Глава 18

О том, как плохо притворяться

Мне было страшно, когда Саша приподнял мою ногу. Его безумный взгляд не обещал мне ничего хорошего. Того и гляди, отрубит сейчас в превентивных целях!

Но, к моей необъятной радости, обошлось.

— Если рыба действительно была ядовитой, нужно высосать яд, — произнес он самым серьезным тоном.

Произнес, кровожадно глянул на мою ногу и впился губами прямо в то место, где алел след от царапины. Я аж дар речи потеряла, понимая, что прямо сейчас мне на ноге оставляют самый натуральный засос.

Взгляд у него при этом был такой, как будто он в этот момент представлял, как нежно и трепетно душит меня обеими руками.

— Все, — сплюнул он прямо на песок и отпустил мою ногу. — Я высосал весь яд, теперь ты не умрешь. Благодарности принимаются поцелуями.

— Ага, прямо в те губы, которыми ты только что высасывал яд, — подбоченилась я, прекрасно понимая, что никакого яда не было и в помине.

Ну, я на это надеялась. До тех пор, пока Саша не начал играть в оказание первой помощи.

Просто мне уже надоело бесцельно стоять в воде в надежде, что у нас скоро отрастут жабры и мы уплывем с этого острова. Ну не получалось у меня охотиться на рыб. Гораздо быстрее Саша накалывал чешуйчатых на палку, когда меня не было поблизости. Это вот прям его было, а я…

Я умела отлично хвалить.

— А что? Чем мы хуже Ромео и Джульетты? — неожиданно поднял он меня на руки, встал сам и понес мою несопротивляющуюся тушку в сторону нашего лагеря.

— Ты хотел сказать: чем мы лучше? У нас как минимум есть мозги, и мы не стесняемся ими пользоваться. — Поймав на себе смешливо-снисходительный взгляд Александра, я с вызовом поинтересовалась: — Что ты на меня так смотришь?

— Жду, когда ты вспомнишь про свое завещание, — уложил он меня на лежак.

Решив, что ему определенно было мало и надо потрепать ему нервы еще немножко, я задумчиво выдала:

— Знаешь, если я все-таки умру, можешь меня съесть.

Его физиономию перекосило в тот же миг. Взглянув на меня с изрядной долей отвращения и брезгливости, он явно намеревался свинтить.

— А чего ты? Я как-то одну историю читала. Так вот там мужики застряли где-то на северном полюсе…

— Не продолжай! — прервал он меня, доставая из нашего шалаша свой рюкзак, а оттуда мини-аптечку. — Предпочитаю рыбу. Или на худой конец змею. В ней яда меньше.

Шутку я не оценила. Закатив глаза, рухнула обратно на лежак, едва увидев зеленку.

— Ты только дуй, ладно? — приоткрыла я один глаз и тут же снова зажмурилась.

Щипало не сказать чтобы сильно, но и приятного было мало. Впрочем, Саша самоотверженно дул на мою царапину все то время, пока рисовал у меня на ноге какой-то явно хищный цветочек.

— Все, лежи здесь, посторонним тиграм дверь не открывай. Скоро вернусь.

Накинув мне на голову мою же юбку, он ушуршал в места неизведанные. Пока он шел, я красноречиво стонала, всем своим видом показывая, как сильно страдаю, но совести там не водилось отродясь.

Зато я успела подремать за то время, пока мужчина отсутствовал. На моем пожеванном организме столетней бабули сказывалась почти бессонная ночь.

Проснулась, прямо ощутив на себе чужой явный взгляд.

— Оставил. Одну. Раненую! — широко зевнула я и потянулась, давя на жалость. — А если бы меня съели хищники?

— Твой устрашающий храп был слышен на все джунгли, — усмехнулся он, укладывая симпатичную золоточешуйчатую рыбу на столик, сплетенный из бамбука. — Все хищники, которые тут имелись, уже собрали вещи, запаковали чемоданы и утекают вплавь.

— Очень смешно, — надула я губы, рассматривая листья неизвестных растений в своем чулке. — Ты зачем травы нарвал?

— Это не трава, а пригодные для пищи растения. По дороге на реку нашел. Здесь немного горчицы, один лайм, а точнее, его разновидность, и водяной шпинат.

— Саша, а ты уверен, что все это можно есть? — поинтересовалась я осторожно.

Если лайм хотя бы внешне походил на самого себя, пусть и с буграми, то шпинатом в моем чулке даже не пахло. Длинная зелена трава куда больше походила на…

Да на траву она походила.

— Уверен, иначе не стал бы ничего собирать. Я в своей жизни немало разнообразных растений повидал, так что не переживай. Умрем от старости лет через пятьдесят.

— Что-то ты нам мало накинул, — насупилась я, прикинув собственную бурную старость на дискотеках с Катькой. — Давай уже через шестьдесят. Хотя бы мир объездим, на Эйфелевой башне напьемся да Пизанскую свалим, а то стоит наклонившись и бесит.

