Глава 8

— Идём, — велел мне. Я и без приказа бы последовала за ним. Подробностей не спрашивала, но Элор сам объяснился. — Культ Бездны атаковал Пат Турин. Арен отправился туда разобраться с нападающими.

Едва уловимые интонации тревоги, боли… ревности.

Прежде именно Элора отправили бы разбираться с этим делом. Но теперь настаёт время принца Арендара, теперь он будет затычкой во всех дырках. Скоро и документы на него свалят…

— Он бронированный дракон, — напомнила я. — Логично было отправить именно его.

— Да знаю я, что это логично, знаю, что он больше не драконёнок, — Элор торопливо шёл по коридору. — Просто отец решил меня не тревожить. Представляешь, решил меня не тревожить, словно я совсем при смерти лежу или маленький. Сначала обещал дать возможность хотя бы головой работать, а теперь… Скрыть это от меня было нечестно!

— А ты откуда узнал? — Мы вышли в сад, и Элор направился в сторону собственной башни.

— Заглянул к Халанхару выяснить, как обстоят дела с защитными чарами, от него и узнал.

— Странно, — заметила я, невольно вспоминая его бывшего начальника — Дариона.

Элор резко остановился.

— Да, если отец хотел это скрыть от меня, то Халанхар не должен был говорить об этом, а если скрывал в принципе, то Халанхар не должен был знать. Возможны проблемы с безопасностью и излишней языкастостью некоторых гвардейцев… Давай-ка разберёмся.

***

Проблема оказалась в языкастости. За что выволочку сначала получил сам Халанхар, бледневший и красневший от речей Элора, напомнившего и о безопасности, и о государственной тайне, и о клятвах крови, и о том, что кабинет императора не охраняется.

— Так ваш отец сам велел его не охранять, а направить больше ребят патрулировать парк, всё равно внутрь дворца без его ведома никто посторонний не проникнет.

— А Культу служить может и не посторонний, — Элор был ниже медведеоборотня Халанхара на голову, но рядом с ним умудрялся выглядеть более грозно. — Вестника в еду вовсе повар подбросил, а он у нас тридцать лет служил.

— Но ваш отец…

Элор зарычал. Но на самом деле против приказа императора он пойти не мог, поэтому собрал свободных гвардейцев, напомнил им, что любая информация может быть использована Культом для уничтожения нас всех. Затем эти гвардейцы подменили находящихся в патрулях и карауле, и Элор не менее пламенно повторил свою речь.

Только после этого он отправился к отцу. Слишком взбудораженный общением с медведеоборотнями, велел войти с ним, и я неохотно шагнула в кабинет императора.

Ощутила его взгляд, но голову не поднимала. Уставившись в пол с золотыми узорами, отошла в сторонку. Элор оттянул кресло ко мне и уселся в него:

— Так что там с Пат Турином, отец? Ты же не только Арена туда послал. Надеюсь.

— Конечно, я отправил туда военную поддержку. И даже отчёт получил, — император говорил несколько напряжённо и вроде смущённо. Похоже, не опомнился от предыдущей беседы с Элором. Мне стало почти любопытно, чем он так пронял отца.

— И я даже узнаю содержание отчёта? — с ехидцей осведомился Элор. — Или мне опять на болтливость окружающих рассчитывать?

Поджав губы, император вдохнул и выдохнул, после чего недовольно рассказал:

— Пламя Арена уничтожило вестников Бездны. Культисты бросили в бой фанатиков, и те прикрыли отступление основной части сил.

— В общем, как обычно они сбежали, а мы бессильно щёлкаем челюстями. И где Арен? Ты уверен, что с ним всё в порядке?

Словно в ответ на его вопрос рядом с нами вспыхнуло золотое пламя телепорта.

— Арен, где ты пропадаешь, мы же дого?.. — Император умолк на полуслове.

Принц Арендар явился в обнимку со своей избранной Валерией. Для неё, одетой довольно легкомысленно, появление в рабочем кабинете императора, похоже, тоже было сюрпризом: она покраснела, съёжилась и, кажется, хотела, чтобы Арендар перестал её обнимать. Или уткнуться ему в грудь хотела — не уверена.

Ядовитый паразит тоже был здесь, уставился на нас с Элором.

Принц Арендар, продолжая крепко обнимать Валерию, уточнил:

— Есть новости из Пат Турина?

