Глава 3

Ездовой Бешеный пёс — это зрелище не для слабонервных. Поэтому такие фокусы я выделывала только в другом мире, где никто — даже Энтария — не знал, на ком катается малыш.

Зато ездовой драконессой я могу быть спокойно и без оглядки: бегать по коридорам дворца под весело звенящий голосок «Быстр-рей! Быстр-рей!», перепрыгивать ступени, скакать через кусты и горы вывернутой строителями земли, через блоки привезённых каменных плит, мимо котлована, в котором копошатся имперские маги-строители.

Не знаю, как к подобному поведению относятся люди, но для нас, драконов, безопасное для окружающих и нас развлечение с малышами норма, оправдывающая любые ребяческие выходки.

Элор весело несётся за нами, подбадривает выкриками, аплодирует за особенно ловкие и высокие прыжки. Иногда обгоняет, чтобы посмотреть на нас с боку или спереди. Я стараюсь не смотреть на него: это слишком странно и непривычно, потому что с Осдаром мы обычно играли вдвоём.

Вдвоём бегали по просторному саду, по живописным развалинам в самом его углу, пугали обитавших в пруду рыб прыжками по листьям кувшинок (я поддерживала их телекинезом, но со стороны это выглядело обычным укреплением водной поверхности).

Теперь нас трое. Парк другой. И помимо рыжего спутника полно зрителей. Я стараюсь не думать об этом, но ощущаю на себе многочисленные взгляды из окон дворца. Строители, копающиеся в глубинах котлована, по очереди следят за нами, видимо, опасаясь внезапного вмешательства или спонтанных проявлений магии Осдара.

Но Элор самое яркое отличие от обычных игр. Самое значимое. И я не могу избавиться от ревности, потому что Осдар смеётся его замечаниям, Осдар смотрит на Элора, ему улыбается так же, как мне. И, в конце концов, просит разрешения покататься на его спине.

Причин отказывать нет, не признаваться же в том, что сердце кольнул холод: у Элора все шансы меня затмить.

Осдар радостно перебирается на его широкую спину, запускает когтистые пальчики в рыжую гриву.

— Н-но! — весело погоняет он и даже присвистывает.

Элор срывается на бег, а я… я остаюсь, провожаю его стремительную фигуру взглядом. Осдар радостно взвизгивает: Элор бежит быстрее меня. А ведь я… я могла бы бежать быстрее, чем Элор сейчас. Особенно если задействовать усиление и телекинез.

Радостный детский смех опять разливается по саду. Элор с наездником исчезает между деревьев, слышен только заливистый хохот Осдара. И вдруг он начинает приближаться.

Мощнейшим прыжком Элор перемахивает через деревья. У меня застывает сердце, так и хочется рвануть вперёд, поддержать их телекинезом. А у Осдара восторженно-испуганное лицо, и расправленные крылья рассыпают огненные искры. Элор проламывает поверхность газона, ловко поднимается и сосредоточенно мчится на меня. Осдар подпрыгивает на его спине, дёргает рыжие пряди, словно поводья. Элор поддерживает этот образ весёлым:

— Иго-го! Иго-го!

И Осдар снова заливается смехом.

Они отлично смотрятся вместе. Гармонично. Словно знакомы не пару часов, а… всю жизнь? И глаза Элора так весело блестят, улыбается он искренне.

Притормозив возле меня, перебирая ногами, словно нетерпеливый жеребец, Элор со смехом возмущается:

— Что стоишь? А нас сопровождать кто будет? Вместе бегать веселее! — вскинув голову, Элор добавляет громогласное. — Иго-го!

И, подмигнув мне, срывается с места. Но не слишком быстро, оглядывается, дёргает головой.

— С нами! С нами! — Осдар скачет на Элоре, дёргает за волосы, дрыгает ногами и распахнутыми крыльями.

Качнув головой, бегу за ними, и Элор припускает:

— Не догонишь! Не догонишь!

Я бегу, и подол платья невесомо бьёт по ногам, ничуть не мешая набирать скорость.

***

После Элора эстафету «лошадки» принимаю я, а потом — поспавший после кормёжки хорнорд. Впрочем, хорнорд бегать не спешит. Животина флегматично выносит ползанье по себе, прыжки на горбу и неловкие попытки оттянуть громадный рог на морде.

— Я такого же хочу! — заявляет Осдар восторженно. — Хочу!

Элор самодовольно хмыкает:

— Таких дают только тем, кто может их утащить на своих крыльях.

Скептически задираю бровь: не сказала бы, что Элор смог его к себе доволочь, отнюдь нет. Но он, даже заметив мою мимику, продолжает хвастливо выпячивать грудь колесом.

Чему он ребёнка учит? Сам ворует и…

Держащийся за рог Осдар прикусывает палец, через прищур оглядывает хорнорда, снова дёргает его за рог, и вдруг его личико озаряется радостью:

— Тогда я маленького унесу! Самого маленького выбер-ру и унесу!

