Глава 12

О том, как плохо гулять по незнакомой местности

Мне снилась расческа. С необъятным наслаждением я медленно расчесывала свои длинные чистые, вкусно пахнущие кондиционером волосы, прежде вымытые с шампунем на два раза. Смотрела на себя в зеркало, сидя на пуфике перед косметическим столиком, и улыбалась, но ровно до тех пор, пока не увидела в отражении Александра.

Он появился у меня за спиной, как Адам, прогуливающийся по яблоневому саду. В том смысле, что об одежде не переживал совсем, комфортно чувствуя себя в моей квартирке в элегантном наряде под названием «в чем мать родила».

Собственно, решив воспользоваться необычной возможностью утолить любопытство, я спустилась взглядом вдоль убегающей вниз дорожки из коротких волосков, но по законам облома тут же проснулась. Вынырнула в непроглядную реальность, где эта интригующая дорожка даже не просматривалась из-за его затасканных брюк.

А здесь меня уже со всей радостью поджидали плохие новости. За время сна на бамбуковом полу тело мое одеревенело настолько, что я ощущала себя рассыпающимся кирпичом. Каждая косточка ныла и стонала, каждая мышца просила о пощаде. Во рту было сухо, как в пустыне, а в глаза каким-то образом набился песок.

Впрочем, я едва могла разлепить веки. Создавалось впечатление, что этой ночью я и вовсе не спала, а участвовала в каких-нибудь боях без правил, где все по-дружески дубасили друг друга палками, а потом похлопывали по спине со словами: «Хорошо пошло, да?»

С кряхтением усевшись, я потрогала свои волосы. Они были жесткими, грязными и жирными. Образовавшиеся колтуны пришлось разбивать пальцами за неимением расчески, но нормальный вид им уже не светил.

Зато солнце светило. Игриво заглядывало внутрь клетки через многочисленные дырки в каркасе, давая мне во всей красе рассмотреть отсутствие Александра рядом. Я даже на миг успела испугаться, что он оставил меня одну, пошел вглубь джунглей на свидание с тигром и там его уже доедали, но не тут-то было.

Он появился на горизонте, как супергерой из комикса, едва я выбралась из хибары за своими чулками. Один из них я планировала использовать в качестве ленты, чтобы сделать на голове шишку и не позориться со своими лохмами.

— Проснулась? — махнул он мне свободной рукой, уверенно направляясь к черновику домика вместе со сплетенными между собой трубками бамбука. — Я уж думал, до обеда продрыхнешь.

— Мог бы и разбудить, — обиделась я.

И вот сама не знала на что, но звучало обидно. Как будто я тут прохлаждалась и коктейли со льдом из трубочки потягивала.

— Да ладно тебе, не дуйся, — мигом вычислил он все мои мысли. — Я тут пол продлил с другой стороны. Сейчас стену будем передвигать.

— Зачем? — удивилась я его инженерным решениям с утра, спозаранку.

Обойдя конструкцию сбоку, я и правда увидела что-то вроде крыльца, пока еще не отгороженного по периметру бамбуком. Александр закреплял последнюю своеобразную доску на колышки, приматывая ее к каркасу все той же сухой травой.

— Мы что пентхаус строить собрались?

— Можешь называть как угодно, но факт остается фактом: сейчас нам вдвоем в доме места мало. Ты всю ночь пыталась лишить меня моих будущих детей.

— Это была запланированная акция протеста, — съерничала я, помогая придержать доску из палок бамбука на одном месте.

Синие глаза хитро блеснули:

— А разговаривала ты во сне тоже запланированно?

Я невозмутимо промолчала. Ну, во-первых, о том, что я пинаюсь, я давно знала от Катьки. Мы дружили еще с тех времен, когда было принято массово ходить на ночевки к подругам, а спать, собственно, больше было негде, кроме как на одном раздвинутом диване. Так вот я умудрялась наставить ей синяков даже при условии, что она сиротливо спала с самого края.

С престранными разговорами во сне тоже было все понятно. После слишком эмоционального дня я, со слов Катьки, часто доказывала кому-то его неправоту, но это было ясно только по интонациям.

— Так чем мы сегодня завтракаем? — полюбопытствовала я, довольно глядя на дело рук своих.

Ну, то есть наших. Я, между прочим, очень профессионально держала доску!

Есть хотелось просто жутко. Я бы сейчас с удовольствием и мамонта съела бы, если бы мне его кто-то поймал, освежевал и приготовил. Правда, жажда меня мучила куда сильнее голода. Казалось, что влага из моего организма испарялась прямо на глазах.

— Я там кашу гречневую из твоей говядины сварил. В бутылке чай, в коробке с пайком твой десерт. Ешь давай, и пойдем искать питьевую воду. Нам на весь день осталась одна бутылка.

