Глава 56

— Ри, прячься за меня! — Элор поднимается на задних лапах, поднимает крылья, пытаясь оттеснить меня от раскалывающейся ледяной поверхности. — За меня, Ри! Живо!

«Лёд резать неинтересно, давай и правда спрячемся за него, — предлагает Жаждущий. — А потом вылезем и всех покрошим…»

Арендар втискивается между Элором и императором и распахивает крылья. Судя по растёкшимся от них переливам, напоминающим мыльные пузыри, прикрывает обоих щитом.

Эльфов лихорадит. Некоторые не выдерживают, меняют облик на естественный, чтобы отбежать подальше от озера и снова одеревенеть. Драконы отступают, пространство перед ними дрожит и едва уловимо мерцает от поднимающихся щитов.

Трещины на поверхности озера увеличиваются. Элемарр и другие ледяные выдыхают струи холодного воздуха, пытаются сконденсировать воду из пространства вокруг, но это не помогает.

— Ри! — взрыкивает не дождавшийся моей реакции Элор, и я…

Подумав ещё мгновение, приземляюсь позади него. Огромное бронированное тело закрывает обзор на центр озера. Император точно так же прикрывает Ланабет. Она сосредоточенно мрачна и уже вынула из налуча лук, за который не бралась до этого.

Рингран взобрался на спину перламутрового дракона к личам. Там же, прямо на крестце, стоит Изрель и оцепенело смотрит на озеро, а Рингран что-то ей втолковывает. Вааразариз застыл под командующим эльфийским деревом.

Вдруг Изрель что-то отвечает, спрыгивает с дракона, судорожно взмахивает рукой, и пласты земли расходятся, она неловко ныряет в яму. Земля над ней стягивается, выравнивается.

Изрель закопалась…

Кажется, пора паниковать.

Испуганно взглянув на озеро, Рингран хватается за запястье — наверняка там метка императора.

Из архивампиров поблизости от нас остаётся только Танарэс — на том месте, где мы разговаривали, прежде, чем я взлетела, а мужчины превратились в драконов.

Будто окаменевший, Танарэс смотрит на озеро. Его рука чуть приподнята, словно он собирался на что-то указать, но не успел.

«Может, его подрежем для разминки? На всякий случай», — предлагает Жаждущий в тот момент, когда Танарэс, будто почувствовав моё внимание, отмирает, и я ловлю взгляд беспросветно-чёрных глаз, окружённых вздувающимися венами.

— Механизм активирован! — усиленный магией голос Танарэса очень странный. В нём слишком много ужаса и какой-то неестественности — мертвенности. — Скрытый механизм активирован, он сейчас собирается, а затем поднимет могилу, мы должны…

На его голос оборачиваются Элор, император и Арендар, Ланабет натягивает лук, и в её пальцах возникает золотая огненная стрела.

Пошатнувшись, Танарэс хватается за голову. На пальцах вырастают когти. Миг — и его колени подгибаются.

Что-то странное и жуткое есть в том, как это существо огромной силы оседает на землю подрубленным деревцем. В том, как он словно усыхает и сгибается неестественной дугой. Это физиологически неправильно — сгибаться так. Позвоночники человекоподобных существ не скручиваются таким колесом. И уж тем более они не прорастают шипами.

Если с архивампиром что-то не так, то остальные… Я судорожно оглядываюсь: Вааразариза не видно, лишь эльфийское дерево нервно качает ветвями. Флюиды паники заполоняют всё, ментальное поле содрогается. Остальные вампиры оглядываются. Некоторые замечают состояние Танарэса и пятятся к щиту.

Снаружи нас сейчас не атакуют. Горючая жижа полыхает не так ярко, и под куполом разливается сумрак.

Трещит лёд.

Воздух странно меняется. Его будто иссушают… в нём становится меньше магии.

Прозрачный чисто магический щит отсекает меня от остальных воинов.

«Эй, так нечестно! — взывает Жаждущий. — У нас тут драка намечается!»

Оглядываюсь: Элор уменьшается до человеческого состояния. Император тоже. Оба бледны, глаза их кажутся огромными и тёмными. Держащий крылья над нами Арендар уменьшается последним, и вместе с ним проседает купол окружающего нас щита. Переливы его почти полностью прозрачной поверхности становятся чуть ярче, что свидетельствует об уплотнении. Площадь применения всё же имеет значение.

