ГЛАВА 9

Если снаружи библиотека даже в рассветной полутьме походила на дворец снежной нимфы, уходящий вверх колоннами, арками, длинными стрельчатыми окнами и шпилями узких башен, то изнутри это место поражало совсем другой величественностью. Здесь господствовала старина. Она была всюду. В запахах лакированного темного дерева и пожелтевших от возраста бумаг. В шелесте бархатных обивок глубоких кресел и парчовых портьер. В легком треске разворачиваемых свитков хрупких пергаментов и рыжем пламени стеклянных масляных горелок.

Внутреннее оформление библиотеки не меняли со дня её переноса из Алонии. И даже новые залы строили и декорировали в том же стиле. Исключением стала лишь Сокровищница. Она занимала весь подвал в пять этажей глубиной. Это было несколько десятков комнат, полных кристаллов, соединенных между собой магией в особенном рисунке. Создаваемое ими поле, казалось, можно было потрогать руками. В нём хранилось множество миражей. И с каждым днем их количество увеличивалось. Специальные кристаллы позволяли соединяться с Сокровищницей из любой точки планеты и даже с полулун.

Впрочем, для этого Сокровищницу и придумали. Ведь магам, живущим сейчас на Авилле и Авиллене, в любой момент мог понадобиться доступ к накопленным человечеству знаниям. Но очень быстро эту миражную сеть стали использовать все подряд и не только для получения знаний, но и для развлечений.

К сожалению, мне помочь Сокровищница не могла. Хоть она существовала более десяти лет, её наполнением занимались только последние пять. Поэтому мне нужно было просмотреть все газеты, миражи и документы тех лет. И, почти наверняка, секретные книги и архивы, которые в неё никогда не внесут.

Начать я хотела с поиска ответов на вопросы о том, почему и как погибла моя семья, и как избавиться от метки. И, взяв с собой големов за компанию, ранним утром, вооруженная блокнотами, я вошла в библиотеку. Время до завтрака нужно было потратить с пользой.

После пережитого на Отборе я чувствовала себя выжатой и разбитой. Но вчерашний день открыл глаза на многое. Главное, я поняла, что если бы Эйтан или Аттор хотели, чтобы я горела на костре — я бы там уже горела. Но они оба почему-то оберегали меня, и я бессовестно собиралась этим воспользоваться. Не зная их мотивов, я, конечно же, рисковала. Но смерть принцессы и приставания капитана показали, что что-то плохое могло случиться со мной на Отборе в любой момент. Так есть ли смысл прятаться от каждой тени?

Библиотечные големы равнодушно встречали и провожали редких в такой час читателей. Нас тоже отвели к нужным отделам с полным безразличием. Я отобрала нужную прессу и разделила поровну между Лоло и Рири. Чары, которые использовали для создания големов, делали из них неплохих мастеров вычислений. Да и писать они умели. Поэтому я выдала им по блокноту и перу и попросила выписывать всё, даже сплетни, о графине и графе Лэ Кесси, их работе, друзьях, семье и интересах.

Сама же я, с опозданием на целую неделю, наконец-то пользуясь привилегией работы на разведку, пошла в закрытый зал. К сожалению, взять с собой что-то туда или вынести оттуда было нельзя. О чём меня предупредили при проверке на Кристалле Истины. И лишь убедившись, что я действительно имею доступ к засекреченным данным, он распахнул передо мной заветные двери.

Здесь тоже всё было под старину. Разве что темно-вишневый и черно-зеленый бархат на креслах и диванах выглядел не настолько вытертым, да пыли на полках было побольше, чем в остальных залах.

Я немного побродила в одиночестве среди стеллажей, хранящих договоры, копии и оригиналы указов, личную переписку правителей и даже полное собрание стихов бабушки нынешнего монарха. Королева Луира была известна не только чередой любовников и тем, что правила страной более тридцати лет. её откровенные стихи стали достоянием культуры. Часть из них была опубликована еще при жизни, часть после. Но самые личные и нежные строки так и пылились на библиотечной полке. И не будь у меня конкретной цели, я бы просто зарылась в эти бумаги.

Но цель была. И я довольно скоро нашла то, что меня могло к ней приблизить — папки с документами за все годы жизни отца с матерью. Попросив местного голема-смотрителя напомнить мне о времени в нужный час, я села за стол и открыла первую из них.

Через почти три часа внимательного чтения в моей голове от напряжения словно шумел колокол. Столько вежливых и ничего не значащих фраз и цифр! Но это только на первый взгляд. Ведь за ними судьбы, жизни, смерти…

Итак, как оказалось, мой отец очень интересовался внешней политикой и особенно соперничеством стран по созданию чудовищ. А вот мама уделяла внимание медицине и благотворительности.

И что из этого могло привести к их гибели?

Благотворительность? Но ею занимаются все. Поддерживать сирот, стариков и больных, наполнять кристаллы магией и создавать общие Источники, чтобы любой ребенок с даром мог вырасти с гармонично развитым ядром и устойчивой аурой — это задача каждого. Даже я, уже как эсса Суак, раз в год тратила месяц на то, чтобы ежедневно чаровать кристаллы первой помощи. Так что вряд ли благотворительность могла привести к трагедии.

Медицина? Мама спонсировала все новейшие достижения в ней. И точно так же делали её подруги. Но могла ли она узнать что-то особенное и продать это врагам Лиора? Или, например, продать личное открытие? Я хорошо помнила, сколько времени они с отцом проводили в лаборатории. Я почти была уверена, что в списке из ста семи анонимно опубликованных открытий тех лет были и их разработки. Поэтому от этой версии нельзя было отказываться окончательно.

Но реальную причину их гибели я видела в интересе отца к чудовищам.

Более тысячи лет каждая страна стремилась создать особенного монстра. Такого, чтобы превосходил существующих, но не был опасен хозяевам. Именно так появились драконы, василиски, мантикоры, гарпии, горгоны, ламии и многие другие. Большинство из них создали на основе «природных» чудовищ. Поэтому гены триксов и виверн есть почти в каждом монстре. Но все они стали воплощением чьих-то идей и кошмаров.