— Прямо в джунгли пойдем? — ужаснулась я, мигом представив счастливое семейство тигров, поджидающих нас на завтрак.

В качестве главного блюда и показательной охоты для малышей тигрят, потому что воспитывается лучше, когда пример есть.

— Прямо в джунгли. Не бойся, не пропадем, — подбодрил он меня, но лучше не стало. — Мне доводилось бывать в таких местах. Все, не тяни время и иди завтракай.

— А ты почему есть не идешь? — спросила я, искоса поглядывая на манящую кастрюльку, что стояла вместе со всем остальным добром на импровизированном столе из бамбука.

— А я уже позавтракал. Давай, не трать время. Нам нужно многое успеть до заката.

Я не стала возмущаться по поводу его командирских замашек. Учитывая перспективу похода в джунгли, я вообще решила молчать и прикинуться ветошью. Идти в лапы к опасности мне не хотелось абсолютно, но кто бы меня спрашивал? Стоило мне доесть (а медлила я как могла, после каши с наслаждением вкушая галеты с медом), как Александр отложил уже отвязанную от основного каркаса стену прямо на песок и подошел ко мне.

Бутылка с чаем из моих рук была скоммунизжена самым наглым образом, но стоило признать, что вернули мне ее почти нетронутой. А вот насчет галеты с медом так уже было не сказать. Кое-кто зажевал одну из двух последних совершенно без зазрения совести. Но возмущаться я опять же не стала. Не потому, что надеялась не идти в джунгли и отсидеться на берегу, а потому, что это именно я сейчас жевала его половину десерта.

Свое-то я слопала еще вчера.

— Я знаешь что подумала? — начала я издалека, состроив умную моську. — А иди-ка ты сам воду искать. Надо же кого-то оставить, чтобы за лагерем приглядывать. Вдруг придется защищать запасы? Или дом?

— От кого? — усмехнулся Александр, глядя на меня с выражением лица: «Ну, давай рассказывай, что ты там еще придумала».

Подбоченившись, расправив плечи, я гордо заявила:

— От семейства тигров, например! Или от обезьян! Мне кажется, я вчера ночью видела одну на дереве. Наверное, они посылали разведчика. А еще к нам могут отправить помощь, а нас нет, представляешь? А если они уплывут, так нас и не дождавшись?

— Понял, понял, все, хватит, — уже откровенно потешался он над моими выдумками. — Если тебе страшно, так и скажи, охранница. Кстати, если кто-нибудь нападет, лезь как можно выше и громко кричи.

С этими словами он поднялся на ноги, забрал грязный котелок из-под каши, единственную металлическую ложку и мой чулок, в который напихал все пустые бутылки. По направлению к джунглям он шел крайне медленно, походкой человека, уверенного, что за ним вот прямо сейчас побегут.

— А «кто-нибудь» — это кто? — спросила я громко как бы между прочим.

Просто чтобы знать. Для общего развития.

— Утром я видел медведя неподалеку. Ночью по берегу пробегали олени, а позавчера, могу поспорить, я слышал, как трубил слон. Дикие кабаны и быки, птицы, змеи, тигры. Выбирай кого хочешь, — все больше и больше отдалялся его насмешливый голос, спрятавшись за деревьями.

Плюнув на все, я поднялась с бревна и помчалась за ним.

— А ну, стой, зараза такая! — ругалась я, заметив, как Александр ускорил шаг. — Имей в виду, если умру, всю жизнь к тебе в кошмарах приходить буду!

— А вот давайте уж как-нибудь без угроз, Мария! — поймал он меня, съехавшую по склону из-за скользкой травы прямо к нему в объятия.

— Да как скажете, Александр, — шутливо раскланялась я в реверансе и сделала вид, что с самого начала собиралась идти вместе с ним. — И как нам искать воду?

Воду мужчина искать предлагал методом научного тыка. В том смысле, что нужно было просто идти вперед и попутно прислушиваться к звукам, чтобы уловить журчание ручья или какого-нибудь водоема.

Страшно было очень даже. И не только потому, что джунгли фактически кишели пока невидимыми глазу кровожадными монстрами. Гораздо больше меня смущал наш босоногий вид при условии, что никаких вытоптанных дорожек здесь не было, а змеи и всякие гады неприятной наружности имелись очень даже.

И это я сейчас не про Александра.

— Боже, нам нужно срочно придумать что-нибудь заменяющее обувь! — воскликнула я, в очередной раз напоровшись ступней на мелкий острый камешек.

