Глава 55

Череда взрывов почти оглушает, бьёт по перепонкам. Всё трясётся.

Запах раскалённого металла смешивается с мятой и перцем, четыре агрессивно настроенных дракона под одним щитом — это было бы жестоко, не принадлежи мы к одному семейству.

Элор крепче сжимает мою ладонь.

Грохот продолжается, прерываясь на короткие паузы.

Напряжение нарастает, воздух пропитывается им с каждым взрывом всё больше.

— Да сколько же оружия они сюда протащили?! — почти выкрикивает император.

— Надеюсь, они его именно протащили, а не у гномов купили, — добавляет Элор, и все мы на него дружно взглядываем.

Нас снова оглушает грохотом взрывов. А за ним наступает короткое затишье.

— У Неспящих денег не хватит, — оптимистично предполагает Арендар. — Гномы очень дорого берут. А за совсем запрещённое оружие цена была бы заоблачной.

И опять мы не можем говорить из-за оглушительных взрывов.

Когда и эта канонада стихает, Ланабет замечает:

— Похоже, щит вампиров неплохо держится. Зря мы их подозревали в возможном саботаже.

БАХ! БАХ! БАХ!

Сказала бы, что рано отказываться от подозрений, ведь у Неспящих и кантонских вампиров больше общего, чем у вампиров и драконов, но есть ведь ещё политика: кантонские вампиры сражаются не только за своё мировоззрение, но и за власть, потому что в случае победы Неспящих придётся подвинуться. Если удастся выжить.

БАХ! БАХ!

«Знаешь, — голос Жаждущего меняет тональность с негодования на задумчивость, и я перестаю отсеивать его слова. — А я начинаю всецело поддерживать вашу программу ограничения технологий. Не ради защиты природы, нет, а чтобы войны не были вот такими — сидишь под щитом, ожидая, когда у врага кончатся снаряды!»

— Ослабляем щит? — Арендар поглядывает на Элора, тот кивает.

Непроглядная золотая дымка растворяется. Золотисто-огненные искорки своими вспышками обозначают границу нашего щита, но теперь можно посмотреть, что творится вокруг.

Пространство по-прежнему освещено разлитым по куполу огнём. Местами огонь изливается внутрь — и растекается по дну «заплаток», имеющих такую же купольную, только перевёрнутую форму.

Итак, этот вампирский купол ещё держится, а небольшие группы по пять-шесть вампиров тут и там поддерживают заплатки. Такие же группы ходят по территории, выискивая новые места пробоев.

Если этот не выдержит, вампиры могут поставить ещё один купол, который будет проницаемым для магии изнутри, хоть и более слабым.

Если и этого окажется недостаточно, в ход пойдут драконьи щиты. Правда, из-за некоторого конфликта магий драконий щит против магических ударов вампиров будет менее эффективен, но тоже даст нам время.

Главное — до рассвета продержаться, тогда сможем контратаковать, не опасаясь высших.

Император разворачивает голову в сторону группы личей и главнокомандующего Ринграна. Постояв так с сосредоточенным видом (сразу понимаю: выслушивает его через метку), разворачивается к нам и, переждав очередную серию взрывов на куполе, поясняет:

— Снизу тоже пытаются пробиться, но наши драконы и эльфы держат подземное пространство под контролем… Вроде всё не так плохо. Не так страшны эти высшие вампиры, как обещали слухи!

— Я бы не делала столь преждевременных заявлений, — Изрель не сводит взгляда с полыхающего щита. — Мы не знаем, действуют сейчас высшие вампиры или только наблюдают за происходящим.

Танарэс бросает на неё мрачный взгляд, но не возражает. Увы, но она права.

А Элор смотрит на меня, осторожно проводит пальцами между лопаток, только это прикосновение почти неощутимо из-за брони. Неощутимо, но заметно окружающим. Благо для новообретённых избранных такие нежности публично не только позволительны, но и ожидаемы.

