Глава 22

Дарион ещё стул прихватил, прежде чем обнять меня и предложить совместную телепортацию. Наши магии сплелись, схлестнулись, образуя разрывающую пространство воронку. Дарион направлял, сейчас он был даже сильнее, и воронка подкрасилась зеленоватым.

Мы вылетели на охраняемую гвардейцами-медведеоборотнями площадку возле дверей. И я их узнала: это двери в сокровищницу Элора.

Значит, он там!

И наверняка хочет сказать о моей семье и менталистах в целом очень много очень нелестного.

Золотым Аранским и впрямь не везло с менталистами.

Двери раскрылись, и Дарион первым вошёл в зал. На пыльном полу остались многочисленные следы. За столом посередине пустого зала сокровищницы сидели император, ректор Дегон, Эзалон, принц Арендар со своей избранной Валерией…

Элора среди них не было.

Логично — ведь он, как самый ослабленный, должен был пострадать больше остальных, но… но… Почему-то я надеялась его увидеть. Несколько мгновений верила, что увижу его.

Глупая зависимость.

Санаду среди собравшихся не оказалось, но был Эзалон, и я почти всю магию влила в ментальную защиту, потому что не думать о словах дедушки об искусственной личности, не думать об Элоре, не думать о том, что я тоже менталист, я сейчас не могла.

Дарион приблизился к столу и поставил напротив него стул.

Император на меня взирал со смесью презрения и настороженности, словно ожидал какой-нибудь гадости, Валерия рассматривала чуть не с беспокойством, принц Арендар — хмуро. И только Эзалону с Дегоном, кажется, не было до меня дела.

— Разрешите ему присесть, — голос Дариона был полон сдерживаемого гнева. — Он ещё не оправился.

— Хорошо, — император кивнул. Он держался величественно, но интонации его выдали: слишком много растерянности, боли, тоски за ширмой строгости.

Снова накатывала слабость, и на стул я опускалась, мысленно благодаря Дариона за эту поддержку. Он встал позади меня. В данном случае он был конвоиром, но я ощущала его скорее как телохранителя, готового вступиться за меня в любой момент. И это при том, что на нём по-прежнему был скрывающий эмоции амулет.

Сцепив руки на коленях, я уставилась на грудь императора, всем видом показывая покорность и смирение. Он спросил меня практически сразу и без прикрас:

— Рассказывал ли Эштран Сирин о службе при дворе, делился какими либо подробностями?

— Нет, — смиренно отозвалась я. — Я ничего не знаю о службе главы рода при дворе, он не распускал язык.

И это было почти правдой.

— Рассказывал ли он что-либо о своём общении с Заран? Что он говорил о ней?

Перед ложью я не колебалась ни мгновения:

— Нет, я ничего не знаю о его общении с Заранеей, он с нами не откровенничал.

Вступиться за него, защитить хотя бы на словах — это было так естественно и правильно, что для этого не пришлось даже задумываться. А ведь он… если Неспящие или кто-то там пришёл в наш родовой из-за него…

— Его что-то беспокоило перед нападением на семью? — спросил император. — Может, он вёл себя странно?

Да, он вёл себя странно: он не боялся, что Неспящие придут за мной. Он был уверен, что этого никогда не случится.

Не потому ли, что находился в сговоре с… Заранеей?

Это она отдала приказ убить Сиринов?

Император смотрел на меня, и я взяла себя в лапы. Я должна была взять себя в лапы и отвечать так, чтобы меня не приплели к этому делу, не обвинили в соучастии и сокрытии информации о манипуляциях дедушки. Ведь я скрывала, хотя не понимала, что именно и как это важно.

— Да, — отозвалась я. — Перед смертью главу рода явно что-то беспокоило, но он не раскрывал причину.

— Ты общался с Заранеей? — кажется, императору даже имя её произносить было больно. — В каких вы были отношениях?

— Нет, я не общался с Заранеей.

— Ты хоть что-нибудь знаешь? Догадывался? Слышал что-нибудь? Твой дед изменил личность моего сына, прописал в его сознании новую. Он должен был рассказать об этом, похвастаться, как-то обозначить!

— Нет, — солгала я. — Я не посвящён в дела менталистов нашей семьи: они предпочитали общаться друг с другом без слов, поэтому остальные члены рода оставались не у дел во всём, что касалось менталистики.

Краем глаза заметила, как Валерия посмотрела на возвышавшегося позади меня Дариона: с немым вопросом, растерянностью, недоумением.

Я настолько была ошарашена всеми известиями, что не учла этого «свидетеля» моей принадлежности к менталистам рода Сирин.

