Глава 19

Музыка наполняла дворец, шелест голосов разлетался по коридорам. Мы с Элором сбегали от этого шума, от свадебного переполоха, разговоров о политике и бесконечных улыбок.

Элор распахнул дверь в зеркальную гостиную и втянул меня за собой. Наши отражения прокружились по комнате, и он прижал меня к зеркальной стене. Свет магических сфер озарял его голову золотистым ореолом.

— Там гости, — прошептала я, а Элор следил за моими губами. Скользнул по ним горячими пальцами.

— Мне всё равно. Я хочу тебя. Давно хочу тебя, с тобой здесь.

Поцелуй был заполошно жадным, надрывным, безумным. Пуговицы моего праздничного мундира полетели в стороны, весело защёлкали по полу. Я задыхалась под губами Элора, задрожала от лёгких укусов в шею. Он вдавливал меня в холодное зеркало, и руки скользили по плечам, рвали ткань.

Элор отступил и рывком развернул меня к зеркалу. Я увидела своё отражение: неровно прядями светлеющие волосы, раскрасневшиеся губы, щёки, нездоровый блеск потемневших глаз и проступившие на скулах чешуйки — обычные чешуйки без брони. Разодранный воротник, расстёгнутый мундир и белая рубашка между отороченных золотом бортов. Элор за мной: с такими же покрасневшими губами и щеками, с безумным блеском в глазах.

Он придавил меня к этому холодному стеклу, вдавливая в моё безумное отражение, и когтями рванул по мундиру на спине, разрывая его в клочья, добираясь до рубашки. Несколько рывков — и моей обнажившейся спины коснулось дыхание. Губы. Горячие. Влажные. Они скользнули вдоль позвоночника.

— Никому не хочу тебя отдавать, — Элор укусил моё плечо. — Не отдам. Скажи, что ты мой, только мой.

Он шептал и кусал, и его руки тянули с меня штаны. Я знала, что сейчас будет, и от этого всё тело отяжелело и расслабилось в предвкушении.

Элор рванул вверх мои руки, придавил запястья к зеркалу, потянул вверх, поднимая меня выше, придавливая сильнее к пропитанному магией стеклу. Мои ноги больше не касались пола, крестцом я ощущала жар и твёрдость члена.

— Скажи, что ты только мой, — потребовал Элор.

Стекло дрогнуло под моими руками, пропуская из стены каменные щупы. Те обвились вокруг запястий, удерживая меня на весу. Освободившаяся ладонь Элора скользнула по моей руке.

— Скажи, — шептал он на ухо и сжал мои бёдра. Зарычал в шею, прикусил. — Скажи…

Его прикосновения вспыхивали во мне отголосками его дикого желания.

Это же сон!

— Я только твой, — произнесла я, хотя не собиралась ничего обещать. — Элор, я принадлежу только тебе, возьми меня.

Я застонала. Он выполнял мою просьбу, снова залив меня прохладным скользким маслом, и я млела от постепенного ощущения наполнения, от его нарастающего возбуждения. Это возбуждение звенело в нём и во мне, я не могла ему сопротивляться и, пожалуй, не хотела. Я уже знала, что это сон, и плыла в нём, пока губы сами шептали:

— Элор, Элор, я люблю тебя.

Я не могла говорить это в реальности, я бы ни за что это не произнесла, но повторяла снова и снова — нежно, томно, с хрипотцой, и эти простые слова отзывались в Элоре фейерверком эмоций, они возбуждали его больше, чем обладание, они были ярче физических ощущений.

— Я люблю тебя, — Элор прикусил мою шею. Отпустил. — Люблю…

Каждое его движение придавливало меня к зеркалу, пронизывало ощущением нарастающего удовольствия Элора.

Серебряные крылья распахнулись, затрепетали, колотясь по стеклу. Удовольствие натягивало тело ожиданием сладкого финального спазма, прорывалось стонами, всхлипами, а те смешивались со звуком соединяющихся тел. Вибрация прокатилась по телу и расплескалась волной будоражащего наслаждения, вырвавшего меня из объятий Элора и сна.

Мои крылья всё ещё трепетали в темноте, бились о кровать, сердце стучало, как сумасшедшее, а по телу бродили отголоски удовольствия.

