ГЛАВА 12

Аттор

Зелья помогали оставаться бодрым, хотя тело ныло, требуя сна. Ну а кипящая от ярости кровь сохраняла ум ясным.

Аттор давно не был таким злым, как сегодня. И это при том, что сам день он мог считать удачным. Он успел везде и сделал всё, что хотел и даже больше. Кого нужно, спас. Кому нужно, заткнул рты. Даже прессе вовремя скормил удобную версию ночных событий. Поэтому хоть о пожаре, конечно же, узнал весь мир, а часть записей с моментом взрыва дома, обвалом и довольно эффектным, чего уж скрывать, появлением главы разведки показали по всем трансляциям, для всех — это была не подстава КР Лиора, а грамотно проведенная операция по ловле убийцы принцессы.

Ну а то, что на роль псевдо-убийцы выбрали бывшего коллегу эссы Суак, у которого на день смерти Лоди имелось твердое алиби, знать никому не стоит. Особенно герцогу Лэ Эсти.

Аттор больше вообще не доверял бывшему учителю и кумиру. У него появилось на это слишком много причин. Например, то же нападение голема, которого Энабетт забавно назвала Лоло, на охрану.

Сам по себе голем это сделать не мог. Ему нужно было или получить специальный приказ, или понять, что охранники собираются навредить Энабетт. Аттор видел записи — стражи патрулировали сектор по всем правилам и вредить никому не собирались. Просто голем, охранявший дом, вдруг почему-то решил оставить пост, найти стражей и напасть на них, за раз разрядив все вложенные артефакты. И именно в этот момент в самом доме кто-то открывал портал — его стальной отблеск в окнах спальни Энабетт был хорошо виден даже в миражах.

Отдать приказ голему и создать портал в личные покои невесты могло очень небольшое число людей. Дома невест осматривали только распорядители Отбора. Значит, портал был на их совести, если только Энабетт не врала, что не открывала его сама. А то, что она не врала, Аттор узнал от Тэрэсса. Было жаль, что обессиленный борьбой с ментальным приказом Тэрэсс не мог дать нормального ответа. Но то, что он напал на спящую девушку, тот всё-таки подтвердил.

Голем же и вовсе подчинялся приказам только семерых: королевской семье, Аттору и герцогу Лэ Эсти — бывшему главе разведки и нынешнему главе распорядителей. Не веря в такие совпадения, Аттор пригласил Его Светлость к себе якобы для разъяснения щекотливой ситуации с платьем эссы Суак. И он не просто так при этом разыгрывал доверчивого ученика, не обращая внимания на плохо скрываемый ехидный тон бывшего учителя и его многозначные замечания. Хотя это иногда было очень сложно сделать.

Расслабленный информацией о смертях графа Лэ Ррека и эссэра Рика, о которых Аттор отчитался ещё с самого утра, герцог выглядел довольным. А легкое зелье болтливости, которое верная Финэ по просьбе Аттора незаметно добавила в гарнир Его Светлости, неплохо развязало ему язык. Но так как позже тот будет помнить всё, что говорил и делал, Аттору нельзя было выдавать себя и задавать слишком провокационные вопросы. И он молчал. Хотя иногда такое молчание требовало от него слишком много контроля. Но Энабетт прекрасно справлялась с допросом Лэ Эсти, даже не зная, что она делает.

Аттору же оставалась немногое. Слушать, запоминать и поражаться, каким дураком он всё это время был. А ещё радоваться тому, что герцог уверен, что контракт Энабетт с Камнем Выбора, её работа на разведку и запрет для прессы — это инициатива короля. Вот Его Величество удивился бы, если бы узнал.

И пока разговор складывался наилучшим для Аттора образом, он не вмешивался. Наслаждался пищей, рассматривал пчёл, делал вид, что витает в облаках… Но вот прозвучал вопрос, которого он ждал, но опасался. Ведь ответ на него огорчит Энабетт. А после ночных происшествий хотелось поберечь ее. В конце концов, он же должен заботиться о самочувствии своих подчиненных, ведь так?

Но вопрос о судьбе Тэрэсса был задан.

— Как он?

И Аттор понял, что дальше изображать безразличие к разговору не сможет. Да и выражение лица герцога после этого вопроса требовало отдельной расшифровки. Слишком насмешливое.

Как будто тот уверен, что Энабетт и так знает ответ на свой вопрос…

Как будто он подозревает её в этом…

— А что вам, эсса, известно о ночном происшествии?

— Только то, Ваша Светлость, что я уже рассказала лэстору Лэс Реми.

— И больше ничего?

— Ничего.

Аттор на мгновение поймал быстрый колкий взгляд Его Светлости.

— Ваш бывший коллега получил такой же ментальный приказ, как и граф Лэ Ррек. Он пытался противиться ему, поэтому его магия стала нестабильной. А когда голем вмешался, произошел взрыв и пожар. Ну а дальше с эссэром Риком случилось то же, что с и графом Лэ Ррэком, — герцог ещё раз переглянулся с Аттором. В бесцветных глазах старика плескалась злая насмешка.

Неужели он действительно подозревает Энабетт? Но если это не он и не она… То кто?

— И что с ним случилось, Ваша Светлость? — прозвучало со страхом.

— Он умер.

На мгновение на террасе все замерли. Герцог, наслаждающийся эффектом с мерзкой улыбочкой на бледных губах. Энабетт, широко распахнувшая глаза. И Аттор, внимательно следящий за обоими.

Уже по-летнему яркое солнце теплыми лучами гладило кожу, ласковый ветер осторожно перебирал листья шиповника и разносил его аромат, где-то совсем рядом жужжали пчелы…

— Не может быть, — одним губами прошептала Энабетт, теряя сознание под отчетливое хмыканье Его Светлости.