Император смотрел на меня, я — на его грудь. Валерия после Дариона стала рассматривать меня. Я молча ждала вопросов, а усталость всё наваливалась и наваливалась. Мне надо было обдумать происходящее, как-то принять это, осознать, но приходилось ждать вопросов императора. А ведь он сейчас так же растерян, как я, и вряд ли может адекватно мыслить. Не говоря уже о том, что опыта допросов у него нет, а Эзалон, который вроде должен выполнять роль дознавателя, кажется, даже не пытался меня прощупать.

Сказываются его хорошие отношения с Дарионом? Это Дарион попросил меня «не трогать»? Или просто рассказал обо мне правду своим сообщникам?

— Значит, тебе ничего неизвестно? — император сверлил меня взглядом. — Эштран совсем ничего не говорил, не обронил ни единого подозрительного слова?

— Последний год его жизни я провёл в Академии драконов. Это было шестнадцать лет назад. Если глава рода упоминал что-то подозрительное, я по молодости этого не запомнил.

— А твоя сестра? Вы были с ней очень близки, и она менталистка, ученица Эштрана.

— Она мне ничего такого не рассказывала и никакими подозрениями не делилась. Глава рода был скрытным. Если бы он предал вас, он бы не стал об этом болтать даже среди своих. Это было бы глупо.

Император задумался. Кажется, не мог определиться: с одной стороны я ему не нравилась, с другой — поводов для подозрений не было, я же тоже пострадала, как остальные, я не общалась с Заранеей, не участвовала в подготовке свадьбы.

— Эштран говорил что-нибудь о Линарэне? — спросил император Карит.

— Мне — нет, — солгала я.

Император задал вопросы по второму кругу, я опять ровным голосом лгала и недоговаривала, Валерия странно на меня смотрела, но молчала. Принц Арендар, что удивительно, в этом участия не принимал. Дегон и Эзалон не влезали, и последний не пытался прощупать меня ментальной магией.

А может, я настолько ослаблена и напряжена, что просто не ощущала этого. Император же всё больше хмурился и раздражался. Наконец махнул рукой.

— От дел временно отстраняю. Дворец не покидай. Можешь идти.

Это было и неожиданно, и ожидаемо. По сути император просто отмахнулся от меня как от чего-то незначительного (впрочем, Халэнн Сирин такой и есть — незначительный член семейства, тот, кого не посвятили бы в дела даже косвенно, чего нельзя сказать о Риэль Сирин), и во дворце оставил… зачем? Ради Элора? Читать ему, пока его восстанавливают после откачки магии?

Мне стоило огромных усилий подняться со стула и не пошатнуться. Не посмотреть жалобно на Дариона, а просто выйти из зала сокровищницы.

Двери снаружи караулили всё те же гвардейцы. С непроницаемыми лицами закрыли створки за мной.

— Где принц Элоранарр? — спросила я.

— Не знаем, — ответил один из них.

Пожалуй, даже лучше не встречаться с ним сейчас, пока он переваривает известие о том, что мой дедушка-менталист поковырялся в голове его среднего брата.

Возможно, мне стоило некоторое время посидеть в какой-нибудь дальней беседке сада и не показываться на глаза Аранским — так, на всякий случай.

— Где Сирин, Вейра и Диора? — мне очень хотелось прислониться к стене, а лучше — присесть.

— Здесь, в башне.

— Благодарю, — я потащилась наверх.

Возможно, любовницы Элора знали больше подробностей, хоть что-то понимали в творившемся безумии, а мне, пока Дарион занят, нужно разобраться с происходящим, чтобы понять, как себя вести и что делать.

В холле возле лестницы я остановилась и опёрлась на перила, переводя дыхание. Здесь было тихо, магические светильники не горели, но двери во многие гостиные были открыты, и со всех этажей сочился тусклый солнечный свет.

От тишины и пустоты было жутко.

Дарион появился внезапно, я дёрнулась от прикосновения к плечам.

— Тихо, всё хорошо, — прошептал он, обнимая меня, покачивая, окутывая и пронизывая теплом целебной магии. — Ты справилась, теперь можно отдохнуть. Напитаться магией и отдохнуть.

— Ты обещал рассказать, что случилось. И…

— Обязательно. Я всё тебе расскажу.

— В подробностях.

— Обязательно, — Дарион рывком поднял меня на руки. — Но сначала тебе надо отдохнуть.

Усыпляющее заклинание прорвалось сквозь мою слабую защиту, и меня накрыла темнота.

***

Проснулась я тоже в темноте, лежала на кровати под одеялом. Дарион обнимал меня со спины, моими руками сжимая какой-то агрегат из тонких металлических прутьев, и через него в меня мягким потоком вливалась магия.

Чужие нежность и тоска накрыли, проникли под кожу, вытесняя недоумение, раздражение, тревогу, желание выяснить всё.

Лежать рядом, ни о чём не думать, ощущать близость — кажется, это всё, чего хотел Дарион.