«Мда, ну и сражение! — фыркает Жаждущий. — Вы так размножиться успеете, пока враги до нас доберутся».

«Ты командовал армией, не поверю, что в твоей жизни не было ситуаций, когда рукопашный бой лично для тебя начинался не сразу, — снисхожу до увещеваний. Потому что эта неопределённость и ожидание меня тоже выматывают, хотя ничего не делаешь, просто смотришь по сторонам, оценивая порядок войск, присматривая за поддерживающими щит вампирами. — Готова поклясться: тебе приходилось ждать, чтобы заманить или выманить противника, вернее оценить его силы».

Пока говорю, взгляд скользит по окружающему пространству, выхватывая всё больше деталей: лич о чём-то переговаривается с некромантом, и черепа на их посохах будто бы весело перемигиваются. Рингран беседует с деревом — это выглядело бы комично, не озаряй всё огненные сполохи. Ледяные драконы и их не ледяные соотечественники занимают позицию посередине озера. Остальные драконы переставляют лапы от нетерпения — уже всю землю изрыли — и скалятся. Недовольно косятся на бродящих тут и там вампиров.

Несмотря на постоянно обрушивающиеся снаряды и грохот, всё удивительно спокойно. Буднично даже. Не думала, что с Неспящими может получиться вот так.

Элор тревожно поглядывает на меня. Похоже, думает, что я готова сорваться в отчаянную и безрассудную атаку, лишь бы закончить всё быстрее, но нет — я хочу победить наверняка. Даже если это займёт немного больше времени.

«Зануда», — вздыхает Жаждущий.

Мой взор скользит дальше, натыкается на группу вампиров-щитовиков почти у кромки озера: их пять. Заметив первые капли протекающей сквозь купол горящей жижи, они встают в круг и берутся за руки для создания группового заклинания.

Грохот взрывов стихает.

Интересно, сколько таких групп поддержки собрали вампиры? Сколько пробоин может позволить себе их защитный купол, прежде чем схлопнется?

Затишье продолжается.

Несколько огненных капель падают почти возле деревьев. Я уже поворачиваю голову, но улавливаю движение на земле. Первое мгновение кажется, это просто пляска теней и света от полыхающего сверху пожара, но практически сразу осознаю — что-то не так.

— Там! — успеваю выкрикнуть я и указать рукой в том направлении.

Все переводят взгляды туда: выстрелившие из земли корни пробивают группу вампиров-щитовиков. Брызгает кровь. Корни, оплетая, сминают дёргающиеся тела.

За секунду всю группу утягивает под землю, остаются лишь маслянистые лужи крови.

Деревья рядом начинают трясти кронами, эта дрожь передаётся по всему растительно-эльфийскому кольцу. От их движений настораживаются драконы, распахивают крылья, оглядываются, ища угрозу. Их рык наполняет пространство вместо прекратившихся взрывов.

Драконы ищут угрозу, но не видят.

Огонь редкими каплями просачивается в трещину, струится сквозь неё сизый дым, перетекает по куполу.

Выпрастывая крылья, я невольно отталкиваю руку Элора. Взлетаю на пять метров, оглядываюсь: другую группу вампиров-щитовиков затягивает под землю корнями. И ещё одну!

Архивампиры должны были позаботиться о верности своих воинов, прежде чем вести их против Неспящих — ментальной ли проверкой или клятвами верности, или иными их вампирскими способами через обращение.

От драконов и эльфов предательства никто не ожидал — мы же вампирам кровные враги.

Но как менталист я знаю, что любого при должном умении можно заставить предать. Пусть это будет предательство на краткий миг, но иногда и этого достаточно.

Но почему атаковали тех, кто заделывал пробоины в щите? Разве убрать их — достаточно?

Элор подлетает ко мне, сверкая золотыми крыльями, а я запрокидываю голову, чтобы осмотреть купол щита.