Со временем некоторые из них, как ламии, одичали и стали частью естественного мира, а кого-то, как дрэрров и василисков, до сих пор выращивали только в закрытых загонах. Ну а совсем разрушительных и неподконтрольных, как гидры и харибды, в итоге уничтожили.

Но «гонка» продолжалась и сегодня. Разве что с недавних пор после затяжных войн с нагами во всём мире было запрещено создавать новые «умные» виды, скрещенные с человеком.

Но то, что змеелюды теперь жили отдельным государством и считались человекоподобной расой, а не монстрами, мало что меняло для остальных. Да и «умные» чудища всё ещё были очень популярны. В парке Города невест было несколько вольеров с ними. И всё желающие могли поиграть со сфинксами в шахматы, послушать музыку сирен и поболтать с гамаюнами о политике, деньгах и поэзии.

И после чтения сводок о поездках отца на иностранные базы и загоны, я была почти уверена, именно чудовища погубили мою семью.

* * *

На завтрак я еле успела. Упрятав блокноты с записями, сделанными големами, наскоро причесавшись по типу «офисная мышь» и для полноты образа переодевшись в серо-стальной брючный костюм, я вошла в общую беседку к невестам, когда вокруг уже сновали слуги с блюдами и ирвиры.

Мое появление, как и всегда, было встречено косыми взглядами, недовольно поджатыми губами и легким перешептыванием. Я отметила это машинально, занимая одно из свободных мест — после того, как вчера сектор покинули сразу девять девушек с красными метками, простора в беседке стало ещё больше. Однако сегодня всё-таки что-то было не так, как обычно. Потому что взгляды так и липли, словно колючки репейника.

— Нет, вы посмотрите на нахалку! — донесся громкий возмущенный шёпот с другой стороны стола. — Из-за неё, между прочим, уважаемого графа ждёт разбирательство, а она ест себе, как ни в чём не бывало!

Возможно, не произнеси шептунья титул, я бы и не обратила на это внимания. Но речь точно шла о капитане Онгерде. Разбирательство? Это было просто отлично. Но это же значит, что я опять оказалась в центре событий. Вот гадство!

Стоило немалых усилий не спросить, а откуда невесты знают об этом. Но тут нетрудно было догадаться. Ведь когда мы возвращались в домики, всем было плевать на меня. Значит, танец с графом они увидели только в выпусках шоу. А вот я их как раз не смотрела. Вечерний выпуск пропустила из-за звонка к Хейли, а утренний — из-за библиотеки.

И теперь я чувствовала неуверенность, так как не знала, каких еще обвинений ждать. Но, сохранив невозмутимое выражение лица, продолжала завтрак, отдавая должное сливочно-шоколадному пудингу и внимательно слушая пересуды. И не зря. Невесты не успокаивались, и теперь к разговору подключилось ещё несколько недовольных голосов.

— Это же надо вообще не иметь совести! — сокрушались они.

— Ну, а чего ждать от той, кто уже пролез принцу в койку?

— Что? Уже?

— Ну а за что ей принц платье-то подарил? За красивые глазки?

— Когда?

— Как когда? Вчера перед балом! Она сама же сказала!

— Фу! Какая мерзость!

— И не говори.

— Права была баронесса!

— Это точно. Она сразу заподозрила в ней такую особу!

— И как же её пропустили сюда? Здесь завтракают невесты принцев, а не их подстилки!

— Ничего! После того, как она липла в танце к графу, я уверена, принцы побрезгуют ей.

Я всё-таки отложила ложку в сторону — аппетит пропал окончательно. Я липла??? Это в каком же фокусе нужно было показать тот танец!

Представив, как бы это всё выглядело, будь на мне к тому же присланное распорядителями красное платье, я бросила во главу стола внимательный взгляд. Там чопорно завтракала секретарь-рыба. Она ответила мне слегка взлетевшими бровями и едва наметившейся улыбкой.

Вот же…

Если до этого у меня ещё оставались сомнения, что распорядители решили или убрать меня с Отбора, или сделать громоотводом в истории с гибелью невесты, то теперь их не было.

Но что дальше? И какие роли в этом у Эйтана и Аттора?

Мог ли принц знать, что я решу просить у него помощи? Нет. Я и сама не знала.

Мог ли Лэс Реми дать приказ капитану опозорить меня? Может, и мог, но с чего бы тогда графу на самом деле быть возбужденным, а Аттору — взбешенным? Ни один из мужчин не притворялся.

Получается, у распорядителей своя игра. Отдельная. А я в ней — рырецка на заклание? Или кроткая дэми, от которой все ждут смирения с участью?

Я встала из-за стола и повернулась к недовольным красоткам. На меня скалилась добрая половина присутствующих. Как падальщики, честное слово.

Только я — не падаль.

— Откуда информация о разбирательстве над графом? — спросила деловым тоном, движением руки подзывая стоящую чуть в стороне Рири.

— Из достоверных источников, — ехидно отметила одна из ближайших «серебряных», глядя на меня, как на дрэрра — столько же было отвращения на хорошеньком круглом личике.

— Не из записей шоу? — удивленно уточнила я. Всё только что стало немного интереснее. Раз не из шоу, то откуда об этом знают невесты?

— В записях этого нет! Там только ваше, эсса, омерзительное поведение!

О как! Всем показали только танец. Значит, для всех я теперь — особа с низкими моральными качествами. Для всех, кроме, собственно, начальника графа…

Легкое тепло разлилось в груди, отразилось неожиданной улыбкой. Её заметили, и теперь на меня смотрели крайне недоуменно.

Ну да. Меня тут в продажности обвиняют, а я в ответ зачем-то улыбаюсь. Ха-ха! Поэтому, прогнав неуместную радость, я вновь сосредоточилась на разговоре.

— Так может, ваши источники лгут?

— Не лгут, — выступила другая невеста, не скрывая торжествующие нотки в голосе. — Это его коллеги.

— Коллеги? Те, кто сегодня охраняет сектор?

