жены и они были слаще всего, что я пробовал когда-либо.

С трудом разорвав поцелуй, я с удивлением заметил, как Элис потянулась мне навстречу, не желая прекращать ласку. Естественно, я не стал отказывать любимой, снова притягивая её к себе. На какое-то время весь мир вокруг нас как будто перестал существовать – осталась только Лиса, её затуманенные страстью синие глаза, запах солнца и лета, сладость губ, нежные касания ладошек, которыми девушка зарылась в мои волосы на затылке.

– Наши молодожёны немного увлеклись. Значит, пришла пора резать торт! – громко произнёс чей-то голос, возвращая меня с небес на землю, но окончательно прийти в себя почему-то не получалось.

От острого возбуждения я с трудом мог нормально соображать. Остаток торжества запомнился смазанными фрагментами. Сначала многоярусный торт, покрытый белым кремом, который я томно слизывал с тонких пальцев своей супруги, потом я стоял на коленях перед Элис, скользил руками по тонкому шёлку её чулок, чтобы снять с кружевную подвеску. Под радостные крики друзей мы с Лисой сели в аэрокар.

– Душно, – глухо сказал я, стягивая с себя раздражающий галстук.

– Мне тоже. Одежда раздражает. Мне кажется, это из-за напитка. Со мной что-то происходит, – тяжело дыша, призналась Элис.

Я и сам понимал, что с этим шаалимом что-то не так. Нужно было связаться с Абакли и выяснить, что это, но номер леорца не отвечал.

– Тебе плохо? Быть может, нужно в больницу? Наверное, у тебя аллергия, – прохрипел я, с трудом отведя взгляд от колышущейся груди девушки.

– Нет! Не нужно в больницу. Нет у меня аллергии. Точнее, я о таковой не знаю, – возразила Лиса, ёрзая на кресле.

– Тогда как тебе помочь? – спросил я, стараясь не отвлекаться на почти болезненное желание.

– Поцелуй меня, – тихо произнесла Лиса и облизнула свои губы, лишая меня последних крупиц самообладания.