Огненная жижа высвечивает прорехи в купольном щите, обозначает их просачивающимися каплями, искрами и сизым дымом, извивающимся и перетекающим, словно живой.

— Ри… — Элор висит рядом, обдавая меня потоками воздуха от часто движущихся крыльев.

— Элор, кто-то убирает вампирских щитовиков. Эльфы или земляные драконы. Кто-то предатель или обработан менталистом, — я встречаюсь с Элором взглядом и указываю на дым. — Выдуй этот дым на всякий случай, нам ещё отравы здесь не хватало.

Тут же не только драконы, но и более чуткие к ядам эльфы.

Мои волосы взметаются вверх от мощного порыва ветра. Воздух вокруг Элора будто в тугие канаты свивается и устремляется под купол.

Пока я просила его о помощи, чтобы свободно разобраться с нападениями на вампиров, этим успел заняться Рингран: водяные и воздушные драконы подступают к каждой группе, удерживающей заплатки на щите, и подставляют крылья, чтобы вампиры могли перебраться на чешуйчатые спины. Весьма разумная идея, хоть и оскорбляет драконов. Но так мы сохраняем щитовиков, а группы подстраховки берут на себя заботу о тех пробоинах, что остались без заплаток.

Вроде порядок восстанавливается, только эльфы продолжают трясти кронами. Некроманты, помахивая черепушками жезлов, лезут на недовольно скривившегося перламутрового дракона. Тот закатывает глаза и нервно дёргает хвостом. Рингран снова подступает к мощному дереву — прежнему своему собеседнику — и что-то втолковывает, то и дело указывая на места, где атаковали вампиров.

Взрывы не повторяются. Но от этого затишья, наполненного рокотом голосов и шелестом листьев, не по себе.

— Он не развеивается!

Поворачиваюсь к выкрикнувшему это Элору: зрачки расширены, скулы блестят золотыми чешуйками. Волосы его мечутся, словно парус в шторме, вокруг вытянутых рук дрожит воздух, обозначая потоки спрессованного воздуха.

В следующую секунду запрокидываю голову посмотреть на купол, но там только огонь, никакого дыма. Сердце ускоряется, взглядом я ищу странный дым, теперь замечаю, что исходящий от Элора ветер, отголоски которого треплют мои волосы, направлен не вверх, а вниз — на оседающий на лёд дым.

Мы не единственные видим его — ледяные драконы благоразумно отступают от того, что может оказаться алхимической отравой. Не смертельной, но неприятной.

— Ставьте щиты! — мой крик с нотами управления перекрывает шелест листьев и короткие рыки-приказы драконов. — На озеро! Щиты на лёд!

Ноты управления рассчитаны на эльфов — потому что драконов в драконьей ипостаси мне не пронять, а вампиры заняты.

Лёд будто покрывается мыльными пузырями — это мерцают чистые энергетические щиты эльфов. Но каждый — сам по себе, они не крепятся друг за друга, покрывают поверхность хаотично, пересекаются, мешают друг другу.

Подо мной золотой махиной взвивается Арендар. То ли он слепо слушается меня, то ли успел что-то заметить, но он выдыхает раскалённое добела пламя поверх дрожащих крон на озеро, в гущу щитов. Поставленные эльфами щиты лопаются и трескаются, жар плавит лёд. Шарахаются прочь озаранцы, но Элемарр рыком заставляет их остановиться и отделить себя от огня ледяной стеной.

Рингран командует держать строй и охранять щитовиков-вампиров. Император тоже превращается в дракона и оглядывается по сторонам, пытаясь разобраться в ситуации.

Понимаю, со стороны наши действия кажутся странными, я сама не уверена, что дым действительно опасен… Нет, уверена: если бы он не был опасен, поднятый Элором ветер вытолкал бы его прочь.

Высматриваю следы сизого дыма в мешанине пламени, едва видимых щитов, потоков воды, кусков льда и клубов пара.

Арендар останавливается, дышит с хрипотцой.