— Ну да, — непонимающе заметила еще одна. Но, судя по переглядываниям и попыткам стукнуть болтушек локтями в бок, до некоторых наконец-то дошло, зачем я спросила именно об этом.

— Понятно, — я кивнула, позволяя себе широко улыбнуться. — Спасибо, что обратили внимание на утечку внутренней информации из королевской разведки. Ваша гражданская сознательность очень много значит для нас.

Девушки тут же вытаращились на меня, поняв, что только что случилось. А я пожалела, что вряд ли они сделали из этого правильные выводы. И теперь мне точно придется проверять дом на зловредные чары, а постель — на пиявок и червей.

Позволив себе с секунду полюбоваться ошарашенными лицами невест и побледневшим от злости — секретаря, я создала портал и шагнула в него вместе с големом.

* * *

Несмотря на то, что на рабочем месте я появилась почти на полчаса раньше, Аттор уже ждал меня, стоя около своего стола и упершись в столешницу спиной и руками. Одетый только в приталенную черную рубашку и зауженные черные брюки, он выглядел таким непривычно-обычным и странно притягательным, что я замерла на пороге и забыла всё, с чего хотела начать разговор.

О чём я хотела сказать? О графе? Или о не в меру болтливых каэрэшниках?

Или о том, что черный цвет ему к лицу?

— Э-э-э… Добрый день, лэстр, — вот и всё, что я смогла выдавить из себя, закрывая дверь в кабинет и вставая около своего кресла.

Аттор сосредоточенно кивнул:

— Добрый. И спасибо вам, эсса.

— За что?

— Я следил за завтраком невест. И видел ваш разговор с другими девушками.

— А, вы об этом… Не за что.

— Кстати, эсса, если вам интересно, — он оторвался от стола и, взяв с него какую-то одежду тёмных цветов, за пару шагов приблизился ко мне, — я уже отдал приказ о немедленной замене всей охраны пятого сектора и проведении служебного расследования в адрес этой и всех предыдущих смен охранников. Вчера я думал, что такого внимания заслуживает только сам капитан, возглавлявший их, но, судя по всему, проблема глубже и шире, чем казалось.

— Как же вы, лэстр, берете на службу таких непроверенных людей? — меня почему-то смущала и эта отрапортованная речь, и его неожиданная близость, наполненная едва уловимым ароматом шиповника… И хоть между нами был мой стол, я чувствовала себя в ловушке и боялась поднять взгляд на гладковыбритое лицо мужчины.

— Здесь нет моей вины, — вздохнул он. — Я на этой должности всего лишь с начала Отбора. А весь штат был набран предыдущим главой.

— И кто же этот человек?

— Герцог Вильгерд Лэ Эсти.

— Глава распорядителей? — я резко уставилась на Аттора.

— Да. Раньше на этой должности был он.

Правда? То есть… Но это же столько объясняет! И столько меняет!

— А… А вы, лэстр? — спросила я, затаив дыхание и борясь с желанием немедленно вернуться в библиотеку: поднять личные архивы КР и срочно найти ответ на ещё один важный вопрос. Или не один…

Жаль, не успела с утра!

— А я до этого пять лет работал за границей. Вернулся недавно. И если вам, эсса, хочется узнать больше, то вы в свободное время легко можете прочитать моё личное дело… в библиотеке.

Эрж!

— Х… Хорошо.

— Только, эсса, големам это не поручайте, — с неожиданной улыбкой он подмигнул мне. — Хотя, признаться, дать им систематизировать данные — довольно изящное решение. Кстати, скажите потом, справились они или нет. И если справились, то я сокращу штат еще на пару десятков бездельников. Лучше посажу вместо них деревяшки.

Ой…

Я покраснела, кажется, до кончиков ушей. О том, что ему доложат обо мне, я не сомневалась. Хотя что-то обидное в этом всё равно было. Но что он меня похвалит… Это было неожиданно и даже как-то слишком приятно.

— Ам… Как вам будет угодно, лэстр. Что-то ещё?

— Да. Возьмите, — он снова стал серьезным и протянул мне одну из одёжек темно-синего цвета. — Там, куда мы отправляемся, прохладнее, чем здесь. Да и небольшая маскировка не помешает.

Я удивленно забрала предложенное. Развернула. Это был модный женский плащ. Только вряд ли он был обычным, раз Аттор сказал о маскировке. Я вызвала силу в ладони и провела по нему рукой, чувствуя сопротивление магии и глядя, как вокруг вещи тут же появилась аура артефакта — прозрачное радужное марево.

Так и есть — зачарованный! Только на что именно? Ведь чары иллюзии могли мне навредить!

Я посмотрела на Аттора, подбирая слова, какими можно было сказать об этом, не выдавая причину, и наткнулась на очень хмурый взгляд.

— И всё же, вы очень необдуманно магичите, эсса, — он с нажимом выделил последнее слово, от чего меня бросило в холод. — Я вот не знаю ни одного не знатного мага, который был бы способен голой силой проверять предмет на наличие мощных чар, не используя рунических плетений.

Вот же…

Я закусила губу. Аттор на секунду прикрыл глаза.

— Всё-таки, эсса, может, вы что-то хотите мне рассказать?

Хочу? Да. Но могу ли? Не знаю. Всё ещё не знаю. Да и если могу, что именно?

— Мне нельзя носить вещи с иллюзией, — выпалила как на духу.

— И это всё? — его левая бровь вопросительно дернулась.

— Да, лэстр… Пока, да.

— Хорошо, — Аттор снова сделал вид, будто ничего особенного не произошло. — Здесь нет этих чар. Лишь те, что обеспечат вам комфорт и не дадут случайным людям слишком сильно всматриваться в ваше лицо. Ведь ни я, ни вы не хотим, чтобы вас случайно узнали на улице, правда?

— Правда.

— Замечательно. Одевайтесь. И готовьтесь к переходу.

Я поспешно накинула плащ. Он надел свой, темно-серый и немного похожий на униформу военного, и, активировав пару кристаллов на стене, создал портал. Видно, как у главы разведки, у него были особенные привилегии.

— Извините, лэстр, а куда мы идём? — спросила, перекрикивая шум портала.