Император всем своим грозным видом демонстрировал недовольство. Насколько знаю, с различного рода советов императрицу Заранею он выпроваживал, чтобы она не беспокоилась лишний раз. И теперь он смотрел на принца Арендара с осуждением.

Молчание нарушил Элор:

— Вестники Бездны уничтожены, часть культистов ушла.

Валерия всё же развернулась к сидящему за столом императору и поздоровалась:

— Добрый день.

— Добрый, — император продолжал осуждающе смотреть на принца Арендара.

А вот Валерия покосилась на Элора. Её глаза расширились, в лице мелькнула жалость. Я прямо ощутила, как задел Элора этот сочувствующий взгляд, и голос его прозвучал слишком неприветливо:

— Здравствуй, Валерия.

Она снова глянула на Элора и кивнула. Напряглась ещё сильнее, и у принца Арендара гневно потемнели глаза, он уставился на Элора. Тот, не вставая с кресла, вздёрнул подбородок. Император настороженно наблюдал за ними обоими.

— Халэнн, — неожиданно обратился ко мне Арендар. — Проводи Леру к Заран, им есть чем заняться.

Внезапно.

Это действительно было внезапно. Он вроде не хотел, чтобы я приближалась к Валерии, или опасался, что в случае ссоры с Элором я опять схвачусь за оружие?

Но Элор кивнул, веля мне исполнить этот приказ. И я неохотно направилась к выходу.

— Я надолго, — обещая это, принц Арендар поцеловал Валерию в висок и поправил прядь её волос. — Потом обсудим остальное.

В первые мгновения она явно хотела возразить, но когда я уже подошла к двери, вдруг сдалась:

— Удачи, — и, шелестя модным платьем, последовала за мной.

Три десятка шагов спустя, я поняла причину её внезапной покладистости.

— Можно ли быстро научиться ментальному щиту? — спросила Валерия.

А между прочим её наставник по менталистике — Санаду. Пусть бы он делился с ней секретами.

— Да, — ответила я. — Но для этого нужно такое моральное перенапряжение, что пойти на это можно только в самом крайнем случае. У тебя не такое.

— Почему не такое? — Она поравнялась со мной и заглянула в лицо.

— Нужно напряжение уровня слома личности. У тебя нет такой острой необходимости, достаточно просто не совать нос в политику. К тому же в роду Аран не принято посвящать женщин в проблемы такого толка, ваше дело — организовывать приёмы, ласкать мужей, улыбаться, дарить им хорошее настроение и детей.

— Получается, если бы у меня была достойная ментальная защита, мне бы всё равно ничего не рассказали? — и такая обида в голосе… Почему мне постоянно её жалко?

— Нет, — подтвердила я.

Валерия остановилась и воскликнула:

— Но это же несправедливо!

Несправедливо?

Я тоже остановилась, но не развернулась к ней.

Я могла бы поговорить о том, сколько всего происходит в мире такого, чего просто не должно происходить, сколько существ умирает, сколько преступников остаётся безнаказанными, сколько усилий напрасны.

И о том, что Валерия права, и женщин действительно по признаку пола часто считают слабыми, глупыми и неспособными на дела.

Но это бессмысленное занятие. Близость к власти скоро заставит Валерию повзрослеть и на многие вещи взглянуть иначе, даже если её никогда не подпустят к прямому принятию решений.

— Я не тот, с кем имеет смысл это обсуждать, — ответила я.

Услышала, что Валерия пошла за мной, и двинулась дальше к гостиным, в которых обычно проводила время императрица Заранея. Падавший в окна свет золотил паркет.

Валерия снова поравнялась со мной и прошептала:

— Можешь поучить меня щиту?

— Нет. Это исключено.

Помедлив, она с тревогой заговорила:

— Как Элоранарр? Арен сказал, он переходит на кабинетную работу, подробности выспрашивать я не решилась, но… выглядит Элоранарр очень уж болезненно.

Как будто я этого не вижу! И как он может быть, если он умирает? Или она этого не знает?

— У него гаснет магический источник, — пояснила я. — Для дракона это приговор, и пока Линарэн ничего с этим сделать не может.

— Как… печально, — выдавила она с совершенно искренней жалостью. Хорошо, что Элор этого не слышал.

— Поэтому можешь быть с Элоранарром любезнее и дружелюбнее, — предложила я. — Арендар его не тронет. Только без явной жалости, пожалуйста, это оскорбительно.

