Глава 23

— Ри, это не твоя вина, — с нажимом повторил Дарион и прижал к себе, и я подвывала в его мохнатую грудь, цеплялась пальцами за шерсть. — Эштрану не раз предлагали перевезти тебя во дворец, но он отказывался. Он должен был перевезти тебя во дворец, если бы он поступил правильно, Неспящие бы в ваш родовой замок не пришли. Перестань винить себя.

— Дарион, он мой дедушка. Дедушка. Глава рода. Наставник…

— Ри, он мог не отвечать за себя. Феромоны суккубов делают их слишком привлекательными, им рассказывают то, что не хотят, им безоговорочно доверяют, их обожают…

— Дар, как долго длится воздействие?

— Если подкреплять — бесконечно. А так… несколько часов. Но Лин изобрёл более стойкую модификацию феромона, возможно, она и прежде использовала какие-нибудь усилители и поддерживала воздействие на Эштрана, поэтому он…

Я вскинула руку и накрыла губы Дариона ладонью. Мне было плохо и больно, ему — плохо, больно, обидно за меня, и эта смесь эмоций сводила с ума.

Проблема в том, что я знала: дедушку не обязательно было околдовывать, чтобы он поменял личность Линарэна и попытаться захватить власть. Ему нравилась Заранея, но я не видела в нём слепого преклонения.

Дарион так переживал… Его эмоции могли стать спасением сейчас, когда я не хотела думать, анализировать и чувствовать. Я не хотела быть сильной и справляться, я хотела бы столкнуться с этим всем, когда напитаюсь магией и буду физически ощущать себя сильнее, когда станет точнее известно, что с Элором, и какая участь меня ждёт.

Хотя бы когда я напитаюсь магией, чтобы не ощущать себя столь ничтожно слабой.

Я расслабила ладонь на тёплых губах Дариона, ласково провела по ним кончиками пальцев. Его сердце забилось чаще, эмоции всколыхнулись — жалость и нежность, любовь и отчаяние. А я гладила пальцами его губы, подарившие мне столько нежных и страстных поцелуев.

Проскользнув по груди Дариона выше, в его ослабших объятиях, я оказалась с ним лицом к лицу в почти кромешной темноте. Ощущала его дыхание, безумный стук сердца и отчаянную нежность. Прикосновение к его губам опалило меня вспышкой смешанных противоречивых чувств. Крепче сжав меня, Дарион запрокинул голову, не давая себя целовать:

— Ри, я понимаю, чего ты хочешь, но это не то, что тебе сейчас нужно.

Я прижалась губами к его шее, к пульсирующей жилке. Мои клыки скользнули по тёплой коже, отозвались у Дариона волной мурашек, вспышкой желания. Какого же огромного усилия ему стоило не отозваться на этот призыв. Повалить меня на кровать, но не поцеловать. Прижать к себе, но не ласкать. Пытка, в которой я тонула, чтобы не чувствовать самой и не думать.

— Всё проходит, Ри, — прошептал Дарион мне на ухо, укутывая одеялом, фактически заматывая им, притягивая к себе. При должной фантазии можно было почти верить, что он укрывает меня своим крылом, которого у него никогда не будет. — И эта боль пройдёт. Давай лучше я расскажу тебе подробности.

— Рассказывай, — обречённо согласилась я, по его эмоциям поняв: он не позволит мне, как раньше, скрыться в его чувствах и верит в то, что так правильнее.

Возможно, он прав, но мне сейчас, когда поколебалась вера в наставления дедушки, не казалось, что нужно сразу справляться с эмоциями и давить их, восстанавливать над собой контроль, а не потакать слабостям.

— Всё началось очень давно, — Дарион сквозь одеяло погладил меня по спине. — Когда драконы запечатали в мире демонов пожирающее магию чудовище. Печать, удерживающая его там, находится в Пат Турине. Сейчас мы не можем связаться с городом, возможно, печать уже разрушают, а может, пат туринцы ещё сражаются, и всё не так плохо. Культ Бездны был создан, чтобы расшатать власть, ослабить силы Эёрана, найти и уничтожить печать.

— Подожди-подожди… Получается, никакого прекрасного мира Бездны — нет?

— Нет. Бездна — это выдумка, сказка для соблазнения эёранцев.

Я помнила эту сказку — прекрасную, такую притягательную… слишком хорошую, чтобы быть правдой.

— Почему ты не поддался её очарованию? — я крепче прижалась к Дариону, пытаясь согреться его теплом и нежностью. Не получалось…

— Медведеоборотни не чувствительны к феромонам суккубов, даже усиленным. Я проверял Заранею и Видящими, и менталистами — они не находили в ней ничего подозрительного, но я чувствовал: что-то не так. Поэтому она выжила меня из дворца.

— Почему не убила?

