Глава 38

***

Спалось мне просто отвратительно. Ворочаясь с бока на бок, я все не могла отделаться от навязчивого сна. В нем я видела, как по просторному дому из комнаты в комнату словно загнанный зверь бегает бедная женщина в огромной шубе, а вслед за демонессой летят... картины. Пейзажи, портреты. И куда бы она ни взглянула, всюду видела своего маленького сына с милыми рожками. Он улыбался ей, держа в руке мокрый холщевый мешок, с которого ручьем стекала вода. Кто-то в нем копошился, жутко мяукая.

Страх от происходящего заставлял мое сердце биться быстрее. При этом я испытывала жалость и к матери, и к ее ребенку. Но ничем не могла им помочь...

Подскочив еще до рассвета, с открытыми глазами просто лежала, наблюдая за тенями на потолке. Рядом на небольшом стуле у дверей на балкон сидело притихшее приведение. Заблудшая душа. Мадам демонесса не заметила моего пробуждения. Мне показалось, что по ее призрачным щекам скатываются крупные слезы.

Ей было еще хуже, чем мне сейчас.

Я вдруг представила, каково это — умереть и внезапно узнать, что ты разрушила жизнь своему ребенку. Искалечила его до такой степени, что в нем и души-то не осталось.

Сердце зачерствело. И все считают его монстром. Полагают, что искренних чувств он недостоин. А вот использовать его в своих целях, обогатиться за его счет, пролезть к нему в постель и сцедить за то золотых монет — это в порядке вещей. Это незазорно, ведь он злодей.

Бесчувственный демон, не способный любить.

Мой взгляд остановился на красивом букетике ромашек.

Таких простых и искренних. Ярких и чистых...

Нет, неправда это. Там в глубине души живет еще тот мальчишка, что мечтает о похвале своей мамы. Рисующий красивые пейзажи и любящий котят.

Есть он. Жив. Просто спрятался за ледяной броней, потому как не хочет, чтобы ему делали больно. Боится быть отвергнутым и ненужным.

— Все можно поправить, — зачем-то шепнула я.

В тишине комнаты мой голос показался странно громким.

— Все что я хочу — счастья для него, Арина. Уже не важно верхний мир или нижний. Мне нигде не будет покоя, пока я не увижу, как он улыбается. Но теперь все это зависит только от тебя.

Тяжело взлетев со стула, она устремилась на балкон и растаяла как дымка.

Поёжившись, я поднялась и пошла на кухню.

***

В коридорах было необычно тихо. Да я понимала, что слишком рано иду на работу, но все же... странно.

Войдя в приемную, заметила, что кабинет господина Инчиро уже открыт и он с кем-то разговаривает.

Особо не прислушиваясь, села на свое кресло и покрутилась. Взгляд скользнул по красивому портрету мадам Мелисенты Джакобо. Повинуясь любопытству, поднялась и подошла ближе. Я вглядывалась в полотно, разглядывала детали, ища подпись художника.

И я ее нашла. В нижнем углу у волана бирюзового платья...

«Инчиро Джакобо»

Улыбнувшись, я поразилась, насколько же талантливый этот мужчина. Нет, я не была экспертом в живописи.

Но когда красиво, тогда красиво.

Демонесса выглядела словно живая. Чувственный изгиб губ намекал на улыбку. Блеск в глазах отображал, насколько она была жизнерадостной. Молодой, полной сил. Ослепительно прекрасной и холодной.

Он рисовал ее с любовью. Такой, какой видел.

— Арина! — раздалось за моей спиной. Обернувшись, я увидела, как из кабинета босса вышел господин Сепп. — Вы сегодня необычно рано.

— Да, — я кивнула, — плохо спалось. Наверное, это акклиматизация.

Нашлась я сходу. Подумаешь, слукавила. Ну не признаваться же в собственных кошмарах. Вернувшись за свой стол, заметила на краю у папок с поквартальными отчетами на красивой золотой тарелочки пирожное — корзиночка с клубничками. Даже на вид оно вызывало слюньки.

— Это от вас? — я указала на шедевр кондитерского искусства.

— Э-э-э, — Сепп нахмурился, явно смутившись.

— Спасибо, — я не стала вгонять оборотня в краску. — Мне очень приятно. Люблю пирожное.

— Правда? — Он приподнял густую бровь. — А чем еще вас можно порадовать?

Вот теперь смутилась я.

Вслед за оборотнем в приемной показался и сам босс. Господин Инчиро выглядел хмурым. Размяв шею, он потер рукой черный рог, будто бы он у него чесался. Взглянул на меня, на пирожное, на Сеппа и еще больше помрачнел.

— Так что еще вам можно подарить, чтобы вы просияли? — не унимался наш мохнатый юрист.

— Ничего, — четко произнесла я.

— Совсем-совсем? — допытывался он.

— Ага, — кивнула я.

Внимание оборотня вдруг стало каким-то душным и лишним. Нет, он продолжал быть милым и обаятельным. Но я все отчетливее понимала — не мое. Этот чудесный мужчина будет прекрасным мужем, но точно не моим.

— На свидание все еще не согласная? — он подался чуть вперед.

В черных глазах перевертыша плясали смешинки.

— Не-а, — я покачала головой.

— Жаль! Знаю я одну кондитерскую, там такие тортики пекут. М-м-м...

— Нельзя играть так низко, — картинно возмутилась я. — Но все же даже ради тортика — нет. Но за пирожное — спасибо.

Подняв тарелочку с корзиночкой, показала ему.

— Увы, но это не от меня, — вздохнул он и, обернувшись на босса, кивнул ему и вышел из приемной.

Удивленно моргнув, уставилась на рогатое начальство.

На его лице заходили желваки. Злился, но молчал.

— От вас? — как-то неуверенно уточнила.

Ну просто больше не от кого было.

Он ничего не ответил, просто развернулся, зашел в свой кабинет и хлопнул дверями.

Ну и как можно вообще разговаривать со столь невозможным типом?

Ну и характер.

Демон просто в демонском обличии.

Пожав плечами, я подняла трубку и заказала себе черный кофе из кофейни напротив. А после с удовольствием слопала пирожное, закусив клубничкой.

И нет, поперек горла она мне не встала. Даже не поперхнулась.

Доев, облизала пальчики и, повернувшись, зыркнула на портрет. Мадам не появлялась. Знать бы что означала эта ее последняя фраза. Что вообще может зависеть от меня?

Отставив тарелочку, лишь тяжело вздохнула. Мог бы и два пирожных подарить. Была бы несказанно благодарной.