— Х-хорошо, — растерялась Валерия, но шаг не сбавила. — Я и так не сержусь на Элоранарра за случившееся, он за себя не отвечал. Но ты уверена, что ничего сделать нельзя?

— Можно было бы — сделали бы.

— Думаю, Линарэн что-нибудь придумает, — прошептала Валерия. — О, забыла спросить: а кто стал избранной Сарана? Кажется, его отбор тоже завершился удачно.

— Очень удачно. За исключением одного момента: его денея куда-то пропала.

— Денея? Саран нашёл денею?!

— Артефакт нашёл, Саран потерял, ищет теперь. А может, уже нашёл. Он давно на связь не выходит.

— Но как же так?

— Саран — дракон с денеей, его родовой артефакт и кровь отца больше не имеют над ним силы. Он волен делать, что пожелает, даже явиться сюда со своей денеей и захватить трон империи. — Я задумалась всего на несколько мгновений, прежде чем поделиться с ней информацией от Элора. — Так что сейчас всё зыбко, и тебе надо быть пай-девочкой, чтобы не злить императора. Он весьма разочарован тем, что Озаранский принц обошёл его сына качеством выбранной жены. Если, конечно, Саран её выловит. Тут дело весьма тёмное, потому что ни одна студентка после отбора из академии не пропадала, а те, что остались, точно не денеи.

Подозрения о связи денеи с Культом решила не озвучивать, пусть сосредоточится на другом. Валерия передёрнулась.

— Халэнн, — Валерия пыталась изобразить безразличие, но голос выдавал её тревогу. — А если бы денею убили, Саран бы это почувствовал?

— Разумеется, для него это было бы смертельно, — ответила я, пристально за ней наблюдая.

Она что-то знала о денее принца Сарана? У меня было острое чувство, что да.

Но впереди красными пятнами маячила дюжина гвардейцев, карауливших двери в одну из гостиных, а значит, Валерию пора было передавать на поруки прекрасной императрице Заранее.

Что я и сделала.

Мысленно усмехнулась, когда императрица Заранея озвучила количество гостей, и у Валерии началась паника. Готова поспорить, за возможность ловить культистов наш юный боевой маг схватится руками и ногами.

Прикидывая, как в случае чего использовать это всё для поддержания нашего с Элором плана, я вернулась к кабинету императора и осталась ждать в коридоре.

Находящемуся там Элору нужна была моя поддержка, но я предпочла оказать её, мягко коснувшись его метки и послав эмоциональный импульс уверенности, мягкий шёпот: «Я в тебя верю», а не мозолить глаза невзлюбившему меня императору и странно себя ведущему принцу Арендару.

«Если что — я рядом и Жаждущий крови при мне», — добавила я на всякий случай, но надеялась, что это не потребуется.

***

Первым с совещания императора вышел принц Арендар. Двери за ним закрылись, он подошёл ко мне, навис мрачный, пахнущий резко, агрессивно.

— Ты знал о плане, — он не спрашивал, гневно утверждал. — Поэтому советовал мне…

— Из того, что я знаю от Валерии, могу сказать: она деятельная и не желает сидеть за спиной мужчины, как и ваша мать. Как подданный империи и вассал рода Аран я обязан делать всё возможное для благополучия страны и рода Аран. Я делаю. Даже если это просто выражение своего мнения по какому-либо вопросу.

Двери раскрылись. Я уловила резкое движение сбоку и отступила, Элор вклинился между мной и Ареном.

— Если у тебя есть вопросы к Халэнну, задавай их сначала мне.

— Да не трогаю я твоего секретаря, он… — обиженно начал принц Арендар, но Элор его перебил:

— И не подходи.

— Он мой вассал тоже… — попытался напомнить принц Арендар.

— Это мой секретарь!

— Элор! — сердитый голос императора донёсся из кабинета. — Все уже запомнили, что Халэнн твой секретарь, можешь не повторять.

— Похоже, не все, — зло возразил Элор, не сводя взгляда с Арендара.

Принц Арендар неохотно отступил:

— Всего хорошего, — и отправился прочь.

А Элор ещё некоторое время провожал его взглядом, затем развернулся ко мне и осмотрел.

— Элор, мы не закончили, — вяло сердился император. — Подойди сюда.

— За мной, — тихо приказал Элор.

И мне пришлось войти в золотой кабинет. Взгляд я на всякий случай не поднимала.