— У тебя ПМС, что ли? — заржал он самым натуральным образом и вдруг сунул мне под нос кулек из большого зеленого листа.

Раскрыв его, я недоуменно уставилась на горсть синих ягод. Их было немного, штук двадцать, не больше, но стало так до невозможности приятно, что защипало в носу.

— Отравить меня решил, да? Все-таки обдумал мое предложение? — прошептала я с благоговением.

— Да ну тебя, зараза такая. Я, блин, старался, по кустам ради нее лазил, а она…

— А она с тобой обязательно поделится, — ответила я и честно протянула ему половину содержимого листа.

Меньшую половину.

— Сама ешь. Я свою часть уже съел по дороге, — резко отказался он, выгрузил траву и сел чистить рыбу.

Я продолжала смотреть на него с подозрением и прямо в упор. Ну потому что взгляд-то свой он от меня прятал!

— Да что ты такая недоверчивая?! — Отобрав у меня несколько ягод, он демонстративно закинул их себе в рот, прожевал и проглотил.

И даже язык показал. Фиолетовый.

— Жизнь научила, — вякнула я едва слышно и еще тише сказала: — Спасибо.

— Спасибом не откупишься. Дуй давай траву мыть. Сегодня у нас в меню гречневая паэлья на новый лад.

— Понабираются своих зарубежных названий, — проворчала я для проформы, не иначе как репетируя, какой вредной бабкой буду в старости. — Каша Саша. У нас на ужин будет гречневая каша с рыбой.

Мне нравилось готовить вместе с Александром. Нравилось смотреть на его руки, на то, как он ловко управляет большим ножом, и на его сосредоточенное лицо.

Я редко встречала мужчин, которые не только любили, но и умели готовить. Так вот Саша по-настоящему умел. Все, за что он брался, в итоге можно было есть, совершенно не морщась, несмотря на то что специи у нас отсутствовали как таковые.

Я помогала, чем могла, неукоснительно выполняя его распоряжения. А командовать он ох как любил! Неудивительно, что последняя секретарша сбежала от него, теряя стыд и совесть.

В том смысле, что грудь ему свою отсканировала на прощанье да так и оставила бумагу в принтере. А он на ней договор распечатал и на подпись заказчику отдал.

Заказчик, к слову, попался понимающий. Зато его жена — нет, и тур на сотни тысяч рублей так и не был заказан.

Саша рассказывал много разных историй из своей бурной, бьющей ключом жизни. Большинство из них были о его походах и путешествиях.

Так, например, однажды он застрял на две недели в Тенгбоче — в деревне шерпов у подножия Эвереста. Его сразила самая обыкновенная простуда, и то восхождение произошло без него, о чем он еще долго сокрушался, потому что к подъему серьезно готовился не один год.

Зато еще через год уже ничто не помешало ему воплотить в жизнь очередную свою мечту.

Глядя на него, слушая его удивительные истории, я невольно пропитывалась глубоким уважением к этому человеку.

Не потому, что он решался на то, на что многие в жизни никогда не решились бы. А потому, что он мечтал о конкретных вещах, ставил себе цели и успешно достигал их.

Удивительно даже. У кого-то в запасе имелась не одна мечта, а целый ворох, в то время как у меня не было ни одной по-настоящему стоящей.

Нет, конечно, я тоже периодически мечтала. Мечтала посмотреть мир, разбогатеть, выйти замуж и родить детей. Но мои мечты по сравнению с его были какими-то плоскими, ненастоящими.

Я никогда не думала о чем-то глобально. Просто ставила достижимые, на мой взгляд, цели и упорно шла к ним.

Мечтала же я о том, что так навсегда и останется просто мечтами. Например, о волшебной палочке или о летающей машине, которая повиновалась бы силе мысли. О двери, через которую можно было выйти в любой уголок мира и затем вернуться обратно. О поступлении в магическую академию или о встрече с оборотнем и вампиром.

Я мечтала о том, чего не существовало в реальности, и с грустью понимала, как сильно мы с Александром отличаемся друг от друга.

Но вот мы здесь, вместе ужинаем гречкой с травой и речной рыбой. Я смотрю в его глаза и понимаю, что могу провести с ним всю свою жизнь. Действительно могу — и от осознания этого мне больше не страшно.

Напротив, я все время думала о том, как часто мы встречались с ним на Павловском мосту. Как часто мы находились там одновременно? Но просто не видели друг друга, потому что смотрели в разные стороны.

— Пойдем спать, — тихо обратился он к засыпающей у костра мне и легко поднял меня на руки.

Доверчиво прижавшись к нему, обняв за крепкую шею, я тихонько вздохнула. Обнимала его сама впервые — и щекой к обнаженной груди прислонялась тоже.

Язык так и чесался озвучить свои мысли про мост, но я все же не решилась.

Наверное, просто не хотела портить уютный вечер.

Или не хотела создавать романтику там, где ее быть просто не могло.