Глава 20

Последний день перед свадьбой был каким-то неловким, суматошным и бестолковым.

Всё началось с того, что сон с Элором мне всё же приснился: Элор вминал меня в белый мех покрывала, кусал шею, гладил распластанные по постели крылья.

— Мой, ты только мой, — шептал на выдохе. Его грудь скользила по моей спине, и по нервным окончаниям пробегало возбуждение. — Я люблю тебя…

— Я люблю тебя, — вторила я.

Его дыхание обжигало кожу. Я постанывала под ним, судорожно выдыхала на каждом толчке, стискивала белый мех. Его зубы прихватывали кожу на шее, плече, и я выгибалась, подстраиваясь под движение, подавалась навстречу. Удовольствие затопляло каждую клеточку моего тела, каждую клеточку тела Элора, я ощущала их смешение, его желание, его наслаждение, и оно длилось-длилось-длилось с каждым нашим слитным единым движением, хриплым выдохом, сладким признанием, оно вытягивало тело, пробегало мелкими спазмами, призывало перейти на крик. Оно было безграничным, оно норовило накрыть меня волной и разнести вдребезги, и я ощущала, как Элор сдерживался, растягивал его.

А потом, в самый пик, когда я задрожала под ним и вместе с ним, меня выбросило из сна, и я рванула в ванну — скрыться под водой, стереть с кожи отголоски ощущений, погасить жар тела.

Все эти физические удовольствия были вполне заменимы близостью с тем же Дарионом и явно не стоили того, чтобы ещё больше нарушать мой покой.

И всё же они нарушили. Ещё и Элор был в дурном расположении духа, похоже — из-за многочисленных гостей, из-за которых ему опять пробираться в лаборатории окольными путями. Он постучал ко мне в дверь ещё до рассвета — одетый, напряжённый, с потемневшими глазами — и когда я, кутаясь в халат, открыла, попросил сходить с ним, скрасить время чтением. Получив согласие, долго смотрел мне в лицо:

— Ты ведь подменил моё покрывало.

— Зачем?

— Может, это был чей-то подарок, и ты не хотел его отдавать?

Я закатила глаза: ну зачем торопилась? Знала же, что посылку досмотрят! Зачем пошла за ней утром? Если бы не пошла, Элор не застукал бы меня у гвардейцев, не расспросил о том, что я забрала.

— Покрывала мне дарил только ты. Я просто люблю покрывала. Я в них закутываюсь. Иногда укрываюсь ночью. Порой делаю из них норы — да, знаю, это по-детски, но мне нравится. И я не брал твоё покрывало.

Я своё сокровище забрала!

— А мне показалось иначе. — Элор вроде хотел отвернуться, но я ощутила почти неприкрытый всплеск его эмоций: желание, волнение, страх, надежда. Отшатнулась. И его рука не дотянулась до моей талии всего немного.

— Элор… — я посмотрела на него с укоризной. — Ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой в лаборатории?

— Да, — печально согласился он. — Просто… я сейчас магически ослаблен. Мы могли бы… хотя бы поцеловаться. Мне кажется, я тебе не безразличен. Мне кажется, что ты тоже испытываешь ко мне некоторое влечение, ведь именно ты меня первый поцеловал. Ты… ты не отпустил меня, когда я хотел уйти, сам начал меня раздевать.

В голосе Элора, взгляде была надежда… и мольба.

— Да, я испытывал влечение. Тогда. Это было… восхищение, страсть молодого неопытного дракона, но я вырос, я тобой по-прежнему восхищаюсь, ты мне безмерно дорог. Но я не хочу снова переступать черту, потому что… у меня есть своя жизнь, семья, и потому что эти отношения не имеют смысла, Элор. — Я посмотрела ему в глаза. — Если ты умрёшь, мне больнее будет терять не только друга, но и любовника. Если выживешь, отношения между нами станут невозможными из-за магии.

— Арен теперь бронированный дракон, я могу отказаться от магии рода.

Я во все глаза смотрела на него. Бесспорно романтичный жест, жертвенный, но что мне от него? Без своей родовой магии и брони Элор будет слишком уязвим для Неспящих и врагов Аранских, а враги его не оставят в покое, ведь магию рода и вернуть можно. Без неё он всё равно магически сильнее и не подойдёт для сохранения в потомстве магии Сиринов. Он может встретить избранную. А его желание иметь сильных детей… А мои чувства: если сейчас, даже в состоянии почти отрешённости от эмоций, он мне дорог до боли, то потом будет совсем страшно.

— Не надо, — тихо попросила я и, не глядя на него, отступила, закрыла за собой дверь.

Привалившись к ней, стояла. И не знала, что делать. В душе было пусто.

Элор постучал только через полчаса, когда я уже уверилась, что он не захочет меня видеть или слышать.