Нет, нельзя было допускать этого вопроса. Нельзя.

— Финэ, воды и нюхательной соли! — приказал Аттор, под пристальным вниманием герцога забирая обмякшую девушку со стула на руки и занося в дом — прохлада и тень ей сейчас будут полезнее жары и солнца. Тяжесть её тела приятно оттягивала руки, даже несмотря на усталость.

Усадив Энабетт на софу в прихожей и, увидев, что та приходит в себя, Аттор услышал рядом с собой осторожный глухой стук женских каблучков.

— Давай соль и воду, — протянул он руку, не оглядываясь.

— О чём ты, дорогой мой? — протянул низкий певучий женский голос.

Аттор резко обернулся.

Ирия.

Дорогая шоколадная конфета в яркой обертке, которую ему сегодня совсем не хочется разворачивать. Зачем она здесь?

Какого эржа?

* * *

Энабетт

Перед глазами всё плыло, а тело всё ещё помнило прикосновения теплых рук Аттора, стоящего сейчас рядом с нечитаемым выражением лица и смотрящим не на меня, а на женщину, от появления которой мне стало совсем неуютно.

Лэста Ирия-как-её-там…

Как всегда — идеально красивая. Атласная черная кожа, гладкие черные волосы, собранные в элегантную прическу, длинные серьги из белого металла, подчеркивающие контуры высокой шеи, смелое ярко-розовое платье, облегающее крутобедрую и пышногрудую фигуру… Сочная, свежая, счастливо улыбающаяся ему…

А я думала, хуже быть уже не может. Но нет. Мало мне было чувства горя и потерянности. Теперь ещё захотелось закутать рееянку в какую-нибудь хламиду или попросить сиять где-то в другом месте. Для другого мужчины.

От этой мысли я, кажется, отрезвела. Мне нельзя терять перед ними лицо.

Села ровнее на мягкой софе. Оправила юбку. Поблагодарила подошедшую встревоженную Финэ за соль и сделала вдох — резкий едкий запах согнал оцепенение с разума. Соображать стало проще.

Кем бы ни приходилась Аттору женщина, с которой он теперь о чём-то тихо переговаривался в стороне, отвечая на её требовательные вопросы, она точно имела какое-то право на то, чтобы вот так просто прийти в его дом и спрашивать. Любовница? Невеста? Я не знала. Возможно, Ирия вообще имела право и на что-то большее. А я? Аттор мне никаких надежд не девал. А то, что спасал раз за разом, — ну так это вряд ли от глубокой личной симпатии. Работа у него такая. И это он просто про метку Предателя ничего не знает. А вот если узнает…

Нет. Не хочу даже думать, что тогда будет. Это слишком для меня.

Я сделала ещё вдох соли. Не то время. Не те мысли. А какие сейчас те?

Весь мир считает меня нечестной на руку девицей. Распорядители Отбора — потенциальной королевой и чьей-то протеже, которой они при этом не стесняются слать двусмысленные подарки — явно в целях интриги, которую мне предстоит ещё понять. К тому же, уверена, сволочь герцог узнал меня. Его тон, слова, насмешка… Я для него — битая карта. Но при этом кто-то другой, кто-то очень недобрый, зачем-то подсылает ко мне заколдованных мужчин, и те гибнут от того, что противятся чарам. И этот кто-то к тому же сумел подобраться ко мне очень близко.

Многим ли я рассказывала о том, что Тэрэсс любил отвесить комплимент моим ножкам и позвать меня на свидание? Паре подруг-однодневок? Какой-нибудь приятной коллеге? Сератине? Хейли, которой Тэрэсс как-то подарил смешного плюшевого пегаса?

Эржи, кто из них может быть связан с этим монстром, не гнушающимся ничем ради непонятной мне цели? Или насилие надо мной — и есть цель?

И может это как-то быть связанным с погибшей принцессой? У неё ведь тоже метка невесты была белая? Может, кого-то не устраивают такие невесты? Но как тогда это связано с убитой матерью Далии…

В голове загудел колокол. Я сделала глоток воды из любезно протянутого Финэ хрустального бокала. Нет, так не пойдёт.

Сейчас я понимала ещё меньше, чем час назад. И звук быстрого влажного поцелуя, раздавшийся в стороне, не способствовал улучшению моего состояния. Вновь невольно посмотрев в ту самую сторону, увидела радостное лицо Ирии и ровную спину Аттора, затянутую в черно-зеленый сюртук.

Я здесь лишняя.

Уверена, именно поэтому мне сейчас так трудно вздохнуть. И хочется уйти. Или кричать…

Нет, это зрелище не для меня. Зато горный пейзаж на стене напротив — идеально. Грубые мазки, холодная палитра, уверенная кисть…

— Эсса Суак, вам лучше? — Аттор в два шага приблизился ко мне. Вид обеспокоенный, кожа бледная, под глазами — тени, которые на террасе от меня прятало солнце. На красивых губах — слабый след от чужой помады…

— Да, лэстр, спасибо.

— Тогда я оставлю вас на эссу Ани и лэсту Лэ Фонтэл. Меня ждут срочные дела.

Я, конечно же, поблагодарила, хотя предпочла бы просто побыть одной, и он тут же ушёл — через мгновение шум портала на улице сообщил, что Аттор с герцогом покинули дом.

Мне не оставалось больше ничего, кроме как ещё больше выпрямить спину и, улыбнувшись Ирии, приготовиться держать оборону. И не зря. Оперная дива смотрела на меня как на зверушку, в отношении которой никак не могла определиться: вроде и забавная, и милая, но чувство брезгливости всё равно возникает. Как будто я новорожденный гамаюн или трикс.

Ну что ж, цапнуть в ответ могу точно так же.

