Глава 27

О том, как плохо пытаться сбежать

— Так. Что же я еще хотела вам показать? — вспоминала я, вынося свой чемодан в коридор. — А! Счетчик на газ! Пойдемте, покажу, где он спрятан. Он у меня за микроволновкой в шкафу висит. Был у меня один знакомый — на все руки фломастер. Вот он мне в задней стенке шкафа дырку и сделал под счетчик…

Рассказывая новым жильцам обо всех нюансах проживания в моей квартире, я понимала, что на самом деле просто цепляюсь за нее, не желая уходить. Здесь я провела все свое детство, всю свою юность. Каждый сантиметр этой квартирки был пропитан моими эмоциями — от всеобъемлющего счастья до сжирающего душу горя. А теперь я собиралась ее оставить.

Если повезет устроиться в чужой стране, то навсегда.

А пока я нашла для нее арендаторов. Милая семья с орущим розовощеким карапузом подыскивала себе жилплощадь для съема именно в моем районе, так как рядом неподалеку жили родители что парня, что девушки.

Молодая семейная пара приглянулась мне сразу. Тем более что платили они за полгода вперед, а мне деньги в поездку были очень даже нужны. Пусть перелет мне оплачивала фирма, как и проживание в первые месяцы, я должна была иметь свободные деньги на непредвиденный случай. А учитывая, куда я летела, деньги нужны были большие.

— На дорожку, — присела я на пуфик в прихожей.

Рядом со мной стоял несчастный фикус, который Катька в мое отсутствие щедро поливала холодной водой. Его я намеревалась забрать с собой. Он проходил у меня по габаритам и весу как ручная кладь, потому что в салон я брала только небольшую сумку.

Не могла с ним расстаться. Этот фикус напоминал мне о том, что люди гораздо важнее, чем любые другие вещи в мире. Мой бывший начальник этого не осознавал. Я же теперь понимала.

За неделю мне удалось распродать почти все, что копилось в этой квартире годами ненужное. Сохранила только фотографии, мамин любимый сервиз, с которым мы всегда отмечали праздники, и книги. Все остальное нашло новую жизнь у других хозяев.

Даже коллекция обуви. Правда, некоторые коробки себе захапала Катька.

— Хорошей дороги!

— Пусть все сложится на новом месте! — провожали меня мои жильцы.

Приложение такси показывало простой уже на целых пять минут, но я не торопилась. Медленно спускалась по ступенькам родного подъезда, тягая за собой чемодан на колесиках да придерживая фикус.

С Катькой мы договорились встретиться в кафе прямо в аэропорту.

— Осторожнее! Перевернете — будете мне за чистку платить! — ворчал недовольный таксист возраста предпенсионного.

Его машине, строго говоря, уже не помогла бы ни одна чистка. Тарахтелка угрожающе стреляла, громко гудела, но менять машину я не видела смысла. Да и время уже поджимало.

Двор, знакомые с детства улицы, тени канувших в лету магазинов и новые вывески. Я мысленно прощалась с каждым клочком земли. С каждым деревом, на которое забиралась. С каждым балконом, под которым из старых досок строила вместе с друзьями штаб.

Где сейчас были эти друзья? Как сложилась их жизнь?

Я не знала.

Детский садик во дворе, в который я ходила, давно стал детским домом. Школа через дорогу закрылась из-за аварийности, а потом была реконструирована в новейшее современное здание, в котором мне посчастливилось побывать лишь раз.

Но она уже была не той, не моей школой. Я скучала, но не по людям, не по зданиям. Я скучала по воспоминаниям и видела в них себя. Потому что люди то меняются, то покидают этот бренный мир, а воспоминания…

Самые яркие, самые эмоциональные воспоминания остаются с нами навсегда.

Мы ехали мимо Павловского моста. Того самого моста, на котором я провела часы своей жизни. Всегда, каждый раз смотрела на серые высотки-гиганты, но ни разу не видела того, что находилось у меня за спиной.

Вид, который нравился Александру, оказался красивым. По замерзшей реке с этой стороны тоже катались на коньках парочки, но дальше все было совершенно иным. Маленькие частные дома из красного кирпича, высокие заборы, снежные шапки на крышах, серый дымок из труб. Вдалеке виднелся маяк и сизо-белые сопки, над которыми будто таяли облака.