Но Элор хотел. И я его совершенно не понимала. Я бы не смогла так подпускать к себе того, кто постоянно делает мне больно.

***

Возле башен Элора и Арендара дежурили не гвардейцы, а драконы. Драконы же ходили в дозоре по парку, когда мы с насупившимся Элором шагали по широкой дуге к входу во дворец возле подземных лабораторий Линарэна. Похоже, вассалы, недостаточно именитые для присутствия в качестве гостей, напросились охранять эту важную свадьбу, потеснив медведеоборотней. Я бы не назвала это хорошим решением: медведеоборотни не подвластны ментальной магии, а у драконов охранения почти все амулеты были просто защитными амулетами, а не абсолютным щитом.

С другой стороны, у нас не было причин опасаться ментальной атаки…

Сам принц Линарэн тоже сегодня был не в духе. Он привёз на тележке целую гору кристаллов, но когда стал собирать новый, усложнённый агрегат, у него задрожали пальцы.

— Что-то случилось? — спросила я, поднимаясь со стула.

Принц Линарэн глянул на меня сквозь тёмные стёкла гогглов.

— Возможно незаметное воздействие сквозь щит правителей? — вдруг спросил он. — Ты вырос среди менталистов, наверняка слышал об этой магии больше, чем остальные непосвящённые. Можно ли воздействовать сквозь щит правителей незаметно?

— Сквозь щит правителей воздействовать можно, — мрачно отозвался лежащий на плите Элор. — Но ты это точно почувствуешь.

Линарэн даже не глянул на него, он смотрел только на меня.

— Я ничего не слышал о том, что бы можно было незаметно снять щит правителя, — ответила я. — Если, конечно, его носитель не ослаблен в значительной мере.

Элор побледнел так, словно он об этом всерьёз не задумывался, хотя сам же перенастраивал свой щит.

— Заряди меня помощнее, Лин, — попросил он, ёрзая на каменной плите.

Линарэн снова вернулся к своему прибору, и хотя руки у него больше не подрагивали, двигался он непривычно медленно.

— Что тебя беспокоит? — я прислонилась к каменной плите бедром, случайно зажав рыжую прядь Элора. Отстранилась, высвобождая её. — Линарэн, почему ты спросил о щите правителей? Думаешь, кому-то его взломали?.. — Он поднял голову. Я не видела выражения его глаз за тёмными стёклами, но чуть приоткрытые губы, какая-то растерянность натолкнули меня на страшную мысль. — Тебе?

Внутри всё похолодело, меня кольнула чужая паника.

— Лин? — Элор приподнялся. — Лин, что случилось?

Шурша шелками, вошла императрица Заранея. Сладкий аромат её духов поплыл по лаборатории. Сразу стало спокойнее: она разберётся, она поможет.

— Ваше величество… — поклонилась я.

— Заран…

Мы с Элором заговорили одновременно, но я замолкла, а он продолжил:

— Лин подозревает, что с его щитом правителей что-то не так.

— Неужели? — императрица Заранея с беспокойством посмотрела на принца Линарэна. — Тогда давай ты сейчас позаботишься об Элоре, а потом мы сходим к твоему отцу. И попросим о консультации с кем-нибудь из менталистов.

Элор сел на плите:

— Я иду с вами, если что-то случилось, если Лина… — в его голосе звенели отголоски паники, но Заранея вскинула руку и подошла ближе:

— Элор, ты нам нужен сильным, поэтому сейчас ты должен лечь и напитываться магией. Мы со всем разберёмся, не переживай. Халэнн составит тебе компанию. Присмотрит. И если что — позовёт на помощь. А мы с Лином отправимся к Кару и всё решим.

Тоскливый взгляд Элора её не смягчил, императрица Заранея строго смотрела на него, пока Элор не лёг обратно. Она присматривала за нами, когда Линарэн фиксировал на Элоре свой агрегат и раскладывал первую партию камней.

Я не двигалась, стараясь просто не мешать. Но мне было тревожно, хотя Заранея права: они сходят к императору и со всем разберутся, а за Элором надо присмотреть, чтобы подпитка магией прошла без проблем.

— Потом кристаллы надо будет сменить, — предупредил Линарэн перед тем, как уйти с императрицей Заранеей.

Конечно, ни о каком спокойном напитывании магией речи не шло, хотя я, как обычно, читала книгу. Кажется, Элор меня не слушал. Я его понимала: такому активному обычно дракону было трудно бездействовать. Тем более, когда речь идёт о менталистах.

Невольно вспомнился Мэлар Никсэ. Вдруг ему удалось проникнуть во дворец? Он же был придворным менталистом, мог хранить ключ, как Дарион когда-то.

И если в деле замешан Никсэ, Элору об этом не скажут, чтобы он не сорвался.

