Глава 11

О том, как плохо быть гордячкой

Интересно, а как понять, что ты сходишь с ума? Если тебе кажутся вдалеке яхты, а в небе самолеты — это вот уже оно или еще нет? Или, быть может, глюки должны быть явными? Как если бы ты точно видел клоуна посреди пешеходного перехода, а остальные нет?

Никакого самолета, вертолета или даже аэростата в небе, к сожалению, не наблюдалось. А если над островом кто-то и пролетал, то на мой костер никак не отреагировал. Я просидела на берегу, по ощущениям, не меньше двух часов, рассматривая небо и чернильную водную гладь, но все, что я видела, — это звезды и далекий плеск волн в безграничной темноте, где даже горизонта не видно.

— Маш, ты идешь спать? — остановился Александр в трех шагах позади меня.

Быстро вытерев соленые слезы, я постаралась говорить ровно:

— Иди ложись, я еще немного посижу. Тут виды очень красивые.

— Ага, и вообще романтика, — согласился он с сарказмом. — Прекращай хандрить. Даже если твой костер все-таки увидели, экипажу самолета понадобится время, чтобы завершить запланированный полет и передать ответственным лицам примерные координаты места, где они видели пламя. Но есть еще нюансы. Здесь негде посадить самолет, так что даже придумывание плана нашего спасения займет какое-то время, не говоря уже о самом спасении.

— Думаешь, еще не все потеряно? — с надеждой обернулась я, но так и не встала с песка.

— Думаю, что сейчас нам пора спать. Приходи. По ощущениям, здесь рассветает рано.

Неопределенно махнув рукой, он так и ушел, оставив меня у кромки воды в одиночестве. Как по мне, это было даже хорошо. Слезы сами катились по моим щекам, и остановить их я была не в состоянии, но не очень-то и хотелось, чтобы Александр их тоже увидел.

Нет, слабой я никогда не была. Однако беспомощность угнетала меня сильнее всего остального. Сейчас я ощущала ее уже в третий раз за свою недолгую жизнь.

Первый — когда мама умирала в больнице, так и не оправившись после травм, полученных от удара автомобилем. Водитель, к слову, тогда тоже не выжил — прямо за рулем его прихватил сердечный приступ, но легче от этого не было никому.

Ни мне, ни его семье.

Тогда мне так сильно хотелось сделать хоть что-нибудь: куда-то бежать, кого-то искать, трясти врачей, чтобы помогли вот прямо сейчас же, но травмы оказались несовместимыми с жизнью.

Так я осталась в этом мире одна.

Второй — когда меня подставил мой бывший начальник. Тогда, сидя с невидящим взором у окна у себя на кухне, я задавалась одним-единственным вопросом: разве так бывает? Разве может кто-то вот так просто взять и перечеркнуть всю твою жизнь?

В те моменты мне казалось, что хуже уже быть точно не может, что самое страшное в своей жизни я уже пережила, но вот это случилось снова. Я опять ощущала тонну бессилия, и от меня совсем ничего не зависело.

И зачем я согласилась на эту дурацкую поездку? Лучше бы кредит взяла или ноутбук продала. Он все равно не хотел нормально работать.

С песка я поднялась совершенно без сил, с тяжелым грузом на плечах, с неподъемными ногами, но, глянув на клетку из бамбука с очевидным отверстием под дверь, к Александру решила не идти. Не хотела, чтобы он думал, что я без него совсем ничего не могу. Девочкой я всегда была самостоятельной, так что в его помощи не нуждалась абсолютно.

В конце концов, это из-за него я здесь оказалась.

Выбрав место под пальмой, на которой висел парашют, я решила устроить себе импровизированную палатку для ночлега. Вооружившись внушительными камнями, крутила парашют и так, и эдак, придавливая его края к песку. В конце концов у меня получилось смастерить скромное жилище, больше похожее на пещеру, но поместиться я в него могла так, чтобы скрыться от чужих глаз целиком и при этом иметь внушительный угол обзора на обе стороны берега.

Забравшись внутрь, за неимением лучшего я легла прямо на песок. Ощущала, как он прилипает к щеке и рукам, как колет и без того пострадавшую сегодня от солнца кожу.

Но не я одна испытывала дискомфорт. Мой наниматель тоже вертелся и никак не мог улечься. Видимо, полы из бамбука были не слишком удобными, чему лично я даже успела немножко порадоваться. Просто потому, что мне не хотелось страдать одной.

— Маш, ты ерундой долго заниматься будешь? — окликнул он меня, повернувшись на другой бок.

Чтобы не видеть его совсем, я молча перелегла на другую сторону, но заснуть никак не получалось. Вчера я, вероятно, дремала, ослабев от пережитой катастрофы, испытав эмоциональную перегрузку, а теперь все время прислушивалась к звукам, что исходили будто из живых джунглей.

Создавалось стойкое ощущение, что где-то совсем рядом ползет змея. А еще я слышала шелест в кустах недалеко от моего шалаша и чувствовала на себе чужой взгляд прямо из кустарника, что рос правее.

Перебравшись на другую сторону, ближе к противоположному краю, я стала наблюдать за кустами. Что примечательно, из бамбуковой клетки уже слышалось сопение. Вообще не понимала, как Александр мог здесь спать среди всей этой какофонии звуков.

Мало того что сволочь бессовестная, так еще и бесчувственная! А если меня в этот момент уже едят? А он ни сном ни духом!

Услышав громкий шорох совсем рядом с парашютом, буквально за стенкой, я в два прыжка перебралась к пальме, рядом с которой Александр построил свой дом. Была уверена, что прямо из-за дерева на меня смотрели желтые глаза неведомого чудовища, так что замысел с клеткой я очень даже оценила.

Девиз Александра был прост: если не можешь загнать тигра в клетку, спрячься в ней сам.

Плюнув на все, так и не поворачиваясь к чудищу спиной, я медленно обошла клетку и стрелой юркнула внутрь, изрядно потоптавшись по чужому самолюбию. Точнее, на Александра я просто грохнулась, запнувшись о его ноги, но, не теряя времени даром, быстро переползла через своего нанимателя, растолкала его и затихла, прижавшись к горячему боку.

Секунда, две, три… Лежу, стараясь даже не дышать лишний раз, прислушиваюсь, будучи напряженной как струна, готовая в любой момент вскочить и бежать, а этот…

А Александр как заржет во весь голос!

Перевернувшись, я быстро зажала ему рот ладонью, а локтем второй руки ткнула, куда попала. Затих он в тот же миг, только глаза его в темноте ночи в сантиметрах от моего лица смотрели весело и совершенно бодро.

Он просто делал вид, что спал все это время!

Ничуть не мучаясь угрызениями совести, я ткнула в него локтем еще раз, но моя рука была перехвачена, а вторую ладонь он убрал от своих губ, обнажая довольную улыбку.

— Там тигр в кустах, — объяснила я свое тактическое наступление.

Молча уложив меня себе на руку так, что я щекой прижималась к его нагой груди, мой наниматель обнял меня и больше не шевелился. Под уверенный стук его сердца я и сама не поняла, как вырубилась.

Странно, но больше в кустах никто не шуршал.