Ну это я надеялась, что это камешек, а не чьи-нибудь застывшие фекалии. Эта мысль не давала мне покоя весь наш путь, пока я наступала то на острые ветки, то на крошки неизвестного происхождения или мерзость, которую идентифицировать не получалось вовсе.

А букашки! Наступишь так на какое-нибудь малозаметное насекомое в траве, а оно как давай шевелиться у тебя под ступней или пальцами. Бр-р-р!

— Можно попробовать соорудить тапочки из бамбука или сплести их из лианы. Вечером подумаем, — предложил Александр, будто абсолютно не испытывая дискомфорта от прогулки босиком по этим бесконечным зарослям.

И это очень раздражало! Как вообще можно быть таким спокойным?!

— А тебе, смотрю, тут нравится, да? — произнесла я с сарказмом.

Но мужчина этого, кажется, даже не заметил. Как и моего придирчивого взгляда.

— Я просто люблю природу и гораздо лучше чувствую себя здесь, нежели в каменных джунглях посреди многоэтажек. Тут хотя бы есть чем дышать. А ты? Тебе не нравится? — поинтересовался он у меня, неожиданно волнующе взглянув мне прямо в глаза.

— А я предпочитаю спать без песка в трусах!

Надувшись, сама не знаю на что, дальше я шла исключительно молча, но стоило увидеть нечто похожее на желтую многоярусную люстру из бананов, как я нарушила безмолвный обет.

— Это что? Это бананы так растут? — удивилась я, крадучись двигаясь через заросли.

— Отлично, запасы есть с чего пополнить, — обрадовался Александр, догоняя меня. — Ну-ка, лезь мне на шею.

— Всегда мечтала услышать эту фразу от мужчины, — в очередной раз съерничала я.

Но на плечи к нему забралась, едва он присел на корточки. В голову ему я вцепилась как в последний раз, потому что качало нашу Пизанскую башню нехило. Однако этой высоты все равно не хватало, чтобы достать до основания люстры.

— Ты нижних штук десять срежь. Завтра за остальными вернемся, — подал Саша мне свой складной нож.

И вот как будто это было так легко! Вцепившись в самый нижний ряд желтой люстры, я пилила штуковину, на которой росли бананы. Отцепив две связки штук по шесть, что от моих потуг свалились в кусты, я едва не рухнула вслед за ними. Но, поймав равновесие, замерла, потому что услышала явное шипение.

Хорошее такое шипение. Громкое. Красноречивое.

— Ну чего ты там? Слезаешь? — коварно щупал этот гад мои бедра, нагло проникнув пальцами под края юбки.

Медленно опустив взгляд, напрочь игнорируя колкие мурашки, прямо у его ног я увидела змею.

— Змея… — прошептала я и, не помня себя, взлетела сначала коленями ему на плечи, а потом и на ближайшую пальму, прыгнув, словно белка-летяга.

Где-то там внизу громко ругался мой наниматель, судя по словарному запасу борясь со змеей не на жизнь, а на смерть.

Зажмурившись изо всех сил, я вслух считала секунды до наступления тишины, крепко вцепившись в шершавый ствол пальмы. Если бы могла, я бы и зубами держалась, но стоматологи нынче были удовольствием непомерно дорогим. А уж в условиях джунглей так и вовсе невозможным.

— Какие привлекательные виды… — показательно присвистнули снизу, переключая мое внимание.

Быстро глянув на Александра, визуально обследовала местность вокруг него, но зеленой ползучей гадины не наблюдалось. Зато наблюдалась наглая широченная улыбка до самых ушей.

Осознав, что скатавшаяся к талии юбка скорее открывает, чем прикрывает хоть что-то, я попыталась ее оправить, но едва не сползла вниз по шершавым выступам и мигом передумала корчить из себя стеснительную.

Что он, в самом деле, женских трусов никогда не видел?

— М-м-м… Люблю кружевные, — тем временем отозвались внизу, тонко намекая на то, что думаю я в правильном направлении. — Они легче всего рвутся.

— От старости? — уточнила я, абсолютно не понимая, за каким лешим надо портить хорошее нижнее белье.

— Ага. Только буквы местами немножко поменяй, — усмехнулся Александр.

Мигом выложив слово «страсть» в своих мыслях, потому как с логикой у меня всегда все хорошо было, я покраснела до самых ушей. И вот хорошо, что я сейчас висела на пальме. Потому что на пальме можно, на пальме меня никто не видит и ерничать не станет.

— Ты слезать-то собираешься, соблазнительница?

— Неа, — покрепче обняла я ствол и прижалась к нему щекой, осознав по своему головокружению, что, кажется, после прыжка из самолета заработала себе еще одну боязнь — высоты. — Вероятно, сидеть здесь я буду до самой смерти. Ты же запомнил мое завещание?