— Итак, эсса. Мы с вами снова встретились, — Ирия широко растянула пухлые крашеные в розовый губы и засверкала влажной улыбкой, медленно приближаясь ко мне, давая рассмотреть её совершенное тело во всей красе.

— Да, лэста. Встретились, — я постаралась продемонстрировать такую же любезность. Она же не виновата, что близка к мужчине, к которому после сегодняшней ночи у меня неправильное отношение.

— И вы, самая необычная невеста Отбора, не откажетесь со мной поговорить?

— Не откажусь.

От улыбки уже начало сводить щеки, а ведь мы только начали знакомство. И как выдержать эту встречу?

Но помощь неожиданно пришла оттуда, откуда я меньше всего ожидала её получить.

— Но будет хорошо, если вы, лэста Лэ Фонтэл, — вдруг встряла Финэ, чуть ли не нарушая этим этикет, — побережете эссу от долгих разговоров. Она много пережила, только что теряла сознание, и ей не мешало бы набраться сил!

— Конечно, Финэ, — лицо Ирии враз стало кислым. — Я поберегу эссу. Но, возможно, ей и самой хотелось бы о чём-то со мной поговорить?

На что Финэ посмотрела на неё так, что я не сомневалась: домохозяйка твёрдо уверена, разговаривать с ней вообще не о чем.

Меня же тоже эта эффектная женщина всё больше и больше раздражала лишь своим присутствием. Даже исходящий от неё сладко-конфетный аромат жасмина и ванили хотелось убрать из этого дома. А с губ — стереть помаду. Но Ирия могла помочь мне здесь и сейчас понять, стоит ли тот, с кем она целовалась, моей проснувшейся ревности. Ведь он-то эту помаду со своих не стёр.

И как бы я не хотела воспользоваться и внезапной помощью Финэ, и спокойно обдумать в одиночестве, как дальше бороться с торнадо обрушившихся на меня проблем, вслух я сказала нечто совсем другое.

— Да, хочу, лэста. Вы очень близки с лэстэром Лэс Реми. Вы его невеста?

Её лицо стало ещё кислее.

— Пока нет. Но, уверена, скоро он сделает мне предложение. Мы вместе два года.

Вот как.

— Тогда… Расскажите, что он за человек?

Сравним впечатления. А то лично мои — сплошное противоречие.

— А вы расскажите мне о принцах и Отборе, — оживилась Ирия, не уловив подвоха и с комфортом усаживаясь в ближайшее ко мне кресло.

И, кажется, вопрос «зачем мне вообще что-то знать о нём», её при этом не интересовал. Тем лучше.

— Хорошо, но только то, о чём не запрещено говорить.

— Конечно! Я всё понимаю! — она многозначительно двинула тонкими бровями и покосилась на Финэ. Хмыкнув, домохозяйка демонстративно удалилась из комнаты, оставив нас, пожирающих друг друга глазами, в приватной тишине.

Всё-таки, живя в постоянном ожидании нападения, учишься не думать в ненужный момент о ненужных вещах и вести себя правильно. Сейчас правильно было не думать о том, что случилось ночью, что сказал герцог, как умер Тэрэсс, переживает ли за меня Хейли и чего ждать дальше от проклятого Отбора. Правильно было думать о том, что эта женщина может лучше всех объяснить мне — стоит ли Аттор моего доверия.

Стоит ли мужчина, два года держащий одну из самых желанных женщин мира на расстоянии вытянутой руки, моего внимания?

— И что же вы, лэста, хотите узнать о принцах? — начала я, и странный разговор потёк сам собой.

Тон ему задала Ирия. А я просто стала под него подстраиваться, вспомнив с прошлой работы один из полезных трюков — дай собеседнику почувствовать себя ведущим и значимым, и он раскроется.

На мой вопрос она заговорщицки наклонилась и возбужденно прошептала:

— Как думаете, кто из них самый горячий в постели?

Я на миг прикрыла глаза, сдерживая усмешку. Серьезно? Это всё, что тебя интересует?

Хотя после разговора с герцогом я понимала, что это может быть не серьезно, а специально. Что где-то на теле рееянки спрятан записывающий кристалл, чтобы на радость пиар-отделу Отбора собрать о «будущей королеве» ещё пару гадких сплетен. Правда, я отказывалась представлять, в какой именно части тела она его прячет. Слишком уж облегающее платье, слишком откровенное декольте. Вариантов не так уж много.

Но артефакты бывают разными. А чары иллюзий никто не отменял. Поэтому подозрение, что Ирия пришла сюда не ради Аттора, а ряди меня, лишь окрепло после этого вопроса. И я ответила на него дружелюбно, но безопасно:

— Я не знаю. Я не настолько близка с принцами.

Только Ирию это не остановило. Её чуть раскосые темно-карие глаза алчно заблестели.

— А насколько? И с кем? Вы уже целовались с кем-то из них? Ведь все знают, что один из принцев уже делает вам подарки!

— Простите лэста, но это те темы, на которые я не могу говорить.

— О! — она сразу поскучнела, и я поразилась тому, как легко меняется выражение ее лица. Живая, подвижная… Будучи на эмоциях, она выглядела не просто красивой, а ещё и милой. А ещё она была смелой. Год назад весь мир радовался её полету на пегасе над Эрендаром в поддержку нового шоу. Белоснежный могучий зверь и темнокожая красавица, одетая в серебристую полупрозрачную тряпочку, наделали тогда много шума.

А она тогда, получается, была уже вместе с Аттором. И как он отнесся к этому? Это надо было спросить, но чуть позже. И для начала я пришла на «помощь» Ирии:

— Но зато я могу сказать, кого из принцев невесты считают самым легкодоступным.

Она отмахнулась.