В горле пересохло, хотелось пить. Вздохнув, я сползла с кровати. Ноги дрожали. Втянув крылья, я побрела в ванную. Эти сны мне не нравились. То есть в процессе было хорошо, но вот сейчас, когда проснулась и осознала — чувствовала себя паршиво.

Снова я себя не контролировала. И если в реальности отказалась сближаться с Элором больше прежнего, то во снах творится это, и я никак не могу на них повлиять…

За что мне это всё?

***

Когда я вышла из башни Элора, рассвет только начинался. Садовники заканчивали работу по благоустройству парка, передвигая живые изгороди и готовя площадку для уличных мероприятий. Свадьба и впрямь предстояла шикарная. Я двигалась быстро, всё больше злясь на себя за эти сны, и в караулку гвардейцев влетела хмурая.

— Мне что-нибудь присылали?

В караулке три гвардейца пили чай. Ягодный аромат разливался по комнате, смешивался с медовым и травяным.

— Да, вам прислали покрывало, — судя по голосу, этого молодого медведеоборотня явно разбирало любопытство.

— Выдай, — велел ему старший товарищ.

Молодой медведеоборотень вышел в соседнюю комнату, двое оставшихся продолжили пить чай. Похоже, будущая свадьба их не слишком беспокоила, а ведь некоторые гости начнут прибывать уже сегодня, и не все эти гости в хороших отношениях друг с другом.

Покрывало на подмену было завёрнуто в плотную коричневую бумагу. Получив будущее сокровище на руки, я покинула караулку.

И в коридоре чуть не налетела на Элора.

— Ты что здесь делаешь? — спросил он, сверля меня тёмным взглядом.

— Посылку получал, а ты?

— Собирался подзарядиться магией, на улице увидел тебя…

Значит, сейчас моё драгоценное покрывалко одно, можно его подменить…

— …решил пригласить на процедуру. Без тебя скучно лежать. Просто невыносимо. Я думал, на потолок полезу.

Сокровище надо спасти.

— Элор, я…

— Тебе прислали что-то важное? — Элор кивнул на свёрток в моих руках.

— Нет, это кое-что из одежды. На предстоящую свадьбу, — с самым честным видом соврала я. — Ты иди к Линарэну, я отнесу это в комнату и догоню тебя.

Элор так странно на меня смотрел. В коридоре ярко горел свет, его глаза не должны быть такими чёрными… И аромат корицы. Вокруг него разливался аромат корицы, в выражении лица появилась чувственность.

— Я быстро, — пообещала я и чуть не бегом рванула прочь.

— Я буду ждать, — донёсся в спину грустный голос Элора.

По коридорам дворца я шла быстро, и по улице тоже, а в башне Элора побежала, перепрыгивая несколько ступеней за раз. Быстрее-быстрее! Сокровище ждало! Оно манило меня.

На этаже любовниц я замедлила шаг, скрывая своё присутствие, потом снова ускорилась, ворвалась в спальню Элора, на ходу потроша свёрток с покрывалом. Обрывки бумаги полетели в стороны, я развернула покрывало, встряхнула, расправляя белый, немного слежавшийся мех.

«Только бы Элор меня не застал», — стало последней внятной мыслью, а дальше меня накрыло: сокровище теперь было в моей власти, я могла его забрать.

Опомнилась уже у себя в комнате, пряча покрывало в сокровищнице под полку с мечами, подаренными мне Линарэном.

Главное сделано, ведь Элор обещал не заходить ко мне без разрешения, а я ему не разрешу, чтобы опять покрывало не утащил. Теперь осталось убрать бумажки в его комнате — и можно идти.

Справилась я быстро и обратно почти бежала, удивляя дежурных гвардейцев, но поджидавший во дворце Элор, окинув меня пытливым взглядом, спросил:

— Что ты делал так долго?

— Шёл, — невинно отозвалась я, подмечая лёгкий трепет его ноздрей.

— Хм, — Элор развернулся на каблуках.

Мы прошли по коридору всего шагов десять, когда он поинтересовался:

— Зачем тебе ещё одно белое покрывало? Только не говори, что собираешься надеть его на свадьбу.

— Ладно, я просто не хотел напоминать о том, что моё ты нагло забрал.

— Я тебе другие подарил.

— Среди них не было белого. Знал бы, что ты не только перья воруешь, попросил бы неприкосновенность всем своим вещам.