— На прогулку. Или вам, эсса, больше нравится гулять с принцами? — невозмутимо крикнул он в ответ, предлагая руку.

Вот наглец! А сам-то!

Молча взяла его за локоть и шагнула следом.

* * *

По другую сторону портала нас ждал один из тех немноголюдных мелких городков, в которых каменные дома не росли ввысь, но при этом нещадно липли друг к другу, занимая всё свободное пространство узких улиц. Да и кристаллами-артефактами здесь не спешили завесить каждый свободный сантиметр, ограничиваясь лишь самыми необходимыми. Это не удивляло, ведь на лазурно-бирюзовом горизонте темнел ряд длинных тонких труб какой-то фабрики по производству зелий. А зелья — сами по себе мощные артефакты, и любое вмешательство сторонней магии в их структуру приводило к непредсказуемым последствиям. Поэтому в таких фабричных городках предпочитали не рисковать.

Этот городок выглядел мило и даже уютно.

В лучах по-весеннему смелого солнца окна искрились золотом и легкие оттенки розового приобретал серо-бурый камень стен домов и мостовых, местами заросший «колдовским» аморантовым и сиреневым мхом — ещё одной приметой близких зельеварен.

Молодая зелень на редких деревьях и кустах сейчас словно слегка сияла, а цветы на балконах и клумбах поражали воображение буйством форм и красок. В ветвях и на крышах курлыкали и пели разные мелкие птицы, мимо жужжали пчелы и шмели, а в прохладном воздухе разливался сладкий запах цветочного нектара, который-то и привлекал этих насекомых.

Но местным жителям не было до этого дела — редкие прохожие спешили по своим делам: кто пешком, кто на самокатах, избранные — на крылатых повозках, запряженных одним-двумя пегасами.

На нас тоже не обращали внимания. Правда, уверена, только из-за действия чар. Потому что иначе появление двух особ из портала точно заметили бы, глаз бы с нас не спускали, а вечером всем городком обсудили бы в прокуренных пабах и на тесных кухнях.

Велиор, где я с Сератиной и Хейли прожила почти три года и откуда сбежала в столицу шесть лет назад, был таким же. Поэтому первое, о чём я подумала, выйдя из портала, а не он ли это. Но фабрика была мне незнакома, а уж те короткие толстенные трубы я могла узнать с любого расстояния.

Но раньше, чем я спросила Аттора, почему для прогулки он выбрал это место, он сам начал разговор, поведя меня по лабиринту глухих улочек:

— Заметил, вы осмотрелись, — он обвел рукой пейзаж, подстраивая стремительный чеканный шаг под мои, пусть и торопливые, но куда более мелкие шажки. — Что скажете?

— Что не понимаю, зачем мы здесь.

— Из-за Отбора, конечно же. Это Оллонни — родной город сразу пяти невест, с которыми вы сегодня, кстати, завтракали.

— Ого! Как много!

— Вот и я так подумал, — он странно вздохнул и проводил взглядом группу пробегающей мимо детворы. — Скажите, эсса, вот вы неделю наблюдали за невестами, видели отчеты контрольных групп, знаете решения распорядителей шоу… И что? Вам нечего сказать?

О! Сказать мне было что! Особенно по поводу решений распорядителей! Но Аттор имел в виду что-то другое.

— Есть, — начала не очень уверенно. — В этом всём слишком много несоответствий.

Он кивнул. И я, подбодрённая, продолжила:

— Для начала, «фаворитки». С ними всё не так. И никакие они не фаворитки, а наоборот. Но они зачем-то нужны. Что-то мешает их убрать с Отбора за один раз. Но я не понимаю, что. Неужели только зрелищность?

— Нет, конечно.

— И что это?

— Государственная тайна.

— Даже…

«Даже для меня?» — чуть не ляпнула, но вовремя спохватилась. Мне-то как раз никто ничем не обязан.

— Даже что? — Аттор, кажется, верно истолковал заминку.

— Даже для вашего секретаря?

Он выразительно хмыкнул.

— Даже.

— Ну, хорошо, — примирительно кивнула, чем заслужила еще один насмешливый взгляд. — Пусть так. Мне продолжать?

— Да, конечно.

— Белые метки — это почти амнистия. До сих пор боюсь представить, что со мной было бы, если бы метка на мне была не белой!

— На самом деле, если бы она была серебряной, то почти то же самое, что и сейчас. А, может, даже ещё лучше, — он подвёл нас к четырёхэтажному зданию. На фоне двухэтажных строений оно казалось очень высоким. И если первый занимала аптека с закрашенными черной антимагической защитой окнами, то остальные три были заняты какими-то офисами с деревянными вывесками. Скрипучие двери здания изредка открывались, пропуская редких посетителей внутрь и наружу. — Не пришлось бы оправдываться за то, что у вас есть дочь.

Даже так?

— То есть, белый цвет — это всего лишь…

Я запнулась, подбирая слова. Но скоро поняла, что нет, я не готова обсуждать с ним некоторые факты своей биографии. Вообще!

Но он итак всё прекрасно понял.

— Нет, не всего лишь. Но по большей части. Это королева настояла на том, чтобы цвет рисунка у, — он щелкнул пару раз длинными пальцами, вспоминая слова, — «невинных телом и помыслами» обязательно отличался. И его, как дань традиции, сделали белым. Во всех остальных случаях невинность тела не имеет никакого значения.

Ого!

— И какие же тогда случаи остальные?

Аттор внимательно посмотрел на меня.

— Достаточные, чтобы узнав, что сразу пять девушек из «остальных» родом из одного города, я захотел их лично проверить.

— Согласна. Веский аргумент. Но я-то здесь зачем?

— Ну, вы же сами сказали, вы — мой секретарь, — он опять усмехнулся, а я снова смутилась. — А раз так, то будете мне помогать. Тем более, мы как раз пришли.

С этими словами Аттор потянул на себя жалобно скрипнувшую деревянную створку, пропуская меня вперед. И уже когда мы оказались в тёмно-сером каменном холле, едва освещаемом тусклым желтым светом настенных бра, он шепотом, низко наклонившись к моему уху и обдав его горячим дыханием, добавил:

— Говорить буду я. А для вас всё, как обычно, но не через мираж. Ясно?