— Эйтана, конечно же! Я сама видела, как он выделывался перед ними в бассейне. Да и все эти трансляции с интервью невест…

— А вот и нет, — я тоже снизошла до заговорщицкого тона. — Просто он самый популярный по рейтингу, после Адана. Поэтому всем показали именно те интервью. Но я знаю чуть больше.

Ирия на это отреагировала так, как я надеялась: она жадно впилась в меня взглядом и непроизвольно подалась вперед, выражая всем телом желание немедленно узнать подробности.

— Так вот, — для большего эффекта я подалась к ней в ответ, — Эйтана как раз считают самым сложным женихом. Невесты уверены, что он давно «наелся» женщин. Зато самым неискушенным считают Ронара. И уверены, что его заполучит любая, кто сможет понравиться не ему, а его дракону.

Я не стала уточнять, о каком именно «драконе» говорили девушки. Но Ирия и тут не разочаровала и всё поняла так, как нужно. Она сперва прыснула, а потом разразилась красивым грудным смехом.

Теперь я точно понимала, почему рееянка нравится мужчинам. И это больно царапнуло в груди. Мне никогда такой не стать. Такой беззаботной, подвижной, чувственной и открытой…

Но, может, оно и к лучшему?

Увести разговор после этого в нужную сторону не составило труда. Я легко чередовала нужные мне темы с теми, которые могли подбодрить Ирию. Только о себе и своём отношении к монаршей семье я не давала однозначных ответов. На всякий случай.

Через час или два, когда Финэ принесла нам легкий перекус из фруктов, кофе и свежих пирожных, походя смерив нашу парочку очень выразительным удивленным взглядом, разговор перетек в совсем спокойную фазу. Думаю, со стороны мы казались закадычными подругами. Ирия, по-кошачьи растекшаяся в кресле, и я — скопировавшая её позу: мы сидели друг перед другом, похихикивая над Их Высочествами и Аттором так, как это могут делать только женщины, обсуждающие интересных им мужчин.

Неприлично. Иронично. Смело.

Только чем дальше, тем больше меня злил этот разговор. Он казался пустым. Особенно меня злило то, что Ирия, как оказалось, ничего не знала о моём начальнике. Совсем ничего!

Как он отнесся к её полёту на пегасе? Никак. Сказал только, что даже его матери такое в голову не пришло, хотя та сама была той-ещё-штучкой. Как он воспринял множество других менее острых выходок своей любовницы? Равнодушно.

Что он любит? Работу. Чем интересуется? Работой. Чем живет? Работой… А кем он до этого работал? Кем-то на разведку, он подробностей не говорил, а она не спрашивала.

Зато о матери Аттора, маркизы Илины Лэ Реми, Ирия знала гораздо больше. Любимый запах, цвет, вкус, животное… Даже любимый день недели! Ирия, не скрываясь, называла себя протеже Илины и радовалась, что однажды сможет породниться со своим кумиром. Сразу было понятно, кто в этой семье её действительно интересовал и как именно она стала Аттору парой.

И очень скоро я поняла, что меня больше не удивляет то, что спустя два года «вместе» он держит её на расстоянии. Но мне не давала покоя её затаённая обида и грусть. Что если это не Ирия равнодушна к нему, а он сам по себе не хочет раскрываться?

И уже под самый конец посиделок, когда вежливые обращения и титулы заменили имена, кофе сменило красное вино из личных запасов Аттора, а белый день за окном уступил место сиреневому вечеру, Ирия окончательно доверилась мне.

— Знаешь, Аби, — она задумчиво гладила длинными пальцами с серебристо-стальными острыми ногтями-коготками ножку бокала, — а я ведь была почти обижена на тебя, когда пришла сюда. Аттор редко кого приглашает в гости. Его дом — это только его дом, — она медленно выдохнула, то ли от сдерживаемой обиды, то ли просто от усталости от разговора. — Я вот тут всего пятый раз и впервые — так долго. А ты, как рассказали в утренних новостях, даже ночевала здесь.

Я чуть не поперхнулась воздушным пирожным — ещё одним шедевром от Финэ.

— Где об этом рассказали? — к тому, что весь мир должен считать меня эрж знает кем, я уже смирилась. Но что теперь все знают, у кого я ночую, — это было как-то чересчур.

— В утренних новостях. Они ещё, конечно же, рассказали про пожар, гибель убийцы принцессы, твою роль в его поимке, — она махом опрокинула в себя оставшиеся полбокала вина, а я всеми силами старалась не таращиться.

Что-что?

— А ещё что там рассказывали? — тихо и медленно спросила я, боясь немедленно впасть в истерику. Сейчас это было бы очень лишним. Очень лишним.

— Ну как что? Про следующие этапы Отбора, испытания и решения принцев… Кстати, Аби, ты, наверное, не знаешь, но ты теперь — самая популярная невеста. Почти героиня.

Я все-таки поставила пирожное на блюдо, которое всё ещё бездумно держала в руке, и жадно припала к бокалу с вином, смачивая враз высохшее горло и даже не чувствуя вкуса. Лучше было бы, конечно, выпить воду. Но её на столе не было.

— Героиня? За что? — допив, прохрипела я.

— Ну как за что? — Ирия с укором и не совсем трезво посмотрела на меня. — За то, что рисковала собой. Могла же пострадать!

Ясно. Подробностей я у неё не узнаю. Когда там вечерний выпуск эржэвого шоу, а? О котором я даже почти успела забыть…

Я отставила бокал и поискала взглядом часы — их не было. А сумрак за окном набирал силу. И надо было, наверное, как-то выпроводить гостью, но я в этом доме — ещё более случайный посетитель. А Финэ если и следила за нашим разговором, то прекращать его не спешила.

— Конечно, это довольно пикантно, что ты у него ночуешь, — не подозревая о моих метаниях вслух размышляла Ирия, слегка похмыкивая, — но это не самая пикантная ситуация в его жизни. Историю о рождении его сына сложно обойти в пикантности.