Я надеялась увидеть Сашу на этом мосту. Не знаю зачем, но надеялась. Наверное, чтобы попрощаться хотя бы на расстоянии, потому что сил позвонить ему у меня не было.

Так вышло, что того образа, в который я влюбилась, никогда не существовало. У него просто не имелось мобильника.

Аэропорт встретил меня гудящей спешащей толпой. Здесь было настолько шумно и многолюдно, что я поначалу даже растерялась, но быстро нашла взглядом Катьку. Она стояла на втором этаже, облокотившись о черные перила ограждения ровно у входа в кафе.

А я даже помахать ей не могла: руки были заняты. Зато она мне очень даже.

— Боже, а его-то ты куда с собой прешь?! — всплеснула подруга руками, состроив смешливую рожицу.

— В новую счастливую жизнь, — ответила я, приобняв ее одной рукой, прежде поставив чемодан.

— Знаешь, а такой ты мне все-таки больше нравишься. Отдых на курорте определенно пошел тебе на пользу. Но… Если ты, зараза такая, еще раз куда-нибудь свалишь без меня, даже не предупредив!..

— Все-все, не начинай, — успокоила я ее. — Это было в первый и последний раз. У меня нет лишних денег снова менять входную дверь.

— А как еще я должна была реагировать?..

Я любила Катьку всей душой. За все ее минусы и плюсы, за ее словоохотливость и бесконечную энергию. Она могла заговорить любого до смерти, но при этом всегда оставалась милой чернявой ведьмой.

Ведьмой — потому что ела как стадо мамонтов, но никогда не толстела! Собственно, сейчас она мне это демонстрировала во всей красе, в одну харю доедая тарелище салата «Цезарь».

Если что, порций там было человек на пять.

Приглушенный свет, черные столешницы, тихая ненавязчивая музыка. Зал кафе был полупустым, но оно и понятно: ценник в этом заведении кусался, а через десять метров можно было быстро наесться фастфуда за вполне приемлемые цифры на кассовом аппарате.

Если бы платила я, то мы бы пошли именно туда. Но сегодня за мои зимние ботфорты проставлялась Катя.

Вернувшись из санузла обратно в зал — на дорожку однозначно нужно было туда прогуляться, — я застала подругу с улыбкой до ушей. При этом мой мобильник лежал не на салфетке, где я его оставляла, а рядом.

— Рада за тебя, прям как будто за себя! — улыбалась она, распыляя вокруг свои позитивные эмоции. — Ну за жильцами твоими я присмотрю. Только ты мне скажи, подруга, что с твоим кавалером, утащившим тебя от меня на курорт? Так и не объявился?

— Он и не объявится, Кать, — спрятала я взгляд в чашке с кофе. — Это пройденная тема.

— Это ты сейчас меня уговариваешь или все же себя? Просто, Маш, ты так в последний раз по парню убивалась аж в шестом классе, а там, между прочим, первая любовь была. А вдруг это тоже любовь? Только не первая, а та самая, настоящая? Чего тогда бежать-то?

Тяжко вздохнув, я рассказала о том, чего говорить Кате не планировала:

— Я пост в новостном канале вчера видела. Он женится сегодня.

— Так не дай ему совершить эту глупость! Поверь моему огромному опыту: мужики сначала делают, а потом думают!

— Объявляется посадка на рейс… — затрещал громкоговоритель в углу зала.

— Мой рейс, — сообщила я очевидное.

Регистрацию я проходила онлайн, поэтому-то у меня и оставалось время на посидеть в кафе с подругой.

Поднявшись из-за стола вслед за мной, Катя крепко меня обняла.

— Машка, подумай сто раз, а? Он если женится, потом же хрен отобьешь. Я же знаю, что ты у меня на голову кукукнутая, страдаешь этими своими — моральными принципами.

— Я не страдаю, я их придерживаюсь, — поправила я подругу. — Я напишу, как приземлимся. Не скучай. Куплю тебе билет к себе, как только на него заработаю.

— Дурында ты, — сказала она тихо.

— Знаю, Кать. — Слезы навернулись на глаза. — Но по-другому не умею.