— Он будет скучать по маме, — возражает Элор без тени огорчения. — Ты же не хочешь, чтобы он скучал по маме?

— А почему он будет скучать по маме? — искренне недоумевает Осдар, продолжая мусолить палец.

И этот невинный вопрос… от него будто солнце бледнеет, и зелень листвы становится не такой радостной. По лицу Элора пробегает волна мимических сокращений, но он удерживает улыбку. Не такую ясную, как прежде, но всё же улыбку. Подхватив Осдара на руки, Элор кружится на месте, и алые крылья задорно хлопают.

— А не пойти ли нам перекусить? — Элор вытаскивает пальчик Осдара из его рта. — Когти совсем невкусные и не питательные. Пойдём, дядюшка Элор велел приготовить нам нечто особенное.

— А сладкое будет? — глазёнки Осдара радостно вспыхивают.

— Ну конечно! — Элор несёт его прочь под облегчённый выдох хорнорда. — Какой же перекус без сладкого? Это тётя Ри у нас не понимает, зачем оно нужно, а я понимаю.

— Пр-равда? — с надеждой переспрашивает Осдар, которого я действительно сладким не баловала.

— Абсолютная! И я даже не против немного поиграть со сладостями!

Я, конечно, понимаю, что Элор король, и уследить за каждым его шагом я не могу, но… умудриться незаметно приготовить в парке миниатюрный сладкий замок с целой армией марципановых солдатиков, лошадей и драконов?

Масштаб побольше «говорящих» марципановых креветок.

Круг метром в диаметре имитирует холм с кремовыми шапочками кустарников и деревьев, желейной рекой и камнями из засахаренных орехов. Траву изображает бисквитная зелёная крошка, стены замка блестят глазурью из сахара и шоколада. А марципановые фигурки раскрашены довольно реалистично. Одна из съедобных армий — рыжая. Не копии Элора, но…

Чуть в стороне расположен стол с чайными приборами, чайником и несколькими графинами — запивать угощение.

От восторга Осдар аж прыгать начинает, влюблённо смотрит на Элора.

Мне отдают оборону замка от двух союзных армий.

— У тёти, — Элору явно нравится подчёркивать это обращение, — Ри телекинез, ей не придётся тянуть руки, чтобы отбиваться, — так Элор поясняет это стратегическое решение. Очень логичное. И кто-то всё равно должен отбиваться, только…

— А у тебя руки длинные, тебе легко дотянуться, — возражаю я.

— Ну, тогда мне армию переставлять, — Элор указывает на рыжих воинов и оранжевых драконов. — К тому же это нечестно: у меня всего две руки, а у тебя с телекинезом больше возможностей. Так что ты в замке как самая могучая.

Он мне улыбается. Осдар, подхватив марципанового дракона и всадника, прыгает рядом и взглядом умоляет меня скорее начать игру.

— Поверженных едим, — добавляет Элор, тоже хватаясь за фигурки. — Начинаем с откусывания голов, от нас же этого ждут.

— Ждут? — удивляется Осдар.

И я сурово смотрю поверх его плеча на Элора: ну зачем он ребёнку пересказывает эти глупости?

Впрочем, Осдар скоро и сам об этом узнает, это же неотъемлемая часть эёранских баек.

— Напоминаю: рыжие мои. Да начнётся бой! — радостно восклицает Элор и потрясает вскинутыми фигурками.

— Да! Да! — подпрыгивает Осдар, рассыпая вокруг восторженные искры.

Ветер снова треплет волосы Элора, и они блестят так же ярко, как макушки его маленькой армии. Элор… беззаботен. В этот момент он выглядит потрясающе беззаботным.

Но он прав, телекинез моего уровня — это больше, чем две руки. Стоя в шаге от платформы, я складываю руки на груди и переставляю на стены ещё несколько солдатиков из двора замка.

Конечно, в получившейся игре мало здравого смысла и реальной стратегии (Осдар слишком мал, чтобы устраивать с ним серьёзный бой), это скорее повод наесться цветного марципана, перемазанного кремом и обвалянного бисквитной крошкой. А когда Элор с криком «Они все крепкоголовые!» таранит стену замка рыжим драконом, оказывается, что под слоем белого шоколада спрятано желе. Так «в меню» появляется ещё одно лакомство.

Меня тоже призывают поедать поверженных.

— Дракон ты или нет? — возмущается отказам Элор.

— Ешь! — поддерживает его перемазанный кремом Осдар.

Приходится уступить. Так что у меня нет веских причин всерьёз обороняться и слишком многих «побеждать». Впрочем, нельзя сказать, что я сдаюсь совсем без боя. Мою уступку замечает только Элор, погрозивший сладким пальцем за спиной Осдара, самому Осдару вполне хватает впечатлений от необычности игры. И возможности покусать центральную башню поверженного замка, начинённую бисквитом с ягодной пропиткой.

Так незаметно подбирается вечер, распыляет вокруг ненавязчивый сумрак. Система освещения позволяет ему совсем немного повластвовать на территории, чтобы дать насладиться природой в момент естественной подготовки ко сну, но едва сумрак чуть сгущается — загораются фонари. К этому моменту сладкий замок окончательно разобран на составляющие любопытным Осдаром.