Вот тут я все-таки подавилась. Правда, воздухом. О часах сразу же забыла.

Сына?

— Сына? — я всё-таки спросила это, откашлявшись.

— Сына, — даже не скрывая, что получает удовольствие от моих реакций на скандальную новость, Ирия медленно разлила по бокалам новую порцию густой рубиновой жидкости, отставив в сторону уже пустую бутылку из темного стекла. — Рассказать? — нарочито медленно спросила она, с комфортом облокачиваясь на спинку кресла и делая большой глоток сладкого терпкого напитка.

— Конечно! — совершенно не притворяясь, закивала я.

— О, — она мечтательно улыбнулась. — Это чудесная история, — и только дождавшись, когда мои нервы натянутся до предела, продолжила: — Не знаю, известно ли тебе, но в лиорскую Высшую академию берут лет с четырнадцати. Иногда с тринадцати. И вот мне рассказывали, что четыре года назад Аттор вдруг на время оставил свою службу и вернулся сюда из заграницы, но не один, а с мальчишкой четырнадцати лет. Ну, и Аттор записал его в студенты академии, указав себя отцом мальчика.

— И что?

— Как что, Аби? Даты посчитай.

Я напрягалась. Даты? Ирия, кажется, уловила мои сомнения или расстроилась тем, что сенсация не поразила меня так, как ей хотелось, потому что она тут же поспешила всё объяснить.

— Аттору тогда было лет тридцать, мальчишке — четырнадцать… Так это во сколько же лет Аттор стал отцом?

Я удивленно подняла брови. Шестнадцать? Ну, теоретически-то возможно…

— А кто мать?

— О! А никто не знает!

— Никто? Даже ты, Ирия? Не поверю.

— Ну-у, Аби, у меня есть одна теория. Но там года не сходятся… В общем, я знаю, что у Аттора и Ронара, ещё пока они учились в той же академии, были очень плохие отношения…

— Принца Ронара? — я невольно перебила, вспомнив и странные вопросы среднего принца, и замечания Эйтана о нём.

— Ну да. Они у них вообще плохие. Ронара послушать, так Аттор — младенцев на завтрак ест. Принц сам в этом уверен и других постоянно убеждает. Но я точно знаю, всё гораздо проще — Ронар просто не может простить ему девушку. Точнее, свою невесту.

— Невесту? А что с ней?

— Говоря проще, Аттор её увел. Причём чуть ли не из-под венца. И вот я думаю, что она — и есть мать Найла.

Найла?

Воздуха в груди сразу стало не хватать… Мягкий желтый полумрак, окутывающий прихожую, вдруг стал казаться очень резким, а очертания мебели и Ирии, залпом пьющую вино, размытыми…

Какие схожие имена. И возраст… Айлу четыре года назад тоже было бы четырнадцать. И он мог бы учиться вместе с этим Найлом. Возможно, они были бы друзьями…

Я резко оборвала эти мысли.

Нет. Нельзя. Думать об этом сейчас — бесполезно.

Глубоко вздохнув и моргнув пару раз, я незаметно стряхнула непрошеные слезы и снова вернулась к разговору, отвлекая Ирию от уже почти пустого бокала.

— И почему же тут не сходятся года?

— Потому что история с невестой Ронара произошла на их последнем курсе обучения. А Найлу к тому времени уже была пара лет.

— А нельзя спросить об этом у самой невесты?

— Я пыталась. Но они все молчат даже о том, кто она такая. Причем ладно, Аттор. Он в этой истории не самый хороший персонаж. Но Ронару-то с чего щадить репутацию брата и той девушки?

— Брата? — я зацепилась за эту оговорку, понимая, что только что получила веское подтверждение своим догадкам о родстве Аттора с принцами. А ведь именно его внешнее сходство с Ронаром, которое я заметила ещё на теннисных кортах, натолкнуло меня на эту мысль.

— Ну да. Аттор же принцам единокровный брат. Во дворце это не тайна… А ты и этого не знала? — Ирия взяла ещё одну предварительно открытую Финэ бутылку и щедро долила себе вина. Кажется, я стала понимать, почему домохозяйка не очень одобряет рееянку. — Извини, Аби, я всё время забываю, что ты… Ну… Не из наших.

— Не из знати? — я вежливо уточнила, пропустив мимо ушей немного снисходительный тон не очень приятного замечания.

— Ну да. Просто ты не очень похожа на обычных эсс. Манеры, осанка, пластика… Тебя где-то специально обучали перед Отбором?

— Нет, Ирия. Я не готовилась к Отбору. Я случайно стала невестой.

— М-м-м, — она хмыкнула. — Государственная тайна? Понимаю.

— Да нет никакой тайны. Нелепая случайность, — не выдержала я, отмахиваясь. Слушать о том, какая я великая обманщица, да ещё сомнительного происхождения, мне откровенно не хотелось. Зато хотелось узнать, закончились ли на этом интересные новости об Атторе. — Так что с матерью того мальчика?

— А ничего, — Ирия легко вернулась к прерванному разговору. — Считается, что до четырнадцати лет Найл жил то ли у нее, то ли у Илины, а после — Аттор признал над ним отцовство и забрал себе.

— А почему не раньше?

— Потому, — вдруг раздался не очень довольный голос незамеченного нами до этого Аттора, — что раньше его мать ничего мне о нём не рассказывала.

Танцующие эржи!

Я, словно спугнутая с ветки птица, резко развернулась в сторону говорящего: Аттор стоял у центрального входа, опершись о косяк, и внимательно рассматривал нас не самым дружелюбным взглядом. Интересно, а как давно он здесь?

— Дорогой, — расцвела Ирия, салютуя ему пустым бокалом, — я рада тебя видеть!