— Угу, — отвела в сторону взгляд, порадовавшись, что в скудном освещении не видно моих покрасневших щёк.

И мы поднялись выше.

* * *

Аттор

Глядя на мило краснеющую Энабетт, он вспомнил взбешенного Онгерда, орущего в каком-то диком припадке: «Эта кукла всё равно будет моей!» и снова ощутил иррациональное желание вмазать ему по роже. Кулаком. И даром, что по всем признакам Лэ Ррек в тот момент был не в себе. Причём настолько, что его магия, словно у подростка с нестабильным ядром, прорывалась синими всполохами-молниями, делая ауру видимой для всех.

Аттор сегодня вообще постоянно возвращался в памяти к событиям этой ночи.

— Его опоили чем-то? — спросил злой Эйтан, когда големы уводили обездвиженного графа под арест в личные покои. Принц примчался сразу же, как только закончился бал, желая найти и лично вызвать на дуэль капитана. Но Аттор уже усмирил, как оказалось, караулящего невест на выходе абсолютно невменяемого Онгерда. На это ему понадобилась всего пара силовых ударов, возможно, лишенных дуэльного изящества и зрелищности, но зато исправно работающих в боях без правил. Опыт, приобретенный в юности из-за нездорового желания встревать в любую драку, и тут оказался полезен. Да и некогда было ему тогда расшаркиваться — воскресенье выдался тяжелым днем ещё и из-за расследования гибели Лоди, и встречи с Ирией. Поэтому Аттор честно хотел быстрее разобраться с новой неприятностью и отправиться спать. Но, увы, планы на сон он смог осуществить только через несколько часов.

— Пока не знаю, — тогда признался он, снимая обгоревший пиджак — сырая магия, льющаяся из графа, всё-таки немного достала его. — Но следствие уже началось. И Вы, Ваше Высочество, сейчас пройдете в мой кабинет и первым дадите показания.

— Что?!

— Вы не ослышались. По всем признакам, граф не просто так воспылал страстью к эссе Суак. А я лично видел Вас сегодня с ней в «Ардо». Так что, будьте любезны, расскажите мне, как вы там оказались, что делали и почему? Подробно. И, пожалуйста, давайте обойдемся без магического допроса. Из-за гибели одной невесты и возможного риска для жизни другой я имею право применить его даже к Вам.

На что принц по-мальчишески взлохматил волосы и мрачно согласился.

Из его рассказа Аттор, помимо прочего, понял, что Энабетт почему-то избегала чар иллюзии. Это было непонятно, а, поэтому, несомненно, очень важно. Но куда важнее было то, что Эйтан был, кажется, действительно в неё влюблён. И это неприятно царапало где-то в груди и вызывало горечь во рту. Кажется, теперь ему придётся искать для договорного брака другую кандидатуру. Принц всегда легко очаровывал девушек.

Следующим он вызвал на допрос секретаря пятого сектора. Её ответы породили новые вопросы и укрепили во мнении, что Энабетт там не место — слишком сильно её ненавидели, считая выскочкой, не заслуживающей королевской милости. И если бы Аттор был уверен, что случившееся на балу направлено только против неё, а не является частью чьего-то плана по устранению мешающих кому-то невест, он бы настоял на её отселении. Правила конкурса разрешали. Но так как ясности не было никакой, он лишь усилил охрану… чтобы утром, как раз после чтения отчетов от библиотекарей, подавиться глотком кофе, услышав признания девушек в шоу.

Для того, чтобы затем объявить приказ о замене стражей и начале массовых служебных расследований, ему понадобилось всего лишь то время, которое Энабетт потратила, идя из портала до его кабинета. Так как вести следствие против самих же себя стражи не могли, это развлечение было поручено бывшим коллегам Аттора — штабу королевских палачей. Те, несомненно, были рады.

О, да!

Хотя, конечно, оспаривать его приказ они не стали. Да и в качестве их работы он не сомневался. По крайней мере, раньше не приходилось. Но что хорошего было в том, что ему пришлось перетряхивать большую часть служащих во дворце? Да ещё в такое время. И без того забот хватало. Но работать с теми, кто не выполнял прямых приказов, трепал языком, умудрялся не то попасть под проклятие, не то напиться приворотного зелья и просто вёл себя непрофессионально, он не мог.

А пока стражи проходили магические допросы, он принял решение самостоятельно продолжить основное расследование, которое прикрывалось эржэвым Отбором. Тем более, случай с пятью невестами с одного города всё равно заслуживал особенного внимания.

Энабетт же Аттор пригласил с собой, как он сперва думал, за компанию. Не хотелось ему сегодня оставлять девушку одной. Неважно, будет она заперта у него в кабинете с бумагами или отправлена в архивы для поиска несоответствии в биографии «фавориток», как он собирался сделать еще на прошлой неделе. Но уже скоро стало понятно, что взять её в Оллонни — была, пожалуй, лучшая его идея за эти дни.

* * *

Энабетт

Я не знала, где и кем Аттор был до того, как стать главой КР, но то, что он абсолютно не умел общаться с жителями провинции, я поняла почти сразу же, как только мы поднялись на второй этаж — в филиал местного салона красоты.

Три небольших бело-серых зала были обставлены по-простому и без претензий: зеркала в полный рост, слегка обшарпанные кресла и диванчики для гостей, бра на стенах и столики, заваленные зачарованными ножницами, расческами и щипцами. Ну и потолок, плотно обсыпанный, словно очень крупной черной солью, поглощающими магию кристаллами, что делало вид комнат одновременно и немного жутким, и довольно стильным.

Из-за раннего часа тут почти не было клиентов. Поэтому большинство мастеров сидели в креслах и смотрели очередной выпуск дрэррового шоу. Показывали зарубежных невест, у которых брали интервью на тему «недопустимого поведения». Ясно, что мой танец с графом всё никому не давал покоя.

