Глава 21

О том, как плохо размышлять

Время то неимоверно тянулось, то пролетало так быстро, что я и моргать не успевала, как наступала ночь.

Следующие три дня уже не были полны такой неловкости, какая образовалась тем вечером, когда мы поцеловались. С утра Саша, как обычно, сделал вид, что ничего удивительного не произошло, и на этот раз я решила поддержать его стремление замять случившееся.

Однако чем дольше мы находились рядом, чем больше дней проходило, тем чаще я возвращалась к мысли, что, возможно, нам так и придется куковать вдвоем на этом острове.

И не просто куковать какое-то время, а вероятно, даже провести бок о бок всю свою жизнь.

Как ни странно, меня уже не пугала эта мысль. Какова вероятность, что нас вообще ищут и найдут? Я начинала смотреть на Сашу именно с этой точки зрения. Присматривалась к нему как к человеку, которому мне придется доверять безоговорочно. На кого я буду полагаться в любой ситуации и кому стану подставлять свое плечо, что бы между нами ни было.

С кем стану разговаривать обо всем. Делиться своими печалями и утешать его. Кого буду беречь сильнее, чем себя, потому что одной мне здесь однозначно не выжить.

Не из-за зверей или голода. В одиночестве я просто сойду с ума. В одиночестве делать хоть что-то на этом острове, выбираться из домика по утрам смысла просто не будет.

— Ты чего задумалась? — спросил Саша, расправив нашу импровизированную сеть.

Мы плели ее из той самой прочной сухой травы, которую использовали для скрепления между собой бамбучин. Идея сделать рыболовную сеть принадлежала мне, потому что Саша не оставлял попыток сотворить из меня охотника на плавничково-хвостатых.

А я не могла! Не хотела, если говорить откровенно. Ну не нравилось мне прыгать по воде с палкой, пока живые рыбы плавали вокруг. Зато идея с сетью мне понравилась очень даже. Нужно было ее только грамотно сплести и расставить, но для этого у меня имелся Саша.

— Да так, фильмы любимые вспоминаю. У тебя есть любимые?

Пока Александр рассказывал мне о любимых боевиках и блокбастерах, я продолжала думать о своем. На самом деле ответила я ему неправду. Ну или не всю правду.

Просто в этот момент мне действительно вспомнился старый фильм, где главными героями были дети, как раз попавшие на необитаемый остров после кораблекрушения.

А ведь у нас тоже могут появиться дети. Дурное дело нехитрое! Как я здесь буду рожать? Не то что без доктора, без акушерки, без ежемесячных осмотров и УЗИ, а даже без элементарного — стерильности.

Перерезать пуповину тесаком? Омыть ребенка водой, очищенной через бинт и вату с активированным углем? А замотать во что? В единственную рубашку?

— Да там все не так страшно на самом деле. Чего у тебя глаза такие большие стали? — усмехнулся Саша. — И как ты могла за всю жизнь не посмотреть ни одной части «Пилы»?

— Не люблю ужасы, — ответила я, прогоняя из головы страшные видения.

Эко куда меня понесло! Да я лучше целибат буду до самой старости держать! Никаких больше поцелуев! Ни одного!

Голову нужно включать, Маша! Голову!

Пропесочив себя как следует, я попыталась отключить мозги, но не получилось. Имелась еще одна тема, завязанная на гормонах, о которой я тоже вдруг задумалась.

И тема эта была — ПМС. Представляла, как Саше грустно и тяжко будет в эти дни. Я сама-то себя с трудом выносила. Становилась плаксивой, ранимой, а временами и разъяренной. Психовала из-за мелких пустяков, находясь дома в тепле и комфорте, а тут…

На острове рядом с Сашей тем для ругани у меня найдется раз в десять больше, начиная с той, кто виноват в том, что мы сюда попали.

— Саша, а у мужиков что-то вроде ПМС бывает? — полюбопытствовала я озадаченно.

Скрывать эти свои размышления я смысла не видела. Да и интересно было. В реальной жизни я бы этот вопрос постеснялась задать, а здесь у нас практически не существовало табу на темы для бесед.

Ему все равно с острова деться некуда, а значит, отвечать придется стопроцентно. Себя я знала — я с него все равно не слезу, пока не расскажет.