— Вечер добрый, — как можно более сдержанно поздоровалась я, пытаясь успокоить неожиданную дрожь в руках и пустившееся в пляс сердце.

Это оно от страха. Не иначе.

— Добрый вечер, лэста, добрый вечер, эсса, — подвел итог нашему стихийному девичнику Аттор, отлепляясь от стены и решительно направляясь к нам.

Не понимая до конца, чего сейчас ждать от него и видя, что он одновременно и зол, и весел, я неотступно следила взглядом, пока Аттор шёл несколько больших быстрых шагов, и старалась не упустить ни одного его случайного жеста или знака. На кого он злится? Что его веселит?

— Лэста Лэ Фонтэл, — Аттор слегка поклонился Ирии, — позвольте проводить вас домой.

Та обиженно надула темно-вишневые от природы губы, с которых она давно съела розовую помаду, но подала ему руку и грациозно, даже несмотря на количество выпитого алкоголя, встала с кресла.

— Эсса Суак, — обратился он уже ко мне, — мы временно оставим вас в одиночестве. Тем более, вам следует готовиться к следующим испытаниям Отбора.

Повеявший от него при этом холод обжег меня. Хотелось спросить — за что? Но слова «испытания» и «Отбор» напомнили о действительно важном. Всё-таки разговор с Ирией хорошо отвлёк от всего остального. Возможно, зря. Какое мне дело до чужих детей и уведенных из-под венца невест, когда у самой на кону ставка в несколько жизней? И жизнь Тэрэсса я уже проиграла, даже не подозревая, что она тоже в игре.

Так что пусть Аттор провожает свою рееянку, а я попробую для начала посмотреть шоу и, пока не стало поздно, узнать, что обо мне говорит весь мир.

— Вы правы, лэстр, — я тут же встала с софы, не дожидаясь протянутых из вежливости рук. — Этим и займусь. Мне нужен кристалл для трансляций. Он есть только на террасе?

Аттор не сразу нашелся с ответом. Кажется, я только что чем-то удивила его.

— Нет. На втором этаже, крайняя дверь слева — мой кабинет. Можете воспользоваться тем кристаллом.

Поблагодарив и пожелав обоим доброй ночи, я поспешила оставить их наедине. Но пока поднималась по лестнице, до ушей всё ещё доносилось воркование Ирии и терпеливо-успокаивающие ответы Аттора.

Ну что ж. Ей — бесконечное терпение, а мне холод и равнодушие… А чего ещё я, собственно, ждала?

Вот и закрыли вопрос с моей неуместной излишней благодарностью. Вот и прекрасно.

* * *

Кабинет скорее можно было назвать библиотекой — по стенам весь заставлен стеллажами с книгами, рукописями и кристаллами памяти.

Невольно отметив явную тягу владельца всего этого к просторным помещениям, щедрому освещению и мебели светлых тонов, я простучала каблуками по гулкому паркету к рабочему столу, утонула в высоком кресле, единственным на всю комнату, и магией пробудила кристалл. Мираж заполнил пространство. Нужное нашлось быстро: на одном из каналов какая-то ведущая, мило улыбаясь, сообщала о скором начале вечернего выпуска Отбора, пообещав очередную сенсацию и с чем-то определившихся принцев.

Я вздрогнула.

Устала я и от сенсаций, и от принцев, что законных, что нет.

Но секунды ожидания потекли томительно. И к началу трансляции я вся была словно натянутая струна. Но вот мираж показал королевский дворец с высоты птичьего полета, который словно редкая жемчужина, сиял в окружении изумрудного моря. А затем — и сам Город невест, раскинувший свои сектора-лучи от центра — роскошного парка с аттракционами, магазинами, кафешками… Поймала себя на мысли о том, что хочу однажды просто погулять по нему.

Невидимый женский голос сообщил номер выпуска. Фокус приблизился к зданию Театра — и я выкинула из головы все лишние мысли и сосредоточилась на шоу.

Какой-то патлатый парень, одетый в деловой костюм ярко-красного цвета и перевязанный белой траурной лентой, расхаживал перед Театром, безостановочно болтая, словно боясь пропустить что-то важное. А чтобы это что-то важное обязательно было услышано, он активно жестикулировал, временами переходил на крик и иногда дважды, а то и трижды, громко и чётко повторял отдельные слова и фразы. От его экспрессии у меня почти сразу разболелась голова. Но выбора не было — и я терпела, отбирая из потока слов и эмоций действительно значимые.

Для меня эти новости были странные. Если не сказать — страшные.

Хоть траур ещё действовал до конца недели, из-за Отбора в него внесли послабления — и сам Отбор продолжался прямо с завтрашнего дня. И поспособствовала этому славная секретная операция королевской разведки и моя, то есть, Эссы Суак, самоотверженность. Услышав это, я, кажется, перестала дышать. И за последующий за этим рассказ ведущего о том вряд ли сделала хоть один вдох.

Оказывается, ночное нападение и пожар — это была спланированная операция королевской разведки, которая вычислила убийцу Лоди, определила, что это за маньяк, и заманила его на территорию Города. А чтобы не спугнуть, ловить маньяка должны были големы и отряд быстрого реагирования. В этом месте я нервно рассмеялась.

И для ловли на живца выбрали ту из невест, которая и внешне была похожа, и метку имела такую же, да ещё и сама работала на разведку. То есть, меня.

Вот так Тэрэсс и «попался».

Правда, его имени при этом не называли и даже засекретили. Но зато ночную запись, где я, в очень пикантном, как бы сказала Ирия, виде сижу на мужчине в окружении толпящихся вокруг стражников и Аттора, в трансляцию отдали. И да, меня радовало, что лица Тэрэсса с такого ракурса видно не было. Зато меня можно было рассмотреть во всей красе…

Как с этим была связана мать Далии, умершая так же, как и Лоди, никто не сказал. По рассказу ведущего у меня вообще создавалось впечатление, что гибель матери одной из невест для всех — отдельное самостоятельное происшествие. А то, что способы убийства одинаковые, так это ещё доказать надо.