— Она не могла долго контролировать через феромоны и не могла держать под контролем всех, даже с помощью своих фрейлин суккубов, а моя смерть могла показаться подозрительной. К тому же, возможно, ей нравилось, что я знаю правду, но ничего не могу с этим сделать. И это было ошибкой: в Академии драконов я нашёл единомышленников. Эзалон — демон из тех, кто тоже не подчиняется феромонам. Много лет мы ждали случая, чтобы добраться до суккуба. На этой свадьбе, когда все гости и охрана находились под действием усиленных феромонов и стремились к одному — праздновать свадьбу, мы смогли проникнуть внутрь и изгнать эту заразу из дворца… — Дарион продолжал гладить меня, прислушиваться. — Как ты знаешь, леди Заранею собирались выдать за твоего отца, но она сбежала и попросилась в любовницы Кариту. Во время этого побега суккуб подменила драконессу собой. Они могут менять облик без помощи магии, а своей магией суккуб не пользовалась, поэтому Видящие ничего не поняли…

Если бы настоящая Заранея не сбежала от брака, меня бы не было…

Не дождавшись от меня никаких слов, Дарион тихо продолжил:

— Она убила первую императрицу. Она подговорила Мэлара Никсэ заставить Элора убить Лина. Она запечатала магический источник Ланабет и отправила её в закрытый мир, чтобы у Карита никогда больше не появилась новая избранная.

Да, пока жива прежняя, новую артефакт не выберет — логичная мера по ослаблению власти.

И мне нужно отбросить чувства и воззвать к логике, потому что чувствовать — всё равно, что ступать по стеклу.

— Есть доказательства, что Неспящие действовали заодно с Культом? — спросила я. Рука Дариона дрогнула, эмоции полыхнули тревогой, но я не поняла, что ему обеспокоило. — Есть доказательства, что именно Культ определял, кого убивать?

— На мне заклинание неразглашения, я не могу прямо ответить на твой вопрос. Но поверь, у меня есть основания считать, что Эштрана Неспящие убрали именно за те изменения, которые он сделал в сознании Линарэна.

Тоже вполне логичное решение: вырвавшись из-под управления, дедушка мог захватить власть над искусственно созданной личностью. Возможно, он смог бы управлять им, несмотря на действие загадочного феромона. Менталист такой силы, как мой дедушка, слишком опасен, особенно если учесть его убеждённость в превосходстве менталистов и готовность это доказать.

— Что ещё произошло? — Я дёрнула плечом, пытаясь вывернуться из кокона одеяла. Оно не походило на укрытие крыла, и это начинало раздражать. — Как гости отреагировали на нападение, что с политической ситуацией, какие ответные меры предпринял Культ? Или теперь правильнее называть их агентами Нарака? Выдвинуто ли официальное обвинение против моего дедушки? Что с Линарэном?

Сейчас, когда я говорила спокойно, Дарион встревожился сильнее, чем когда я выла. Странно, я же, наоборот, хорошо себя веду.

— Четверть гостей по-прежнему во дворце, лечатся. Политическая ситуация так себе, но общий враг сближает. Линарэн сидит в Башне порядка, — ответил Дарион настороженно. — Сам попросил его там запереть. Он изменяется, когда его имя произносят наоборот — Нэранил. Тогда он становится агентом Нарака. Сам Линарэн об этих эпизодах ничего не помнит.

— Он догадывался об этом, — я резче дёрнула плечом и села, высвободилась из одеяла. Похоже, мы были не у меня в комнате, а где-то во дворце. — Линарэн подозревал неладное, пытался об этом сказать, но Заранея…

— Вы все были ею очарованы, это не ваша вина, — Дарион погладил меня по плечам и попытался привлечь к себе, но с разочарованием и тревогой оставил эти попытки. — Никто не мог этого предугадать: демонов стёрли из истории Эёрана, и они постарались, чтобы так и оставалось.

— Ладно, что дальше? Какие проверки проводятся?

— Валерия, как ты правильно заметила, Видящая. Они с Каритом прошлись по всем службам и очистили их от культистов — тех, на ком была магия Бездны. Также во всех управленческих заведениях, в том числе в твоём кабинете, нашлось много магических печатей подавления разума, ослабления воли и прочей гадости. Помещения очищены. Все культисты, кого удалось схватить, под арестом.

— Хорошо. Видящая — это хорошо. Удивлена, что Арендар пустил её заняться делом.

— Она сама не против, да и Карит призвал её на службу, так что выбора особого не было. Они продолжат работу в этом направлении.

Что ж, я действительно рада появлению действующей Видящей, да ещё получившей силу рода Аранских — такую не просто убить.

— Понятно… — протянула я. — Что по поводу меня?

Дарион вздохнул с тягучим сожалением:

— Велено держать тебя под присмотром и никакой информацией не делиться.

— Чем ты и занимаешься. — Я хмыкнула.

— Вовсю пользуюсь служебным положением… — Дарион умолк. Смотрел на меня в темноте, хотя наверняка ничего не мог разглядеть, только силуэт. Его нежность и тоска были почти осязаемыми, как и сомнение — тяжёлое, горькое сомнение.

— Что-то ещё? — спросила я.

Шквал тревожных эмоций захватил Дариона, тонул в сомнении, вырывался болезненными непонятными слишком смешанными, противоречивыми и часто сменяющимися чувствами.

Он что-то скрывал. Наверняка Дарион что-то скрывал…

Хотел сказать.

И не хотел говорить.

А я в который раз пожалела, что он медведеоборотень, и я не могу проникнуть в его мысли и узнать, в чём же дело, что его так терзает. Оставалось только прямо спросить:

— Что-то ещё случилось?