Рядом усиленно машет крыльями Элор и тоже вглядывается в пузырящуюся и источающую пар поверхность озера.

Почти все смотрят на озеро.

Но дым, даже если остался, то смешан с клубами пара и совсем незаметен.

За верхушку ледяной стены с противоположной от нас стороны цепляются белые когтистые лапы. Следом высовывается белая гривастая морда с синими глазами.

— И что вы тут устроили?! — рычит Элемарр. Оглядывается и добавляет грозно: — Всё заморозить!

Тут же над стеной появляются белые и голубоватые головы его воинов. По озеру прокатывается волна изморози, разглаживая поверхность и растворяя пар.

Теперь перед нами гладкая ледяная поверхность. И никакого дыма.

Мы с Элором переглядываемся.

Ситуация не просто настораживает, она нервы натягивает до предела. Рука так и тянется к навешанным на меня гранатам — забросать ими это озеро. И добавить пару принесённых императором ящиков взрывчатки.

Но, возможно, дело в напряжении окружающих? Недаром менталисты считаются абсолютно не военными существами: мы плохо переносим чужие смерти, можем попасть под влияние чужих эмоций или слишком сильно транслировать свои.

Мне повезло, и убитые вампиры были надёжно укрыты ментальными щитами, а наличие большого количества существ и плотность других флюидов сделали их гибель для меня практически незаметной. Но чувства окружающих моё восприятие вполне могут искажать.

Неужели я просто запаниковала и ошиблась?

Многие смотрят на меня. Стихают голоса и шелест листьев. Неспящие больше не обстреливают нас снарядами. Озеро опять под надёжной защитой. Всё больше существ обращают внимание на меня, будто спрашивая, из-за чего я кричала, почему чего подняла панику. Даже эмоциональный фон меняется.

Это всё из-за неестественной для нас скученности и тишины, из-за того, что враг не атакует, и взвинченные эмоции требуют выплеска, цели для приложения злости.

Столь сильное внимание жжёт нервы, вынуждая укрываться под ментальными щитами, притуплять своё восприятие. Скалиться, выпуская чешую на кожу.

Я могла ошибиться.

Но дым действительно выглядел подозрительно. И это затишье со стороны врагов ещё подозрительнее, потому что до рассвета далеко, а вампирский щит не выглядит настолько незыблемым, чтобы от отчаяния остановить атаку.

Неспящие что-то задумали. Что-то делают сейчас. Они завербовали или околдовали кого-то из драконов или эльфов, и, возможно, сейчас нас ждёт очередной удар в спину.

И хотя всё во мне противится этому, я опускаю свои щиты, чтобы ощутить плотные до жёсткости эманации — чтобы искать в потоках эмоций неправильные. Эмоции вольных или невольных предателей.

— Хватит на неё смотреть! — рявкает Элор и махом обращается в дракона, подвигая Арендара, толкая его лапой, а зазевавшегося императора прикладывая по морде крылом.

Теперь Элор стоит подо мной, грозно зыркая на драконов. А я ищу что-нибудь подозрительное. Что-нибудь, что поможет понять, откуда ждать удара.

Но неладное подмечают мои глаза — Элемарр дёргает мордой и наклоняет голову набок, будто прислушиваясь. Другие ледяные драконы топорщат гривы, словно им вдруг стало совсем неуютно.

Тревога растекается по ментальному пространству. Тревога и… что-то слишком спокойное. Почти безмятежность взвесью вкраплена в эманации страха и агрессии.

Слишком чуждый разум оставил здесь свой след.

Омерзительный.

БАХ! БАХ! БАХ! В первый миг кажется, нас опять закидывают бомбами, и рефлекторно я растягиваю сверху щит, а поверх моего ложится огненный щит Элора. Но после этой мгновенной реакции приходит осознание, что звук слишком глухой, иной и идёт снизу — от замороженного озера.

Это трескается лёд.