К тому моменту, как парень в красном закончил вещать о славной операции, торжестве справедливости и моей смелости, я уже давно стояла на ногах, упершись руками в столешницу, и так крепко сжимала пальцы, что, кажется, могла сломать толстенную дубовую доску.

Меня трясло.

Но это же всё бред! Полный бред! Какого эржа?

Они мало того, что не поймали настоящего убийцу. Они всё свалили на погибшего от чьего-то ментального приказа хорошего парня! Они вообще понимают, что происходит? Хоть немного? Соображают хоть чуть-чуть?

«О да!» — оглушила догадка.

Ещё как понимают. Ведь именно это мне сегодня и пытались донести! Старый пердун герцог так точно. И его устраивает такая трактовка событий! Интересно, а Аттора она тоже устраивает?

Мне хотелось немедленно найти его и привлечь к ответу. И я бы сделала это, наплевав на всё, если бы не следующая часть шоу — обещанная сенсация. Её, в отличие от быстрого экскурса в ночные события, медленно тянули и смаковали оставшиеся полтора часа шоу, буквально испытывая моё терпение. А всё ведь, между прочим, сводилось к банальному — Отбор продолжался.

Принцы, чтоб их драконы сожрали, немного определились с интересами и разделили всех невест на три группы. И в следующие дни каждый наследник короны устраивал себе свой отдельный выходной в окружении приятных его взгляду девушек. Какие-то невесты были выбраны только одним принцем. Зато другие удостоились чести побывать в компании сразу нескольких. Поэтому специально для них Их Высочества были открыты для общения все оставшиеся до выходных дни.

Мне «везло». Я была как раз одной из двенадцати девушек, которые могли похвастаться намечающимся рандеву со всеми тремя. Но только почему-то интерес принцев именно ко мне подавался так, словно это было достижение тысячелетия. Впрочем, оговорка ведущего о том, что вот так неидеальные беломеченные с сомнительной репутацией и становятся фаворитками, говорила о многом. Может, героиней меня и назначили. Но в глазах обычных людей я так и оставалась лицемеркой.

Только на эту несправедливость мне давно уже было плевать.

По окончанию этого общения Их Высочества должны были отдать распорядителям списки с именами девушек на выбывание. Но чтобы все девушки имели равные шансы на «спасение» голосованием зрителей, раньше субботы списки были засекречены.

В конце выпуска узнав о том, что первый принц, к которому я попаду на встречу, будет, как и ожидалось, Адан, я решительно отправилась на поиски Аттора. Пусть за окном уже вовсю чернела весенняя ночь, а пару часов назад он был зол на меня, это не имело значения. Узнать, за что умер Тэрэсс и к чему вся эта мерзкая ложь, — вот что было важно.

На первый этаж я буквально сбежала.

Нашла Финэ, расслабленно читающую книгу в одном из кресел в гостиной. Узнала от неё, что Аттор на террасе. Не обращая внимания на её напряженный взгляд и осторожное «Эсса, его лучше сейчас не беспокоить», развернулась на каблуках и почти ворвалась на крыльцо. Осмотрелась в темно-синей густой тьме, мягко подсвеченной навесными уличными лампами… И замерла на пороге, бросающим на дощатый пол прямоугольник белого света из-за настежь раскрытой двери.

Аттор спал.

Растянувшись в гамаке, просто в рубашке и штанах, как обычно, полностью черных, подложив одну руку под голову, а вторую свесив вниз… Он выглядел уставшим, если даже не изможденным. Может, из-за игры света и тени на лице, а может, потому, что действительно устал. Ведь даже зелья не могли держать в тонусе слишком долго.

Будить его мне не хотелось.

Я закусила до боли губу и тяжело вздохнула. Эрж! Ну и что теперь делать? Жажда справедливости и немедленных ответов жгла изнутри, напоминая, что я должна знать, что происходит, а Тэрэсс не заслужил таких обвинений ни до, ни после смерти. И что умер он не просто так, а потому, что сопротивлялся приказу, отданному настоящим чудовищем. Он ведь этим защищал меня…

Но что изменится, если свои вопросы я задам не прямо сейчас, а рано утром? Тэрэсса уже ничто не вернет, а человек, который вытащил и меня, и его из огня и разрушенного дома, просто выспится.

Ночной холод покусывал и пробирался под платье, вынуждая принять немедленное решение. Я шагнула на террасу, аккуратно задвинув дверь на место. Осторожно приблизилась к гамаку и расправила на нем один из свернутых в углу мягких стеганных пледов, накрывая спящего Аттора.

Ну, нравится ему тут отдыхать, что уж теперь. Но не мерзнуть же.

Взгляд невольно приковали к себе его безмятежно смеженные веки, пушистые ресницы и красиво очерченные губы… Идиотка.

Развернулась, чтобы уйти — и вскрикнула от шока, почувствовав, как прохладная рука схватила меня за запястье.

Что за?

— Эсса, — хрипло произнес Аттор, не трудясь просыпаться, — на два слова.

— Да, конечно, лэстр, — осторожно освободила руку. Вот же! Как нелепо попалась…

— Прежде всего, я хочу вас попросить больше никогда не использовать ваш явный талант дознавателя на близких мне людях без моего на то разрешения.

Что??? А я-то… Наивная рырецка.

Сглотнув ком обиды, я ответила единственно правильными словами:

— Да, лэстр.

На что он наконец-то открыл глаза. Уставился на меня своим коронным оценивающим взглядом с легким прищуром.

Да идите вы, лэстр! К Ирии!