Магия наполняла меня постепенно, но достаточно уверено, и я словно просыпалась, постепенно удалось подавить одуряющее влияние эмоций Дариона, и снова реальность обрушилась на меня, словно камнепад.

Война…

Нападение на дворец…

И участие моего дедушки в этом всём.

Я стиснула зубы, чтобы не закричать, и тело свело судорогами, дыхание перехватило, а металлические прутья под пальцами смялись, и приток магии оборвался.

Закрыв лицо руками, я пыталась взять себя в лапы, но не получалось.

Дедушка…

Что же он наделал?

— Ты ни в чём не виновата, Ри, — шептал Дарион, поглаживая мои руки, плечо. — Ты можешь перестать винить себя, это за Эштраном пришли Неспящие, не за тобой, это просто был способ замаскировать убийство так, чтобы никто не искал истинную причину.

Слёз не было. Казалось, я должна разрыдаться, но слёз не было, просто какой-то бесконечно-бескрайний ужас, перебивавший все чувства Дариона настолько, что я его не ощущала.

— Элор… — прошептала я. — Он…

— Спит, — глухо отозвался Дарион.

Ладно, хотя бы с Элором всё в порядке. Ох и выскажет он мне о менталистах…

— Ты не виновата, — повторил Дарион и крепче меня обнял. — Ты не виновата в том, что Неспящие пришли в твой родовой замок, ты это понимаешь?

Наконец его эмоции пробились сквозь мой ужас: он был в отчаянии, и я не понимала, почему, ведь он вернулся во дворец, он всех нас спас, добился своих целей.

— Ты понимаешь, что ты не виновата? — повторил Дарион. Я молчала, и тогда он сел. Поднял меня с постели и тряхнул. На самом деле в комнате была не абсолютная темнота, и я увидела контур его головы на фоне более светлой стены. Я ощущала его взгляд. И безумный калейдоскоп его чувств. — Ри, ты ни в чём не виновата!

Он так хотел это до меня донести, и я бы хотела поверить, но… но…

— Дар… если бы я не была потенциальной избранной Линарэна, дедушку бы убили как-то иначе, а не явлением Неспящих и маскировкой всего этого под уничтожение потенциальных избранных.

Эмоции Дариона меня практически обожгли, и пусть я не могла знать его мыслей, по чувствам поняла — он тоже так думал, но надеялся, что я ухвачусь за возможность оправдать себя.

Я не могла.

Невозможно гарантировать, что Неспящие не явились бы в замок убить меня, даже если бы дедушка погиб раньше этого — просто чтобы уничтожить его ученицу, которая могла знать правду.

— Дар, не надо, — попросила я слишком жалобно, непохоже на себя, и от этого мне тоже было тошно. — Я очень ценю то, что ты хочешь помочь, но… Дело не только в дедушке, ты прекрасно это понимаешь. Не будь я потенциальной избранной Линарэна — этого бы просто никогда не случилось. Даже если пришли не за мной, то ради меня… Но ты… прав. Скорее всего, Неспящие действительно пришли лишь за дедушкой, этим и объясняется то, как мало внимания уделили Халэнну, даже не присмотрелись к нему толком.

— Ты не виновата, Ри… — Дарион жалел меня.

— Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, я… Не хочу это обсуждать. Не сейчас. У меня опять сейчас весь мир переворачивается.

— Это из-за предательства Эштрана?

— Да, — солгала я и зажмурилась крепко-крепко, уткнулась в его широкую меховую грудь.

На самом деле в предательстве дедушки не было ничего сверхнеожиданного: он никогда не относился к своему вассальному долгу как к чему-то значимому. Он никогда не считал Аранских и вообще любых нементалистов важными и достойными верного служения. И если он действительно перекраивал сознание Линарэна, — моего потенциального избранного и наследника Аранских, — то, вполне вероятно, планировал в случае удачного отбора неофициально править империей. Я бы ему это позволила и даже помогла — потому что он менталист и потому что он моя семья, а это значит, мы всегда должны быть заодно.

Теперь понятно, как Неспящие так легко проникли в наш родовой замок сквозь охранные чары — скорее всего, дедушка сам пустил этих тварей, потому что верил — мы в безопасности. Возможно, он не успел понять, что случилось…

Возможно, Заранея — или как там звали это существо — той ночью была там, привела Неспящих в наш замок. Её дедушка бы пустил, ему она очень нравилась.

А может ей даже самой приходить не потребовалось.

Пятнадцать лет я была рядом с той, кто направила в мой дом Неспящих — и ничего не сделала.

Я была рядом, и не могла даже подумать о ней плохо, не то что убить мерзкую тварь.

Я была так близко к своей цели…

Всего в шаге…

Я… я завыла — от отчаяния, боли и разочарования.

Так близко…

Я была к ней так близко! Я могла отомстить хоть кому-то!