Внимание на вошедших нас, конечно, обратили сразу же. Но из-за чар на одежде — не больше, чем на случайный сквозняк. И это была, пожалуй, первая ошибка Аттора. Потому что когда он подошел к одной из отдыхающих женщин и попытался привлечь её внимание разговором о том, что он — тайный поверенный одного из принцев, узнающий вкусы понравившейся девушки, она ему не поверила ни разу. Потому что, кто знает, кого она в тот момент видела на его месте.

А уж его легенда — это был полный провал. Нет, я не сомневалась, что часть невест, как и бойкая «серебряная» эсса Лиэс Аннари, наверняка получили от матерей советы соглашаться на любое сближение с женихами. Но какая мать признается какому-то постороннему типу в том, что одобряет такое? И, вообще, они-то девушек замуж отправили, а не в любовницы.

Так что я, немного послушав их разговор, быстро поняла, что так он ничего не добьется, кроме того, что женщина сейчас наврёт ему с три мешка или вовсе выставит за дверь. Аттор это тоже прекрасно понимал, от чего нервничал и злился. И моё присутствие только всё усложняло.

Он ведь наверняка не ожидал, что ситуация может стать такой. Его ущемленную гордость и дело нужно было спасать. Только — как это сделать одновременно? Я думала недолго. Решив, что с его гордостью я договорюсь потом отдельно, а дело важнее, каким бы оно ни было, я незаметно выскользнула в холл. Там распустила тугой узел волос и сняла плащ. Так меня фанатки Отбора, конечно, легко могли узнать. Но и на этом я собиралась сыграть, если придётся, притворившись двойником самой себя.

— Извините, — начала я, повторно войдя в зал и привлекая к себе всеобщее внимание, — а могу я видеть эссу Анари? Я от Эль.

Конечно, я не знала никакой Эль. Хотя однажды у меня была подруга с таким именем. Но это было в прошлой жизни. А позже, только в Велиоре было уже больше десятка знакомых «Элей». Ведь так сокращалось несчетное количество популярных в провинциях имен. Та же эсса Орна почти наверняка родилась в каком-то таком же городишке.

— Это я, — оживилась натянуто улыбающаяся Аттору плотная женщина. — Эль что-то просила передать?

— О, нет! Она просто порекомендовала вас. А я доверяю её рекомендациям.

— О! Это меняет дело! Проходите, пожалуйста. Вот сюда, — она оживленно засуетилась, тут же забывая про растерянного Аттора. Да я и сама сейчас видела мужчину только потому, что мой плащ висел на руке, а, значит, связывающие нас чары всё ещё действовали. Но как только я повесила плащ на вешалку, Лэс Реми стал просто неопределенным силуэтом.

Сев в предложенное кресло и выслушав замечания мастера о том, что волосы у меня хорошие, просто нужно немного подравнять кончики и сделать пару масок, я расслабленно улыбнулась, заметив, что она может делать всё, что считает нужным, а деньги за процедуры сейчас принесет мой муж. В этот момент я порадовалась, что не могла рассмотреть выражения лица «мужа», как раз занявшего один из диванчиков сбоку — так, чтобы ему лучше было видно нас с парикмахершей. Но то, что он нервно дернул рукой, ослабляя ворот рубашки, оценила.

А дальше эсса Анари занялась моими волосами, а я — «допросом».

— Поведение этой Аби Суак ужасно, — притворно вздохнув, я кивнула на мираж, где опять показывали кадры с бала. — Траур, а она… Да такое!

— И не говорите! — поддержала мастер, нанося мне на волосы какую-то вкусно пахнущую массу. — Не то, что моя дочь! Такая хорошая девочка!

Дальше я просто изредка задавала наводящие вопросы и иногда возмущалась тем, какая же Аби Суак бессовестная. А так как, как мать, эсса Анари действительно любила дочь и переживала за неё, то вскоре я знала о Лиэс, кажется, всё. Даже имя бывшего жениха, с которым девушка порвала ради участия в Отборе.

Через час, когда мои вьющиеся от природы волосы стали лежать на плечах блестящим ровным водопадом, Аттор молча отсчитал эссе нужную сумму денег, и мы ушли. Признаться, я боялась увидеть его реакцию, поэтому плащ надевала так, будто ждала, что зачарованная одежда меня покусает.

В глазах мужчины, темных от тусклого света холла, эржи плясали танго.

— Скажите мне, эсса: за что же вы так ненавидите эту Аби Суак?

— Ужасно себя ведёт, — притворно вздохнула я, облегченно улыбаясь: он не обижался на меня. — Вас вот, лэстр, не слушает.

— Я заметил. Наказать бы её за своеволие, — он плотоядно оскалился, и мне резко перестало хватать воздуха. — Но, увы: работать надо. Идёмте, эсса. Следующая «жертва» здесь же — на четвертом этаже.

— А кто она? — отгоняя совсем не нужные мысли о многозначности его слов и взглядов, я постаралась перейти на деловой тон.

— Юрист по бракам и бракоразводным процессам. Как думаете, как лучше подобраться к ней?

— Ну… Для начала запишемся на консультацию.

Аттор хмыкнул.

— Мне, я так понимаю, эсса, снова быть вашим «мужем»?

— Да. Придется вам немного потерпеть, лэстр.

— Ничего. Я переживу.

* * *

Аттор

Был ли он зол на себя, когда понял, что ситуация выходит из-под контроля? Более чем! Разозлился ли он на Энабетт, когда она неожиданно вмешалась? Конечно.

Но ещё ребенком он знал, что злиться на женщин, когда они вдруг творят что-то, выходящее за рамки логики — бесполезно и даже вредно. Потому что его мама, сиятельная маркиза Илина Лэ Реми, совмещая в своей жизни страсть к пению, статусным мужчинам и политическим интригам, постоянно что-то такое творила. А точнее — вытворяла. Но если все другие видели лишь внешнюю сторону её поступков. То он, как тот, с кем она советовалась, как с равным, даже когда ему было всего пять лет, видел скрытые за игрой в глупышку ум, расчет и, порой, коварство.