Вслух уточнила:

— Что-то ещё?

— Да, — Аттор кивнул, уже откровенно насмехаясь. — Насколько дорог был вам эссэр Рик?

— Просто бывший коллега.

— Вы оплакиваете его?

— Вы шутите, лэстр?

— Нет, не шучу. Я хочу знать, насколько сильно вы оплакиваете его, — он лениво потянулся, чем разозлил меня окончательно. Как можно говорить о таких вещах — так?! Бессердечное чудовище!

— Я не хотела бы, чтобы он умер, — отчеканила я, собираясь плюнуть на всё, развернуться и уйти. С меня хватит!

— Прекрасно. Тогда вас порадует новость, что он жив.

Воздуха резко стало не хватать.

Ну… Ну знаете ли!

Аттор не стал ждать, когда я отреагирую на это хоть каким-то словом, просто продолжил:

— Граф Лэ Ррек, к сожалению, действительно погиб. Но не из-за приказа, хоть тот почти убил его. Он оказался сильнее и выносливее. Просто кто-то решил, что граф слишком много знает, и свернул ему шею до того, как мы сумели нормально допросить его. С эссэром Риком я решил такой ошибки не допустить — и объявил его мертвым сразу же, как только понял, что его жизни ничего не угрожает. Тем более, по неожиданно появившимся косвенным уликам, именно ваш бывший коллега — убийца принцессы Лоди. Но мы-то с вами прекрасно знаем, что это не так, да?

— Не так, — прошептала я, всё ещё не веря в услышанное и понимая, что снова ничего не понимаю. Какой раз за сегодняшний день мой мир переворачивался с ног на голову? Сколько раз ещё перевернется?

— Ну вот. Так что теперь вы, эсса, третий человек во всём мире, кто знает, что ваш бывший коллега — жив.

— А кто третий? Герцог Лэ Эсти?

Аттор помрачнел.

— Нет. И я надеюсь, у вас нет причин доверять герцогу.

— Никаких.

— Тем лучше. И не доверяйте ему. Ни в чём.

Странная просьба. А от него — тем более.

— Не буду. Но кто тогда оставшийся?

— Он сам, — Аттор едва улыбнулся. — Даже лекаря в одной очень закрытой клинике не в этой стране не знают, что у них за пациент.

Я прикрыла глаза и машинально схватилась за что-то, пытаясь удержаться на ногах и унять слабость, которая вдруг накатила. Танцующие эржи! Тэрэсс жив. Почти здоров. И этот… Этот несносный мужчина напротив, который…

Нет, у меня нет слов. И мыслей нет.

— Эсса! — как сквозь толщу воды долетело до меня. Встрепенулась. Поняла вдруг, что стою, вцепившись в его руку, а он уже сидит на гамаке и крепко держит меня в ответ за предплечье. — Эсса, как вы?

— Я в порядке, — я улыбнулась, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Неловко вытерла их. — В полном.

— Но, наверное, вам лучше пойти к себе, — его взгляд, черный в этой ночи, прямо мне в глаза был тягучим и внимательным, а голос успокаивающим и почти нежным. Как хотелось обмануться, что этот голос только для меня! Но, увы…

— Обязательно… Только один вопрос, лэстр. Можно?

— Спрашивайте, эсса.

— Что за ментальный приказ? Кто его повесил? Зачем?

Аттор скупо рассмеялся.

— Ну, хорошо. Пусть это будет один вопрос. Тем более, ответ я пока знаю только на один из них, — он помрачнел. — Кто-то кодирует людей так же, как обычно кодируют големов, используя для этого артефакты. Так как никаких амулетов мы не нашли, то, скорее всего, артефактом выбрано зелье, которое дают жертве выпить. Всосавшись в кровь, оно становится частью тела и следит за тем, чтобы приказ был исполнен. А в случае сопротивления — вступает в реакцию с магическим ядром и… Последствия вы видели.

Меня передернуло вовсе не от холода. Его я давно не замечала.

— А как-то избавиться от этого приказа можно?

— Судя по всему, можно, но только побывав на волоске от смерти.

Ужасно.

— И вы не знаете, кто это делает?

— Понятия не имею. И, к сожалению, эссэр Рик пока ещё не в том состоянии, чтобы к нему можно было применить магический допрос и узнать хоть что-то. Сейчас он погружен в кристаллический сон и пробудет в нём до конца недели.

Я обрадованно кивнула. Конец недели. Это уже так скоро. Прекрасно.

— Лэстр, вы скажите мне, какой будет результат?

— Зависит от результата.

Нет, так дело не пойдет. Но как его расспросить, я что-нибудь придумаю. Не зря же он сам отметил у меня талант дознавателя.

— А что теперь, лэстр, будет со мной?

— С вами? — Аттор осторожно убрал мою руку, которой я всё ещё цеплялась за него. — С вами, эсса, всё будет хорошо. Вернётесь завтра на Отбор, будете жить в другом домике с другой охраной — я приставлю к вам големов, которые подчиняются только мне. Не отпускайте их от себя далеко. Пусть хотя бы один из них постоянно будет при вас, а не в соседней комнате.

Ох.

Проснуться рано утром и обнаружить где-то рядом застывшего истукана — сомнительное удовольствие. Лично я всегда пугалась. Поэтому Рири в ту ночь была за дверью спальни. Но когда на одной чаше весов комфорт, а на другой — жизнь, выбор, как бы, очевиден.

— Я поняла вас.

— Рад это слышать. Тогда, доброй ночи, эсса.

— И вам, лэстр, — я нехотя развернулась и на негнущихся ногах пошла в дом.

— Да, эсса, — донеслось до меня уже около двери, — не планируйте ничего на вечер воскресенья. После бала я хочу вас кое с кем познакомить.

Неожиданно.

— Хорошо. Я буду ждать.