Глава 10

О том, как плохо подвергаться стрессу

Пока Александр по кругу осматривал пальму, пытаясь найти злосчастный кокос под стремительно темнеющим небом, я прямо-таки затылком чувствовала его недоверчивый прищур, но стояла ровно, спокойно, периодически перекатываясь с пяток на носки и обратно.

Однако стоило ему только начать подъем, вооружившись своей веревкой, как я обернулась и замерла в ожидании. Еще немного, и еще чуть-чуть. Он поднимался, странно растопырив ноги, подкидывая веревку вверх руками и снова опираясь на нее всем телом.

Когда мой наниматель достиг вершины и замер под широкими листьями, я его окликнула:

— Как смотрится мое сооружение для нашего спасения? — Рукой как бы невзначай указала я на песочек.

— Ах ты зараза! — усмехнулся Александр и, оценив мой посмертный памятник архитектуры, оглядел его придирчивым взором. — Хаотичная куча веток, травы и черт знает чего еще.

— З-з-замечательно! — шумно задышав, едва не прорычала я и пошла разбирать это позорище.

— Тебе кокос-то доставать? Его воду можно пить вместо обычной воды, но не слишком часто. Сахара много.

Под пальмой на изготовке я оказалась уже через секунду. Волшебное слово «вода» действовало на меня как магнит.

— Из-под пальмы-то отойди, манипулятор мелкий, — прикрикнул он и, перехватив оба конца веревки одной рукой, вооружился своим тесаком.

Отойдя немного в сторону, я решила на него не обижаться. В конце концов, ростом меня и правда природа обделила — по этой причине я и любила туфли на высоких каблуках всей душой.

Что же касалось манипулятора, то мы оба знали, что это правда, так что один-один. Как говорится: счет размочили.

Кокос свалился с пальмы первым. Мой наниматель слез следом, опять же используя веревку, а я уже была тут как тут.

— Ты есть идешь? — спросил он, демонстративно поднимая кокос с песка и забирая его с собой.

Мой кокос! Вот прямо взял и пошел!

— А его точно есть можно? — придирчиво уточнила я, припоминая, что кокосы вообще-то коричневые и волосатые.

Страшные, в общем!

— И есть, и пить. Идешь? — И взгляд такой загадочный-загадочный.

— Сейчас приду.

Проводив его спину взором, полным подозрений, я вернулась к своему ветко-травяному творению и начала его разгребать. Точнее, собирать все в одну внушительную кучу. Большой костер с воздуха совершенно точно должны были заметить, так что свою работу я считала проделанной не зря.

Правда, глядя на то, чем занимался сегодня Александр, я немного приуныла. Его строение уже сейчас на стадии каркаса походило на приличную хибару. Когда я подошла к костру, у которого в качестве скамеек углом расположились два внушительных бревна, он как раз что-то чудил с полами. Они находились на расстоянии около двадцати сантиметров над землей.

Только подойдя к костру и присев на бревно, я поняла, насколько сильно сегодня устала. Казалось, что день пролетел быстро, но ничего хорошего я в этом не видела. Прошел целый день, а нас до сих пор не нашли.

— Тебе сразу все доставать? Есть говядина тушеная, есть мясо с фасолью и овощами, печеночный паштет с маслом и кабачковая икра.

Разместившись рядом со мной, Александр поставил нам на колени подобие столешницы. Ее он смастерил, судя по всему, перевязав между собой при помощи травы стволы бамбука.

Выложив передо мной четыре упаковки из армейского пайка, себе он достал две, а заметив мой непонимающий взгляд, пояснил:

— Твоя порция обеда здесь же.

Удовлетворившись и честностью, и ответом, я внимательно прочитала названия на упаковках и, глянув, что там у Александра на ужин, решительно предложила:

— Меняю мясо с фасолью на твою тушеную говядину.

— У тебя же есть своя, — нахмурился он непонимающе.

Но я-то знала, какие чудеса творит фасоль с неподготовленным организмом! А я, между прочим, в кусты на свидание к змее идти не собиралась ни под каким предлогом!

— Не жалей. Я тебе ответственно заявляю, что так будет лучше, — важно покивала я.

В отблесках костра Александр с загадочной улыбкой пытался что-то отыскать в моих глазах и в конце концов рассмеялся, обменивая свою порцию на одну из моих.

— Ты перестала обращаться ко мне на «вы». Это радует, — заметил он, а я порядком смутилась.

Просто потому, что сама только заметила, что больше не выкаю. Впрочем, объяснение для таких изменений у меня было самое что ни на есть стоящее, но вслух его произносить однозначно нельзя было. Просто трудно обращаться к кому-то на «вы», когда буквально с десяток минут назад засматривался на его брюки.

Уложив обратно в коробку одну порцию говядины, я вручила для разогрева вторую и упаковку печеночного паштета. Кабачковую икру подогревать совершенно точно не нужно было, так что она первая отправилась ко мне в желудок вместе с галетами. Следом без вести пропала говядина, а за ней печеночный паштет с остатками галет.

А Александр ел. Неспешно ел, то ли любуясь ночными видами, то ли прислушиваясь к шуму волн, набегающих на берег.

Взяв с него пример, я тоже перевела взор на далекие дали и, кажется, увидела нечто мигающее вдалеке.