Вот и сейчас — стоило только понять, что Энабетт ну никак не могла просто так захотеть подстричься, как злость тут же ушла. А вместо неё он испытал забытое чувство предвкушения спектакля. Уникального, рассчитанного только на одного зрителя. И, сидя в первом ряду, наслаждался действием. Конечно, не забывая, ради чего оно было затеяно.

С первой матерью невесты Энабетт справилась за час. На вторую ей пришлось потратить чуть больше времени. Но и спектакль здесь был сложнее. От Аттора тоже требовалось больше участия.

— Лэстр, — шепотом сказала она, когда они сняли плащи и замерли перед дверью с бронзовой табличкой «семейный адвокат», — представьте, что вы сейчас на балу и вам не нравится то, что вы видите. Ну, вот когда вы на графа вчера смотрели — вот прямо идеальное выражение лица было.

Аттор хмуро глянул на неё.

— Не совсем то, — прыснула она, — но тоже подходит. Вы, главное, лэстр, теперь на каждую мою фразу реагируйте так, будто перед вами нечто ужасно мерзкое. Хорошо?

— Попробую.

— Спасибо, и храни нас нимфа, — выдохнула она, вздернула подбородок и, моментально придав лицу то же выражение, с каким на Аттора обычно смотрела королева, постучала в дверь. А стоило им войти в просторное светло-голубое помещение, как Энабетт начала игру:

— Простите, эсса, что мы к вам без записи. Но Эль сказала, что вы — настоящий специалист и поможете мне развестись с этим чудовищем.

В подтверждение её слов Аттор презрительно скривил губы, отметив про себя, что надо обязательно спросить, что же это за Эль-то такая. А адвокат просто расплылась в широчайшей улыбке.

И через некоторое время у них на руках были и ответы на вопросы о том, как лучше делить имущество и несовершеннолетнего ребенка в несуществующем браке, и опытное мнение о том, как лучше всего застраховать себя от неприятных последствий возможного развода невесте принца.

Последнее Энабетт получила после того, как со злостью пожаловалась на внешнее сходство с эссой Суак. И что все просто помешались на этом Отборе, но она не верит, что девушкам что-то перепадет. И что принцы наверняка застрахованы от любых ситуаций, чего не скажешь про бедных невест. Причем это звучало настолько искренне, что он поверил бы, если бы она при этом нервно не заламывала руки под столом.

Уходя, для полноты образа мерзавца, которого он старательно придерживался в разговоре, Аттор забрал с собой копию базового брачного контракта:

— …Чтобы обязательно заключить его при женитьбе на своей пышногрудой любовнице! — ухмыляясь, добавил он. И по растерянному виду Энабетт тут же понял, что сказал что-то лишнее. Это было неожиданно. И вызывало в груди непонятное, а от того еще более острое чувство вины.

Какого эржа?

Но спросить не успел. Выйдя из кабинета следом за Энабетт, наткнулся на её слишком спокойный взгляд. А её заданный бесцветным тоном вопрос: «Куда теперь, лэстр?» — и вовсе его вызверил. От чего «На фабрику, эсса!» — прозвучало грубее, чем ему хотелось бы. Но она лишь равнодушно кивнула.

На этом их странный так и не начатый толком разговор закончился, но злополучный документ Аттор оставил в холле. И от этого ему почему-то легче дышалось.

— Третья цель — самая знатная и важная из нашего списка. Она жена виконта и коммерческий директор фабрики, — заметил он, выведя её из здания и, решив, что дело важнее глупых недомолвок. — Часто бывает в командировках. Из-за этого именно она, а точнее, её дочь, может быть той, кого мы ищем. Поэтому я заранее собрал о ней как можно больше данных. И — вот, эсса, — он протянул Энабетт небольшой матовый серый кристалл, — просмотрите прямо сейчас. Возможно, это даст вам какую-то идею, потому что моя, судя по всему, будет на самой удачной.

— Лэстр, я могу предположить, кого мы ищем? — не сговариваясь, она тоже вернулась к деловому тону. И теперь задумчиво крутила в изящных пальчиках холодный камень, хмурясь от поднявшегося в зенит яркого солнца и оглядываясь по сторонам, ища, куда бы свернуть со ставшей более оживленной улицы.

— Попробуйте, эсса.

— Убийцу Лоди?

— И это тоже.

— Но есть что-то ещё?

— Да.

— Но тогда…

Энабетт недоверчиво посмотрела на Аттора, а затем воскликнула, пронзенная догадкой:

— Это из-за покушения на королевскую семью, да?! — она возбужденно схватила его за предплечье с меткой, не замечая этого. Аттора словно тряхнуло током, и он попытался высвободиться, но она в своём порыве держала крепко. — Ваше назначение, Отбор, которым заведует бывший глава разведки, неожиданный для всех магический контракт с тем огромным бриллиантом, про который никому ничего не известно…

Он остановил её движением руки. Чары на плащах делали их незаметными, но не неслышными. Хотя узнать, как она догадалась, он хотел. Но не здесь и не сейчас.

— Эсса, это что-то меняет?

— Нет, лэстр, — Энабетт мотнула головой и, смутившись, наконец-то отпустила его. — Только одно не могу понять, с чего вы решили, что покушения будут ещё? Что они точно подошлют новых убийц?

Аттор одобрительно улыбнулся. Хороший вопрос. Он тоже начал именно с него, когда заступил на эту должность. Ответ ему не понравился. И, увы, ей он его никак не мог озвучить. По крайней мере, пока.

— Эсса, для вас это тоже ничего не меняет, — он предложил ей руку и повел её по залитой солнцем улице, ища дворик посвободнее. — Просто посмотрите запись. И подумайте, как нам лучше разговорить нашу цель.

— Да, конечно, лэстр. Но ещё одно я могу у вас спросить?

— Ну, попробуйте ещё раз.

Энабетт фыркнула.

— Легко. Вот если девушки с белыми и серебряными метками не опасны для королевской семьи, значит, убийц стоит искать только среди тех, что с красными. Но почему же мы сейчас проверяем матерей у «серебряных» невест?

Он остановился около полупустой подворотни.