— О да… — протянул Саша весело. — Он называется недо…

Шум накатывающих на песчаный берег волн не дал мне расслышать окончание слова. Сегодня ветер гнал их с утроенной силой, а сами волны казались гораздо выше, чем обычно.

Переспрашивать последнее слово я постеснялась. Решила подобрать подходящее окончание самостоятельно, но ничего, как назло, не клеилось.

Разве что недо… недо… недоУх, что ль?!

Так тогда это не он мои капризы и нервы в ПМС терпеть будет, а я от него по всему острову прятаться! Воображаемое семейство тигров показалось мне куда более безопасными соседями.

Правда, к этим хвостатым с кровью соваться совершенно точно нельзя было. Да и к любым хищникам, что фактически представляло для меня как для женщины огромную проблему.

Четыре-пять дней в месяц представляло.

И вот как наладить здесь гигиену? Не из травы же себе тряпочки плести? Да и имеющиеся у нас вещи чистыми было не назвать от слова совсем.

Боже, как же я скучала по супермаркету! И по интернету! И по унитазу и ванне!

— А вообще, это хорошо, что мы с тобой вместе сюда попали, — неожиданно поделился своими мыслями Саша, будто в этот самый момент читал мои. — Один бы я давно с ума сошел. Все-таки людям необходимо общение с другими людьми. Даже если они это дело не очень любят. Кстати, ты мне еще не рассказывала про своих бывших. Какими они были?

— А я собиралась рассказывать? — опешила я от стремительного перехода.

— Ну, вы же, девочки, любите сплетничать о мужиках. Давай излагай, какой из них был самым мерзким?

— Самым мерзким? — уточнила я, припоминая. — Пожалуй, Рома. Как-то раз на улице мы шли мимо старушки, которая собирала жестяные банки, чтобы сдать их на металлолом.

— И? — Саша явно был заинтригован. — Он отобрал у старушки банки?

— Ну нет же! Он отобрал у меня последние триста рублей, которые я оставляла до аванса, чтобы отдать их ей. Я тогда училась и по ночам подрабатывала в кафе официанткой. Следующие три дня мне пришлось ходить пешком на работу, с работы, на учебу и с учебы. Чтобы ты понимал, жила я на одном конце города, кафе находилось на другом конце, а универ на третьем. Была зима.

— И после этого ты его бросила, — не спрашивал — резюмировал мой наниматель.

— Ага, конечно! — ответила я с сарказмом. — Я этого джентльмена, привыкшего быть щедрым за чужой счет, еще полгода обхаживала. Дурой была. Искренне считала, что моему мужику не обязательно много зарабатывать. Собиралась пахать за двоих. А он, кстати, в то время вообще не работал. Да и никогда не работал нормально на моей памяти. Перебивался случайными заработками, выполняя месяцами работу, которую можно было сделать за два дня. Вот такой я была наивной.

— Наивность не порок, когда ты юна, — одарили меня мягкой улыбкой. — Ну а самый лучший? Был такой бывший?

— О да! — восторженно закатила я глаза, демонстрируя крайнюю степень очарования. — Мы всегда спали с ним, держась за руки. А когда другой парень объяснялся мне в любви и я картинно закатывалась в обморок, падая на пол вместе со стулом, он сразу же ко мне подбегал и пытался привести в чувство.

— Очень… Странная история. — Выражение Сашиного лица невозможно было идентифицировать.

Я едва удерживалась от смеха.

— А почему другой парень признавался тебе в любви? И зачем было падать в обморок вместе со стулом?

— Ой, ничего ты не понимаешь! — пихнула я его в коленку. — Это было в садике, мне было пять, и я только-только посмотрела какой-то старый фильм. То ли про мушкетеров, то ли про королей и леди. В общем, что-то такое эпохальное, где дамы непременно падали в обморок от услышанных ими слов любви. Ну а на стуле мне просто нравилось качаться.

— Ты еще что-то помнишь с садика? Я вообще не помню, — признался Саша, затягивая очередной узел из сплетенной вместе травы. — Зато бывших своих помню всех. Все они были теми еще…

— Мерзавками? — уточнила я дотошно с улыбкой.