— Это что? Корабль? — вскочила я, едва не перевернув импровизированный стол, но мужчина успел его удержать.

— Да куда ты рванула? — кричал он мне вслед. — Нет там никакого корабля. Это отблески луны на воде.

Пробежав по берегу и так и этак, я и правда не смогла ничего рассмотреть, а потому разочарованная вернулась обратно.

— Показалось, — резюмировала я свою беготню и, присев обратно, поняла, что ужин для меня не был полным.

Вторую упаковку говядины доставать не хотелось. Для сытости мне не хватало чего-то другого. Вкусненького. Сладенького.

— А я там где-то шоколадку видела, — проговорила я невзначай.

— Не наелась? — удивился мужчина, дожевывая свой последний походный бутерброд.

— Я, когда стрессую, всегда много ем. Сладкого, — снова тонко намекнула я на необходимость это самое сладкое мне срочно выдать. — Потом, правда, приходится сгонять все лишнее.

— У тебя нечего сгонять, — сказал он так, словно сделал мне комплимент.

— Еще бы! — возмутилась я, недовольно зыркнув на него из-под ресниц. — Я с момента нашей встречи килограмм пять потеряла, не меньше! Так что не жмотничай и выдай даме десерт.

Опешив от моей реакции, он — видимо, от греха подальше — передал мне всю коробку.

— Там есть мед, яблочное повидло и шоколад. Посмотри сама.

И вот зря он подпустил меня к самому святому. Засунув любопытный нос в коробку, я достала и повидло, и мед, и батончик, и даже еще одну упаковку галет.

С аппетитом все это наворачивая, я и поймала на себе изумленный взгляд нанимателя.

— Что? — поинтересовалась я, дожевывая шоколадку.

Шкодливая улыбка расцвела на его губах.

— Да вот думаю, не зря ли ты от фасоли отказалась. Кокосовой водой запивать будешь?

Мой желудок абсолютно точно не был готов к таким изыскам, но я не отказалась. Правда, на стеллажах магазинов я раньше видела только кокосовое молоко, а про воду слышала впервые, но и это меня не остановило.

Только вот ощутила в итоге лишь разочарование: от вкуса я ожидала большего. Сделав в кокосе дырку своим тесаком, обстругав его с одной стороны, Александр мне первой предложил хлебнуть живительной влаги.

— Она же безвкусная, — оценила я вкусовые свойства водички.

— Ты столько сладкого только что съела, что тебе и торт будет безвкусным, — отхлебнул мужчина из нашего кокоса и снова протянул его мне. — У кокосовой воды тонкий вкус. Иногда слегка сладковатый, иногда кисловатый, иногда пресный. Но это если брать молодые кокосы. В старых кокосах — тех, что обычно продаются у нас, — если посчастливится найти воду, то она будет очень сладкой.

— А мякоть-то в этом кокосе есть? — попыталась я заглянуть внутрь, но безуспешно.

В темноте по стенкам мне виделось что-то белесое, но на полноценную мякоть кокоса, как из рекламы шоколадки, оно не походило.

— В этих кокосах мякоть мягкая, желеобразная, и ее очень мало. Будешь пробовать?

Сделав еще несколько глотков, я отдала кокос обратно Александру и принялась ждать волшебства, но прежде, чем расколоть его, он вылил остатки воды в котелок. Затем в дело пошел большой нож. Но завершения кокосовой пытки я не дождалась.

Заметив, как что-то мигнуло вдали над водой, будто свет от фонаря, я снова рванула к берегу.

На этот раз мужчина меня не окликал. Пока я металась, пока сомневалась, стоит ли поджигать свою кучу веток или нет, фонарь-призрак снова пропал.

Когда я молча вернулась к костру, меня уже ждали абсолютно молчаливый собеседник (спасибо ему за это) и одна неровная половинка кокоса.

Поковыряв ее пальцем, я тяжело вздохнула. И так ощущала огромное разочарование, а тут еще и кокос. Шоколадкой из рекламы здесь и не пахло. Действительно безвкусное желе с едва уловимой сладостью. Однако стоило признать, что аромат, разнесшийся по всей округе, оказался шикарным.

— Пойдем спать? — предложил Александр, ободряюще погладив меня по спине. — Завтра у нас много дел.

— Как думаешь, нас уже ищут? — спросила я, поднимаясь.

— Все может быть. Будем надеяться и верить, что да. Ты…

— Тихо! — резко перебила я его и закрыла глаза, чтобы лучше слышать.

Могла поклясться, что где-то в небе летел самолет! Этот гул, как человек, живущий недалеко от аэропорта, я никогда не перепутаю ни с чем!

— Нас правда ищут! — закричала я радостно и даже подпрыгнула на месте от переизбытка чувств.

Схватив Александра за щеки, чмокнула его в нос, на бегу стащила одну горящую палку прямо из нашего костра и побежала к своей бобровой пирамиде.

Чувствовала себя Робинзоном Крузо или хотя бы Пятницей, отплясывая безумный самобытный танец дикого аборигена. Собранный мною сухостой разгорелся быстро, но я все равно еще бегала вокруг пылающего и трещащего костра, махая горящей мини-дубиной направо и налево.

— Нас сейчас спасут! — кричала я как сумасшедшая.

Скоро мы будем дома.