Тёплый свет преображает сад: подсветка снизу будто изменяет форму деревьев и кустов, чётче обозначает стыки плит на дорожках.

В который раз я очищаю Осдара от сладкого заклинанием. Он же с усталым сожалением оглядывает «поле боя». Глаза у малыша слипаются, он невольно зевает. Элор подступает с явным намерением подхватить его на руки, но я успеваю раньше, прижимаю к себе Осдара и бросаю на Элора раздражённый взгляд. Он задирает бровь, изображая удивление, а у самого весело дёргаются уголки губ.

И вовсе это не смешно!

А Осдар тёплый и расслабленный, только руки крепко обнимают меня за шею. Он склоняет голову мне на плечо и тихо, с надеждой спрашивает:

— Можно остаться?

Холод разливается внутри. Мои объятия усиливаются, а ручки Осдара крепче сжимаются вокруг шеи. В его маленьком теле появляется напряжение, выдающее ожидание ответа и эмоции не хуже интонации слов.

Грозно смотрю на Элора: ну зачем он привёл Осдара сюда? Здесь опасно, а моя цель — Неспящие. Я не могу сейчас заниматься воспитанием драконёнка! А если Неспящие обратят на меня внимание? А если меня убьют, каково будет Осдару?

Всё это высказать бы Элору, и я могу сделать это через метку, но на моих руках Осдар, и он ждёт ответа.

Прежде я всегда отговаривалась опасностью.

Сейчас я повторяю это опять:

— Осдар… у нас сильные враги. А это королевство захваченное, оно нам враждебно…

— Давайте сбежим, оставим кор-ролевство, — предлагает Осдар жалобно.

И Элор поддерживает:

— Я предлагаю то же самое!

Вот ведь! Снова опаляю его гневным взглядом. Потому что Осдар оглядывается на Элора, а потом смотрит на меня с величайшей надеждой. Прямо в глаза. Как почти каждый раз, когда я уходила. Поэтому я любила и ненавидела наши встречи одновременно: тяжело говорить нет, когда на тебя смотрят так. Тяжело объяснить некоторые вещи малышу.

— Элор-р сказал, ты тепер-рь тоже с огнём, как и я.

Как же он смотрит!

И снова моё сердце болезненно сжимается, дыхания не хватает. Выдавив ласковую улыбку, я стараюсь дышать, стараюсь усмирить взбунтовавшиеся чувства.

— Мы нашли тебе новый дом, — почти шепчу я. — Там тебе будет хорошо. Весело. Мы с Элором будем тебя навещать.

Серые глаза Осдара наполняются слезами, носик краснеет. Я прижимаю его к себе. Не столько из желания обнять, сколько как повод не смотреть в эти глаза. И свои глаза я зажмуриваю, чтобы не видеть Элора: ну зачем, зачем он настоял на своём? И зачем я поддалась, как вообще могла подумать, что Осдар не попытается уговорить меня оставить его при себе? Надо было навестить его после того, как он обживётся на новом месте, в семье огненных драконов.

— Тебя ждёт очень хорошая семья, — мне удаётся произнести это нежно, с нотками лёгкого воодушевления. — Они замечательные драконы, папа служит в министерстве торговли, мама занимается хозяйством. У них сынишка твоего возраста, тебе будет с кем играть. Тебе будет очень-очень хорошо у них, весело. А мы с Элором будем тебя навещать, будем приглашать сюда, устраивать сладкие битвы. И когда ты станешь постарше, будем забирать вас на выходные. Тебе очень, очень понравится в новом доме, вот увидишь. Поэтому не надо отказываться от этого, не попробовав. Ведь это сейчас мы провели с тобой несколько часов, но мы с Элором очень занятые, мы не сможем так каждый день…

— Мне всё р-равно!

— Не всё равно, — я глажу его по спине. — Тебе будет скучно и одиноко, пока мы занимаемся делами. С братиком тебе будет интереснее и веселее. Поверь мне. У меня тоже был брат, и это было самое лучшее время на свете.

— Мне с тобой нр-равится! — Осдар почти душит меня своими объятиями. — Я не хочу…

— Но тебя там ждут, — шепчу я, добавляя чуть больше нот управления, но каждая эта нота — как царапок по сердцу. — Ты же не хочешь никого обидеть? Ты хотя бы из вежливости должен пожить с ними немного, ведь тебя там ждут.

Я лично проверяла сознание кандидатов в родители Осдара: они действительно будут рады ещё одному дракончику в своей семье, их малыш давно просит братика или сестричку. Они достаточно состоятельны и без службы отца семейства, Осдар бы их не обременил даже без причитающихся ему на содержание денег.

Дружная, здоровая семья — вот что нужно сейчас Осдару, а не жизнь в этом дворце рядом со мной и Элором. Но малышу такое объяснить сложно, и у меня разрывается сердце.