— Можно и так сказать. Вот, например, был один случай…

Все, что Саша рассказывал о своих прошлых отношениях, я либо делила, либо умножала на два. По нему было видно, что он очень многое недоговаривает, но кто я такая, чтобы пытать его на предмет честности?

Тем более что по нему и так было ясно, что он являлся бабником в самом широком смысле. Была уверена, что дискотек на одну ночь в его жизни отметилось огромное множество. Я таких часто видела в ночных клубах, когда Катьке все-таки удавалось меня туда затащить.

Катька… Я очень сильно скучала по подруге. Если говорить откровенно, то она была моей единственной надеждой на спасение. Забить тревогу, потому что я не отвечаю на сообщение в шесть утра, — это было в ее духе.

К восьми она уже обычно обзванивала все морги и поднимала на уши своих знакомых полицейских и спасателей, чтобы в девять лезть ко мне в квартиру через окно.

Один раз я так группу из суровых Чипов и Дэйлов встретила, сидя на унитазе.

— Саш, а ты как думаешь? Тебя уже ищут? — полюбопытствовала я, затягивая последний корявый узел.

Моя сторона сетки была похожа на страшилку с тренировочного полигона. В том смысле, что запутаться в ней можно было намертво.

Отложив готовое изделие, я поднялась с песка, чтобы размять ноги. Мне даже так было видно, что травы нам категорически не хватает. Из трех огромных высушенных охапок получилась совсем небольшая сеть, а ведь смысл был в том, чтобы рыба в нее легко попадала и запутывалась.

— Нужно еще травы насушить, — будто снова прочитал мои мысли Саша.

Я уже даже успела подумать, что он проигнорирует мой вопрос и не ответит, но, тоже поднявшись на ноги, он все же заговорил. Только в словах его слышалась скрытая горечь:

— Меня некому искать. Если бы пропал мой младший брат, родители уже поставили бы на уши весь город и область — да вообще всех знакомых на нашем шарике. А я… Будем надеяться, что они вспомнят о моем существовании хотя бы через месяцок. — Абсолютно неестественная усмешка прилипла к его губам. — Ладно, пойдем за травой. До темноты еще успеем натаскать.

— Тебя постоянно сравнивали с младшим братом, да? — последовала я за ним в джунгли. — Ты извини. Если не хочешь отвечать, не надо. Просто Катька, моя подруга, тоже долго парилась на эту тему. А потом как-то разом отпустило.

— Да дело не в том, что нас сравнивали. Просто… Понимаешь, он с самого детства постоянно врет. То об оценках в школе, то о достижениях на олимпиадах, которые в глаза ни разу не видел. Когда старше стал, начал о крутой работе врать, об успехах на этой работе. И ему эта ложь всегда сходила и сходит с рук. Мама однажды устроила праздник в честь того, что Мишенька сумку чью-то от хулиганов спас. Он тогда новую норковую шапку потерял, пока за хулиганом бежал. Точнее, сказал, что потерял, а сам в ломбард ее заложил и все деньги на ставках проиграл. А нам родители эти шапки обоим подарили на Новый год. Как ты думаешь, куда делась моя шапка?

— Тоже была проиграна? — предположила я.

Азартные члены семьи — горе всем от мала до велика.

— Да нет, мама просто отдала ее брату со словами: «Ну она же тебе все равно не понравилась. Мы тебе с папиной зарплаты другую купим». Ушанка мне, кстати, нравилась. И новую мне так и не купили. Но самое обидное было даже не это. Я в тот день зимнюю сессию досрочно закрыл. Единственный на потоке.

— Мне жаль, — произнесла я, понятия не имея, как поддержать Александра.

Его родители явно относились к нему с меньшим вниманием, чем ему требовалось. Для него было важно получить их одобрение, но, видимо, не срасталось.

Раздвинув очередные кусты, чтобы мы могли пройти дальше, Саша снова притворился, что все в порядке.

— Ладно, не заморачивайся. Это мои тараканы.

— Тихо! — зашипела я и мгновенно дернула его на себя, не давая обойти дерево.

Собственно, именно широкий ствол дерева и являлся единственной преградой между нами и…

Местными аборигенами.