— Если что-нибудь случится — нам сообщат, — напомнила я, когда Элор в очередной раз заёрзал. Он пах раскалённым металлом и чужеродным веществом.

Ему невыносимо было ждать, и это вынуждало меня нервничать.

— Ненавижу менталистов, — тихо процедил Элор.

Я ничего не ответила.

***

Линарэн с Заранеей вернулись через пару часов, она снова как-то сразу наполнила лабораторию спокойствием и светом.

— Мой щит не взламывали, это мнительность проявилась, — с порога заявил принц Линарэн. Кажется, он не лгал. — Ладно, вы тут занимайтесь, у меня полно дел.

Точно не лгал. Он глянул на разложенный на Элоре прибор в виде магических печатей, кивнул и ушёл, а императрица почему-то осталась. Она подошла к каменной плите и коснулась руки Элора, улыбнулась ему:

— Надеюсь, эта подпитка поможет тебе. В ночь перед свадьбой выспись хорошо, крепко.

— Постараюсь, — уныло пообещал Элор. — С Лином точно всё в порядке?

— Его щит не взламывали, клянусь. Ты мне веришь? — Добившись его кивка, императрица Заранея развернулась ко мне: — Ты так много работаешь. Тебе тоже надо выспаться в ночь перед свадьбой.

— Благодарю за беспокойство, обязательно. — Я склонила голову.

Спать этой ночью я не хотела из-за снов с Элором, но… императрица права — выспаться перед торжеством стоило.

Несмотря на уверения императрицы, беспокойство за Линарэна нас не отпускало, поэтому в башне Элора мы вместо того, чтобы заняться делами, теоретизировали о том, кто из гостей мог бы попытаться взломать щит правителей, кого очаровал бы и ради чего. Главным кандидатом во взломщики ожидаемо стал Санаду, но мы не знали, прибыл он во дворец или ещё нет.

С обеда начали доставлять новые отчёты из ИСБ, пока по моим запросам ничего не было, пришлось снова их составлять и отправлять. Потом ещё оказалось, что это наше письмо застряло в очереди на проверку вместе с письмами наводнивших дворец правителей и их сопровождающих.

Честное слово, лучше бы сидела на окне и наблюдала, как прибывают и разгружаются дирижабли. Если бы не проблемы с магией, я бы даже сходила пообщалась с гостями, но все запасы понадобятся завтра, когда гости будут в полном составе — их магия будет давить, действовать разнонаправленно, и долго находиться в таком обществе можно лишь при хорошей защите. И я не только об амулетах, но и о собственной силе.

Элор, кажется, тоже нервничал по поводу того, как перенесёт торжество. Пусть он мог подпитываться совершенно официально, но ему очень не хотелось демонстрировать свою слабость.

Слабость его раздражала, я чувствовала флюиды этого раздражения, я понимала, как Элор не хотел идти на это важное лично для него торжество настолько слабым и уязвимым. Я понимала, как он не хотел сталкиваться с теми, кто постоянно цеплял его за потерянное право на престол, а ведь на самой свадьбе их будет больше, чем на вчерашнем вечере, куда он ненадолго заглянул.

И в то же время Элор не мог не пойти на этот праздник Арендара и всей семьи.

В каком-то смысле он оказался в безвыходной ситуации, и чем ближе подступал вечер, тем сильнее Элор раздражался. Он больше молчал, не выливал раздражение на меня, но его перенастроенный щит эмоции почти не скрывал. Знай Элор, что я менталист, он бы ни за что так не расслабился.

— Ладно, иди отдыхай, — велел Элор и отложил перо с бриллиантом в стержне.

— Ты в порядке? — я не спешила покидать своё кресло возле секретера и разложенных бумаг.

Элор откинулся на спинку, запрокинул голову. Я смотрела на его шею в объятиях воротника, на дрогнувший кадык, на растрепавшиеся огненно-рыжие пряди с бликами от магических сфер.

— Я не в порядке, — признался он. — Но это не имеет значения… Позови Вейру, Диору и Сирин. И можешь идти.

Ну… я позвала. И они вроде были рады приглашению даже на троих. Я же в раздражении набросила на дверь своей комнаты заглушающее заклятие и, открыв окно для проветривания, ушла в ванную.

Не знаю, что драконессы там не поделили, но кончилось всё полётом вазы из комнаты Элора, а следом за вазой вылетел и стул.

А ведь ни вазы, ни стула в комнате Элора изначально не было.

Выяснять, что ещё у них стряслось, я не стала, просто влажная после ванны рухнула в кровать.

Императрица Заранея была права — стоило отдохнуть перед свадьбой.

Сон сморил меня почти мгновенно, я даже закутаться не успела, и последней мыслью было: «Завтра, наконец, свадьба… Надо будет обязательно присмотреть за Элором… Нам нужна эта свадьба…»