— Знаете, эсса, наверное, когда Отбор закончится, я оставлю вас в штате. Вы умеете задавать правильные вопросы.

Она опустила глаза и закусила губу, сдерживая смущенную улыбку. И Аттор, не сводящий с нее глаз, отметил, что на таком солнце её губы и без помады по цвету, как спелые вишни. А на вкус?

— Но вы, лэстр, не хотите мне на них отвечать, — стрельнула она медовыми глазами, словно зная, о чём он подумал.

— Зачем, если вы сами легко узнаете ответ, вспомнив, что вчера на весь зал объявили, что убийца Лоди был в тот день рядом с ней. А вы ведь из личного опыта знаете, что только невест нельзя подвергнуть магическому допросу.

— А всех остальных, я так понимаю, уже допросили? — она сразу помрачнела.

— Конечно, ещё в тот же день. И даже принцев.

— Но на балу сказали, что слуги тоже под подозрением.

— Чтобы не пугать всех тем, что одна невеста зачем-то убила другую. Причем, заметьте, убийца с серебряной или даже белой меткой.

Энабетт ощутимо передернуло.

— И я могла ведь завтракать рядом с ней сегодня утром?

— Да.

Она закрыла рот рукой, словно боялась, что её сейчас вырвет, и принялась мерить шагами узкий проход под балконами домов.

— Но зачем же было делать такое условие, если вы знали, кого ждёте на Отбор?

— Никто не делал это специально. Особенность артефакта.

«И довольно бредовая», — заметил про себя Аттор.

— Бредовая она какая-то, — вторя его мыслям, высказалась Энабетт, активируя кристалл с записью, на которой голем зачитывал вслух данные.

* * *

Энабетт

Нашей третьей целью неожиданно оказалась мать Далии — лэста Риэтэль Лэс Илдер.

Посетителей она принимала только после двух часов дня. Зато мы смогли подготовиться, придумать более интересную легенду для Аттора, потому что задача разговорить лэсту всё-таки целиком ложилась на его плечи. Риэтэль оказалась горячей поклонницей творчества его, как он сам любезно сегодня напомнил, пышногрудой любовницы. Так что она могла знать в лицо того, с кем Ирия иногда появлялась в обществе.

— Знаете, лучше всего просто соврать ей почти то же самое, что вы, лэстр, говорили парикмахерше. Только другими словами, — пожала я плечами, пока мы обедали в уличном кафе, обставленном плетеной мебелью. Я утоляла голод легким овощно-сырным салатом, а он — стейком средней прожарки. И несмотря на то, что и эта пища была простой и непритязательной, особенно в сравнении с той, которой меня угощали в «Ардо», и само место было ей под стать, мне было и спокойнее, и как-то вкуснее. Не было ощущения неправильности и растущего долга, какое преследовало меня весь день рядом с Эйтаном.

Аттор же просто выглядел умиротворенным. И даже жмурился время от времени, как ленивый кот. Правда, из-за пробивающегося сквозь плетеные зонтики солнца. Но всё равно это каждый раз вызывало у меня улыбку и желание протянуть руку и почесать за ушком. Легонько… Самыми кончиками пальцев…

Но он думал совсем о другом.

— И что не так с теми словами?

— Лэстр! Они звучали, будто вы пришли узнать вкусы будущей любовницы. А нужно, чтобы все поняли — какого-то принца Далия интересует именно, как жена.

— И в чём здесь принципиальная разница?

Я подавилась водой. Он что — реально не понимает?

— Статус, титул, родство, общее имущество, — начала перечислять, чуть не загибая пальцы.

— Хорошо-хорошо. Допустим, эсса, тут я не прав. Сам никогда не был женат, каюсь. Но что? Нужно напирать на вот это всё?

— Ну, не обязательно. Скажите, что один из принцев поражен красотой и умом её дочери и хочет знать, как по-особенному выделить ту из толпы, но так, чтобы девушка его сразу поняла и не оскорбилась.

— Мне кажется, я говорил тогда почти то же самое.

— Вот именно. Почти. Вы ни разу не заметили, что ни в коем случае не хотите оскорбить девушку и её семью. А это, поверьте, важно.

— Не знаю… Не встречал раньше среди любовниц принцев тех, кого оскорбляло бы такое положение вещей.

Я порадовалось, что не жую в этот момент. Но, кажется, мой вид всё равно был слишком красноречив, потому что он тут же поспешно добавил:

— Но вашим советом непременно воспользуюсь.

На том и порешили.

На саму фабрику мы попали через портал, который Аттор открыл около входа, рядом с которым толпились кареты и били копытами пегасы. Как оказалось, он уже раньше бывал тут. Здесь варили «супружеские» зелья. И хоть я гнала от себя мысли о том, что именно он мог покупать из «супружеских» зелий, да ещё впрок, раз закупался на фабрике, они все равно портили настроение. Куда больше, чем знание того, что где-то рядом со мной живёт некто, способный отравить насмерть невинную девушку.

Эти мысли сдували в груди тот легкий ванильный пузырь, который появился, пока мы сидели в кафе. А ведь было так хорошо, спокойно и уютно… Но передышка закончилась. Впереди ждала работа. И я заставила себя сосредоточиться на ней.

Лучше так, чем думать о том, что в конце дня его наверняка ждет встреча с рееянкой.

Да и какое мне дело до этого? Правильно. Никакого.

Мы сняли плащи и пошли на проходную, чтобы представиться скучающим контролерам. Только те, оказалось, совсем не скучали — санитары в светло зеленых робах как раз проносили мимо них носилки с накрытым черным мешком трупом.

— Меня зовут лэстр Лэс Реми. Что здесь происходит? — спросил Аттор, доставая из кармана пластину удостоверения.

— Да вот, — замялись санитары, теряясь перед его высоким чином. — Труп.

— Кто умер?

— Да эта… Директриса какая-то.

Аттор молча распахнул мешок. Я вскрикнула.

Я никогда не видела мать Далии. Но сходство покойницы с дочерью было слишком заметным, даже несмотря на почерневшие губы и сетку синих сосудов около них.