Глава 13

О том, как плохо жалеть

— Может, уже сама ножками пойдешь? — поинтересовались у меня метров так через пятьдесят пешего пути.

— Ага, чтобы на меня коварная змея напала? Нет уж. Мне и так неплохо, — ответила я, придерживая две связки бананов.

Как по мне, на вид они были слегка мелковаты в отличие от тех, которые продавали у нас в магазинах, но на безрыбье, как говорится…

— Тебе-то неплохо, да, а мне уже тяжеловато, — отозвался Александр, в очередной раз подкидывая меня, потому как я регулярно сползала ниже.

— Неси-неси, — похлопала я его по плечу, за которое держалась. — Ты меня сюда притащил, тебе и испытывать все тяжести судьбы. Это… Как его? Раскаяние!

— Расплата, — исправил он меня с тяжелым вздохом.

— Вот-вот! Она самая. Тебе банан почистить?

Историю, как я в итоге слезала с пальмы, я бы рассчитывала никогда не рассказывать своим детям и детям их детей, чтобы не позориться. По миллиметру сползая вниз, я оцарапала себе все бедра с внутренней стороны и едва не сиганула обратно наверх, когда рядом с собой увидела жирного мохнатого красного паука.

Но в этот момент мои ноги уже коснулись плеч поджидающего меня у пальмы Александра, так что именно за них он меня и схватил. Схватил, рывком отодрал от пальмы и, пока я не опомнилась, поймал на руки под мой дикий визг.

А возможно, и ор. Я, когда напугана, обычно вспоминаю весь русский матерный интеллигентный.

Собственно, с тех пор меня и несли на руках, потому как ступать на грешную землю босиком я теперь отказывалась напрочь. Однако все изменилось, стоило мне сначала услышать, а потом и увидеть самый настоящий водопад.

Все это время, проведенное за пределами песчаного берега, я не видела вокруг себя ничего красивого. Ну пальмы и пальмы, цветы и цветы, лианы, кусты да заросли непроглядные, в общем-то. А здесь…

Это был словно уголок природы, сошедший с картинки профессионального художника. Водопад возвышался всего метра на три от земли, но абсолютно все вокруг него было ярко-зеленым, сочным, живым. Мох оплетал большие валуны и камни поменьше. Сам водопад будто тек углом с двух сторон, а по третьей вперемешку свисали давно высохшие и зеленые лианы.

На последних раскрытыми красными и желтыми бутонами на мир смотрели большие цветки.

Вода, спускающаяся меж камней куда-то ниже по течению, казалась чистой и прозрачной, как стекло. Стремительный поток играл свою музыку, а я была готова вся целиком залезть под водопад, ведь никакой живности в воде не наблюдалось.

Зато было на что, а точнее, на кого посмотреть снаружи. На увитых зеленью каменных стенах, на широких листьях, нахохлившись, словно воробьи, сидели огромные птицы. Их оперение было бежево-коричневым, сине-фиолетовым, красно-зеленым или и вовсе разноцветным.

— Олень! — прошептала я восторженно, заметив среди камней спустившегося на водопой оленя с большими изогнутыми рогами, напоминающими музыкальный инструмент лиру.

Олень от моего шепота тоже однозначно пришел в восторг. Увидев нас: махающую меня и закатывающего глаза Александра, — он также восторженно драпанул вверх и быстро скрылся за пальмами и другими деревьями. Вслед за ним разлетелись испытавшие восторг от встречи с нами птицы.

— Между прочим, от нас только что убежало и улетело наше мясо, — пробурчал мужчина, сгружая меня на камни.

Камешки были прохладными, но ноги в воду я засунула с удовольствием.

— Да какое ж это мясо? — удивленно рассмеялась я. — Это же при-ро-да. Ее беречь надо. Может, это вообще какой-нибудь Краснокнижный олень.

— Ты, когда на нас медведь или тигр нападут, мнение свое не меняй, пожалуйста, — начал Александр штурмовать камни, явно намереваясь ближе подобраться к водопаду. — Когда они тебя есть станут, я тебе про при-ро-ду обязательно напомню.

— Хам! — припечатала я, но даже эти перепалки не могли испортить мне настроение.

Здесь все вокруг дышало природой и свежестью. Вот где нужно было отстраивать домик, но увы. Отсюда мы берег точно не увидим, и нас тогда просто не найдут.

— А это ведь водопад? — уточнила я, наблюдая за тем, как мужчина поочередно наполняет пустые бутылки, протянув руку прямо под бурный поток.

— Водопад, хоть и мелкий. Судя по всему, здесь проходит горная речка. То, на чем ты сейчас сидишь, — это пороги. Полагаю, где-то совсем рядом есть озеро, куда она впадает.

— И там можно будет искупаться? — загорелась я идеей.

— Там, где озеро, там и змеи, и крокодилы, Маша, так что, если хочешь сполоснуться, добро пожаловать под водопад. Правда, вода здесь холодная, но я мог бы тебя согреть.

Оценив его хитрый прищур, его коварную улыбку, я как-то разом резко перехотела устраивать себе банные процедуры. Лучше уж на берегу сполоснуться ночью, пока Александр будет спать. Сухая кожа требовала воды, одежду давно следовало постирать, а белье избавить от лишнего килограмма песка.