Элор молчал. Я следовала на полшага позади него и думала, стоит сменить тему или нет? Например, можно поинтересоваться, как проходят исследования принца Линарэна. Пострадавшие студенты после блокировки их магических источников очнулись, и он продолжал их изучать. Вряд ли он отчитывался перед Элором о ходе исследования, но это отличная тема для разговора, практически обоснованная — мы же в лаборатории идём.

Ещё можно спросить о том, всё ли в порядке с охранной системой, готова ли она принять гостей.

Поинтересоваться планами Элора на день — будет он с гостями общаться или нет, заставит меня его сопровождать или нет. Вчера он ворчал о пустой трате времени на болтовню с гостями и грозился явиться лишь на саму свадьбу, но за ночь что-то могло измениться.

В конце концов, я решила не менять тему разговора, словно она не имела особого значения.

Элор тему покрывал не затрагивал ни по пути в лабораторию, ни когда лежал, обложенный кристаллами, а я читала, тайно оттягивая себе небольшой магический поток. Ни потом, когда мы шли к его башне через боковую скрытую дверь и сильно в обход по парку, чтобы не столкнуться с прибывающими гостями.

Но оказавшись в своей комнате, Элор с подозрением покосился на кровать. Обошёл её… Потрогал покрывало. Оно было похоже на моё сокровище. Но запах… запах у него, конечно, не тот.

— У тебя нездоровое влечение к покрывалам? — спросила я.

Элор, наклонявшийся всё ниже, выпрямился:

— Почему ты так думаешь?

— Ты отнял моё покрывало, теперь как-то странно его рассматриваешь.

— Вдруг ты его подменил.

Я приподняла бровь.

— Зачем? — спросила спокойно, хотя сердце колотилось быстро-быстро.

— Ну не знаю, может, ты не хочешь дарить мне покрывало!

— Именно поэтому я вместо того, чтобы просто его забрать, заменил его другим своим покрывалом? И где логика?

Судя по выражению лица Элора, какую-то логику он подозревал, но… Всё же в его голове что-то не сложилось:

— Да, пожалуй, ты прав, логики в таком предположении нет. Ладно, давай работать.

Правильно говорят: лучшая защита — это нападение.

Но поработать нам спокойно не дали: Вейра и Диора то и дело стучали в дверь и даже в окно, требуя от Элора сопроводить их на встречу гостей. Посылали под дверь самолётики с записками, без зазрения совести тратя бумагу с высшей степенью защиты и, соответственно, проникновения сквозь преграды. Судя по тому, как Элор потирал запястье, император тоже пытался зазвать его на начинающееся торжество. И если учесть, что с двери в комнату Элора постоянно слетало заглушающее заклятие, император был в сговоре с его любовницами.

— Сходи, — посоветовала я вечером. — Не ради дела. Просто… ты ведь мечтал о свадьбе брата, мечтал увидеть этот торжественный момент.

— Это не свадьба, это предсвадебная подготовка, просто гости собираются, чтобы в день свадьбы не устроить на входе коллапс.

— И всё равно это часть свадьбы, на которой ты так хотел побывать.

Элор печально посмотрел на меня. Перо качалось в его пальцах туда-сюда, туда-сюда, подмигивало мне бриллиантом на завитке металлического стержня.

— Пойдёшь со мной? — спросил Элор низким, слишком чувственным голосом.

И невольно вспыхнуло в памяти: смех гостей, мы бежим по коридору, зеркальная гостиная, я, прижатая к холодному стеклу, и Элор придавливающий, берущий меня сзади.

Его зрачки резко расширились, ноздри затрепетали.

— Я устал, — поспешно встала я. — Жутко хочу спать, пожалуйста, не заставляй меня идти.

До самой двери я пятилась под его пристальным, жадным взглядом. Перо дрожало в побелевших от напряжения пальцах Элора.

— Приятного вечера, — пожелала я и юркнула в коридор, налетела на нарядную Диору.

Холодные камни её платья царапнули меня по руке. Диора открыла было рот, но сообразила, что вечно запертая дверь открыта и рванула к Элору в комнату.

А я — к себе. Спать. Мне же надо хорошо спать, отдыхать, заботиться о себе.

Только уснуть я не могла очень долго. Стоило прикрыть веки — и казалось, снова будет сон с Элором, снова я окажусь в его объятиях. Это и пугало, и будоражило, но больше всё же пугало. Я не хотела ещё большей близости с ним.