Император, как ни странно, проигнорировал инцидент, обошёлся без замечаний обо мне, просто велел заняться отчётами из министерств и проверить выкладки казначея. После чего вызвал своего неприметного седовласого секретаря и отправил нас с ним.

Только увидев заготовленные для нас горы бумаг и посмотрев даты, мы с Элором поняли, в чём подвох: пока Элор бойкотировал просьбы отца о помощи с делами, тот решал только самые-самые важные, остальные же откладывал на время, когда Элор одумается.

И вот Элор одумался…

— Вам в башню отнести или здесь оставить? — поинтересовался секретарь императора.

Мы с Элором переглянулись, вздохнули и почти в один голос ответили:

— Здесь.

***

Из дворца мы вышли только вечером, когда вовсю горели фонари, а на темнеющем небе проклюнулись искорки звёзд. Неторопливо шагали по дорожке в сторону башни.

Элор потёр шею и неуверенно произнёс:

— Воздержание становится мучительным.

Я промолчала. Элор скосил на меня взгляд, а я порадовалась, что иду, как и положено, на полшага позади, поэтому он не может украдкой посмотреть на моё лицо.

— М-м, — протянул Элор. — Возможно, мне следует пригласить кого-нибудь из любовниц к себе.

Снова я промолчала.

— Ты не возражаешь? — робко уточнил Элор.

С сожалением глядя на приближающуюся, но ещё далёкую башню, я вздохнула:

— Это было предложение поработать вместо них?

— Я просто хотел уточнить, вдруг ты принял моё… признание. Хотя бы частично. Я же сейчас магически ослаблен…

— Нет. Не принял. Так что приглашай. Только не слишком напрягайся, чтобы потом опять к Линарэну на попечение не угодить.

Элор остановился, и мне пришлось тоже остановиться. Он тяжело дышал. Но молчал. И тогда заговорила я:

— Могу ли я рассчитывать на то, что этой ночью ты меня не позовёшь?

— Можешь, — холодно отозвался он.

— А завтра у тебя на меня есть какие-нибудь планы?

Помедлив, Элор грустно ответил:

— Нет, если только не случится чего-нибудь неожиданного… Ты куда-то собираешься? Тебе же нельзя покидать…

— Нет, я просто хочу отоспаться, ничего личного. Разреши идти.

Элор развернулся ко мне. Он смотрел так проникновенно, но… я не собиралась переступать черту и разрывать своё сердце больше, чем уже есть.

И ещё было дело, которое мне жизненно необходимо решить сейчас, пока жизнь снова не завертелась бешеным колесом из-за выходки культистов, Неспящих или ещё кого-нибудь. Пока моё дурное предчувствие остаётся только предчувствием.

Мне нужно было снять с себя блокировку боли и пережить откат.

— Разрешаю, — тихо ответил Элор. — Но если ты передумаешь, если только…

— Хорошего вечера, — пожелала я, стараясь не думать о том кошмаре, что меня ожидает.

***

Возвращение полной чувствительности нервам было подобно вонзанию раскалённых иголок в тело. Я стояла голая посередине ванной комнаты, слушала журчание воды и пыталась отстраниться от ощущений.

Старалась не думать об Элоре, потому что сейчас, когда все нервы были почти оголены, мысли то и дело соскальзывали на него.

Я вспоминала брачный период и его муки.

Вспоминала Элора, лежащего на каменной плите в лабораториях Линарэна, когда я не знала, очнётся ли он или так и умрёт, не открыв своих золотых глаз.

Снова боль и Элор сливались вместе в моей душе и сознании. А я не хотела этого, хотя так было логичнее и правильнее: если бы Элор ассоциировался только с болью, мне было бы легче его отпустить.

Я держалась, сколько могла, а потом сознание заволокло дымкой, и дальше всё напоминало кошмар: я стояла. Я валялась без сил на полу. Каталась по полу и скулила, радуясь тому, что догадалась плюнуть на экономию магии и наложить заглушающие чары.

Но при всей болезненности и ужасе происходило это будто не совсем со мной. Словно я на время покинула тело, оставив его на растерзание отката, или считывала чужие давние воспоминания о боли.

***

Из полузабытья меня вырвал стук в дверь и далёкий голос Элора:

— Халэнн, открой, пожалуйста… Халэнн… Если ты не отзовёшься, я выломаю дверь!

В его голосе, несмотря на разделявшую нас створку, чувствовалась паника.