Глава 37

— Мадам Джакобо, не хочу вас расстраивать, но вы спятили! — рычала я, стоя на выложенном мелким булыжником тротуаре и провожая взглядом удобную двухместную карету. — Но что еще хуже, кажется, и я с вами тронулась умом. Вам чего в корпорации женщин мало было? Куда вас на другой конец этого городка потащило? И почему я должна была плестись с вами?

— Ой, Арина, брюзжишь как бабка, где твой дух авантюризма? — призрак, замерев рядом со мной, кокетливо поправлял прическу.

— Авантюризма? — я приподняла бровь. — Вам сообщить, во сколько мне завтра вставать? Уже закат, я толком не поужинала и вместо, того чтобы идти в комнату и, приняв ванну, упасть на мягкий матрас кроватки, я торчу здесь с вами.

— Эмм, девушка, да я не против вашей кроватки, но почему вы на меня кричите? — вздрогнув, я обернулась и сообразила, что за моей спиной стоит наг и, прикусив клыками нижнюю губу, придурковато лыбится.

Моргнув, я перевела взгляд на демонессу, хихикающую в кулак.

"Да черт ее побрал бы, — простонала мысленно, — эту приставучую ведь, кроме меня, никто не видит. Это выходит, красуюсь я здесь, как дура, на тротуаре и ору на воздух"

Наг продолжал стоять и лыбиться.

— Простите, — пробормотала смущенно. — Нервы. Отработала и вместо отдыха, поплелась вот искать одну гному. А оно мне вообще не надо... В общем, спускаю пар, возмущаясь в никуда.

— А-а-а, — мужчина подошел ближе. — Ну, если вы здесь уже стоите и нужна вам гнома, то путь ваш дальнейший лежит в одну из этих таверн.

— В «Ужаленный поросенок» — кивнула я.

— Замечательное место. И там чудесный эль, — наг закивал. — Позвольте мне пригласить вас туда и угостить. Признаюсь, встретить такую красивую человечку на наших улицах большая редкость. Я не могу не воспользоваться моментом и не познакомиться с вами.

— Еще один! — в сердцах фыркнула мадам и подлетела к змеелюду ближе. — Вам что она всем медом помазана?

Я в ответ мило улыбнулась мужчине и приказала себе не смотреть на черный чешуйчатый хвост. А в голове яркой картинкой вспыхнули жалобы завхоза - высиживаешь им яйца, а уважения никакого.

Представила себя на кладке белых крупных наговских яиц и знакомиться разом расхотелось. Нет, не доросла я еще до такой великой любви.

— Боюсь, я здесь все же больше по делам, — под впечатлением от своей фантазии, попыталась мило отказать незнакомцу.

— Жаль, — он, кажется, огорчился, но настаивать не стал ...

... Через каких-то десять минут я уже сидела в "Ужаленном поросенке" и ждала заказанное фирменное блюдо — "Свиные рёбрышки под медом"

— Мы не объедаться сюда пришли, — вопило надо мной бестелесная субстанция, которую я старательно не замечала.

Я следила за невысокой, полной девушкой примерно моего возраста, может, чуть старше, что расхаживала с большим разносом по залу. Вокруг галдел народ. На небольшой сцене играл скрипач. И не абы как, а задорно и весело.

Наконец, гнома поравнялась с моим столом.

— Простите, вы Сара? — остановила я ее.

— Да, — она с интересом осмотрела меня, пытаясь признать.

— Мы не знакомы, — помогла я ей. — Но у меня к вам разговор.

— Простите, некогда, — ее взгляд стал еще подозрительней.

— А так? — я выложила на стол десять монет.

— А так, возможно, найду несколько минут. — Она скользнула за мой стол. — Что у вас?

— Господин Инчиро Джакобо. Вам это имя знакомо?

— Шутишь, человечка? Да его здесь каждая собака знает. А моя мамка у них в доме работала. На эту напыщенную жадную рогатую тварь, что шубы ценила дороже слуг.

— Это она обо мне? — мадам возмущенной гарпией зависла над моим плечом. — Да как она смеет? Я назначала приличный оклад.

— Что прямо так и дороже? — усмехнулась я.

— А то! — Гнома поморщилась. — Ей что слуги, что мебель. Все одно. Ни больничных, ни выходных. Жадная на оплату. Всё наряды новые примеряла, да любовников таскала. Молоденьких. А те все как на подбор — продажные угодники. Ей в лицо комплименты, а как она отвернется, так в ее карман за деньгами лезут и других пощупать норовят. Все вокруг смеялись, что рога у нее не потому что демонесса. А оттого что изменяют ей же прямо на ее постели. Только она одна этого не замечает.

— Ну, а Инчиро? — я покосилась на демонессу, у той разве что пар носом не шел от таких лестных комплементов.

— Сын ее? Он добрым был. Хорошим. Мать любил очень. Постоянно картины ей рисовал. Красивые. Глаз не отвести. Все показать ей пытался. Я думала, он художником вырастет. Талантливый же. Животных обожал. У нас на кухне кошка жила. Однажды она окотилась, но котят не приняла. И мы с ним вместе их выхаживали. Кормили с соломинки. Пока его мамаша не узнала и не велела избавиться от животных. Он так плакал, когда котят в мешок складывали...

— Утопили? — у меня дрогнуло сердце.

— Ей и ему сказали, что да. А так забрала их одна из поварих. Но Инчиро тогда сильно изменился, перестал к нам на кухню забегать. В комнате закрывался. А через месяц мама уволилась.

— Я совсем не помню этого, — мадам медленно осела на стол. — Да он рисовал, но я считала это занятие глупым и неприбыльным. А котята... Я не помню...

— Вы знаете, что он был в вас влюблен? — зачем-то призналась я гноме.

— Инчиро? В меня? - она захохотала. - Серьезно? Вот это подфартило, так может мне завалиться к нему и попроситься на работу в ресторан в замке. Может, вспыхнут чувства былые.

Я приподняла бровь.

Гномочка оказалась весьма предприимчивой.

— Спроси ее про Инчиро, может, она еще что-то расскажет? — дрожащим голосом шепнула демонесса, на ней лица не было.

— А что еще из детства господина Джакобо вы помните? - как-то нехотя поинтересовалась у девушки, не сводя взгляда с расстроенной демонессы.

— Да что там помнить? - гнома забавно надула щеки. - Физически слабым был... Тюфяк. Школу закрытую посещал. Ну для богатеньких. Там ему периодически по рогам стучали. Мать этого не замечала. А на его жалобы все твердила, что слабаки счастья недостойны. Таскала учителей. Ну и вырос он воротилой бизнеса. Тварью бездушной, как и маманя его. Но если он меня помнит, то это же чудесно! Такими, как он, пользоваться нужно. Может, мне в корпорации местечко найдется потеплее. Или, глядишь, в любовницы к нему пролезу. Пусть, как и его мамаша, платит за любовь.

Мне стало не по себе от ее слов. Просто я видела босса несколько с другой стороны.

Поморщившись, кивнула гноме и поднялась. Подвинув ей монеты, пошла на выход. Ребрышек под медом разом расхотелось.

За мной поникшей эфирной массой летела пристыженная демонесса. Такую правду о себе еще и переварить нужно. Не каждый день узнаешь, что для окружающих ты рогатая бездушная тварь, которой изменяли направо и налево и любили исключительно по тарифу с оплатой в золоте.