Бегая периодически в кустики за пальму, я каждый раз вытряхивала, по ощущениям, чей-то песочный замок с разбившимися надеждами.

Обратно мы шли с куда большим оптимизмом. Я несла связки бананов, а Александр всю воду, которую смог набрать. Вода была даже в очищенной кастрюльке, которую я, между прочим, очень даже могла бы понести сама.

Но мне не доверяли. Ровно после того, как я вместе с бананами полетела носом вперед, запнувшись о какое-то растение, торчащее из земли и похожее на вросшую веревку.

— А ее точно можно пить? — высматривала я в траве змей и ящериц.

— Можно, но после очистки и кипячения. Я не знаю состава этой воды, определить его не могу, так что будем предохраняться.

— Ты хотел сказать перестраховываться? — остановилась я, недоуменно глядя ему в спину.

— И это тоже. Пойдем, есть хочется.

Вернулись к своему лагерю мы почти тем же путем. Вышли несколько левее, но только потому, что Александр был уверен, что мы совершенно точно живем вон за той пальмой. Лично я пальмы на берегу вообще не различала, так что полагалась на того, кто делал вид, что у нас совсем все под контролем.

По крайней мере, в этой ситуации он уже не мог сделать меня крайней.

Пока первая партия воды очищалась через фильтр из угля, бинта и ваты, сооруженный при помощи все тех же бутылок, Александр выкладывал новое место для костра. Точнее, переносил уже имеющееся чуть подальше от дома и несколько расширял его.

Я же украшала все это дело камешками и обрезками от бамбука, чтобы, так сказать, выделить зону для релаксации и питания. На мой взгляд, получалось очень даже красиво. Не хватало только лежаков и зонтика. И коктейлей от знойного бармена. И музыки.

— Щас спою! — торжественно обозначила я свои намерения.

Закатив глаза к голубому небу, Александр сбежал достраивать каркас хибары.

Оценив сзади его потасканные брюки, я взгрустнула. Мне нравилось, как он бесился, хотя и пытался скрыть свои истинные эмоции. Я его раздражала не меньше, чем он меня, но деваться друг от друга на этом острове нам и правда было некуда.

Впрочем, от того, что он бесится, я как раз таки получала истинное удовольствие. Это была моя маленькая месть за то, что мы здесь оказались. Некрасиво, да, но приятно же, черт возьми. Так я хотя бы знала, что не одна страдаю. Временами у меня создавалось ощущение, что моему нанимателю абсолютно все равно, как надолго мы на этом острове застряли. Он словно на курорт приехал и наслаждался природой, погодой и в целом тишиной.

— Вода вся прошла? — окликнул меня строитель года.

— Вся. Мы обедать чем будем?

— Сейчас приду.

И он пришел. Сначала установил над костром свою кастрюльку. Пока вода в ней кипела, он расправлялся с бананами. За тем, как он чистит их ножом, я наблюдала с превеликим любопытством: два надреза с двух сторон и один поперечный. По-моему, их проще было почистить руками.

Когда вода прокипела уже около пяти минут, он засыпал в кастрюлю рис. Слюни у меня к этому времени текли до самого песка, потому как кушать хотелось не на шутку, но пришлось ждать еще минут пятнадцать. За пять минут до готовности риса в кастрюлю отправились размятые бананы.

Оставшиеся фрукты были наколоты Александром на палочки и вручены мне, чтобы я держала их над костром.

— Ну что там? Уже можно пробовать? — засовывал я свой нос в кастрюльку, пока Саша снимал ее с огня.

— Дай каше немножко остыть. Лучше следи за своими бананами, у тебя вон с одной стороны уже подгорать кожура начала.

Надув губы, я перевернула бананы, пока Саша выкладывал кашу на широкие зеленые листья, за которыми специально ходил в джунгли. Видимо, в нашем обиходе появились своеобразные одноразовые тарелки.

Вымыв кастрюльку, прочистив ее песком, он снова закрепил ее над костром и налил очищенной воды. Из армейского пайка на свет божий были вытащены два пакета с надписью «Концентрат для напитка фруктово-ягодный».

Стоило воде прокипеть, как содержимое пакетов было высыпано в кастрюлю.

— Кисель? — принюхалась я, угадывая знакомый аромат из детства.

— Что-то вроде сока или морса. Иди ешь, несчастная моя, — усмехнулся он, подавая мне единственную металлическую ложку. — На глазах худеешь.

На этот раз я решила не обижаться на подколки. В конце концов, обижаться на сытый желудок куда продуктивнее.

— Ну как? Нравится? — спросил он, усаживаясь рядом.

Я уже продегустировала пару-тройку ложек каши, закусывая галетами и запеченным же бананом. Последний по вкусу почему-то напоминал мне картошку, хотя в каше вкус фрукта угадывался куда ярче.

— Да как сказать. Хорошо, что хорошо кончается, — философски заметила я.

— В каком смысле? — не понял Александр моего тонкого юмора.

Я пожала плечами:

— Если посреди ночи нам не придется искать кусты для уединения, значит, блюдо удалось.