Мы сходимся примерно посередине защищённого пространства. Каждый наблюдает за тем, как собираются отрядами и тоже покрываются групповыми щитами драконы, как эльфы перебираются от озера и выстраиваются плотной спиралью — практически ствол к стволу, утрамбовываясь на удивительно компактной площади.

Оставшиеся без лидеров вампиры оглядываются, но их движения заторможены. Они словно марионетки умелого мастера, руки которого вдруг стали подрагивать.

— Ну что, попробуем взорвать могилку? — предлагает Элор с наигранным энтузиазмом. — Ри, я впервые склонен с тобой согласиться в том, что по вампирам надо ударить превентивно.

— Думаю, с этим скоро все согласятся, — глухо отвечаю я. Отмечаю слегка остекленевший взгляд императора: похоже, общается с Ринграном, которому что-то сказала Изрель. — С вампирами что-то происходит. Их бог на них влияет. С неизвестными для нас последствиями.

— Да, — моргнув, подтверждает император и отвечает мне прояснившимся взглядом. — Рингран передаёт со слов Изрель: механизм у могилы очень сложный. В неактивном состоянии он расположен так, чтобы магическое исследование не выявило неестественную геометричность деталей, поэтому ему нужно некоторое время, чтобы собраться в рабочее состояние. После чего он поднимет могилу со дна озера. А ещё Изрель сказала, что в этот раз что-то идёт не так, ощущения у неё другие.

Мы ждём продолжения, но его нет.

Ланабет закатывает глаза:

— Какое потрясающе исчерпывающее объяснение. И что будем делать?

Мы все оглядываемся на Ринграна и некромантов. Они с держащим их перламутровым драконом спрятались под щитом.

Арендар прищуривается:

— Думаю, моего щита хватит на нас и на них.

Кошусь на него оценивающе. Дракон с денеей это, конечно, сила, но чем больше по площади щит, тем труднее его держать и сохранять высокую плотность плетения. Конечно, можно вместе поддерживать щиты. Но высококлассно умеют это делать только щитовики. Высокую эффективность группового щита могут показать между собой Аранские, потому что, знаю, они тренировались взаимодействию. А включение в цепочку Ринграна, перламутрового дракона или некромантов скорее всего приведёт к менее эффективному расходу магии. А мы тут в окружении вампиров, и они понижают общий магический фон.

Да и будь моя воля, Арендар страховал бы только Элора. Увы, приказывать Арендару я не могу. Только участвовать в принятии решений:

— Можем встать рядом с ними. Но я бы не стала рисковать и растягивать щит на стольких существ. — Мой взгляд соскальзывает на Элора: его бледное лицо, глаза. — Мы не знаем, что ещё может случиться…

Я осекаюсь, поймав себя на мысли, что нам, возможно, стоит отступить и перегруппироваться: слишком рискованно тут находиться, слишком многое можно потерять.

Многих.

На фоне ругается и рвётся в бой Жаждущий, но Многоликая не даёт ему даже шевельнуться.

А я предпочла бы сейчас сидеть в засаде только с ними двумя, чтобы знать: мои ошибки не будут стоить Элору жизни. Но придётся оглядываться на него. Постоянно учитывать опасность для него и то, что он может подставиться под удар ради моей защиты.

— А что там за куполом вампирского щита? — спрашиваю я. — Что говорят разведчики?

До сих пор важнее было то, что мы удерживаем озеро в неприкосновенности, рисковать атакой снаружи не имело смысла, но не теперь, когда кто-то активировал механизм, и даже тонны льда не могут его остановить, с треском ломаясь под давлением силы, нам может потребоваться помощь извне.

— Армия вампиров накрыта непроницаемой дымкой, — нервно сообщает император. — Ею покрыты все поля вокруг. Точно оценить силы противника нево…

Его прерывает чей-то протяжный, переходящий в вой крик смертельного ужаса.

Источник душераздирающего крика находится почти мгновенно, он недалеко от нас: один из эльфов, бежавших к рощице своих, теперь трепещет в объятиях вампира. Брызжущая от яростного, звериного укуса кровь заливает светлые волосы, острое ухо, искажённое лицо.

В свете горящего на куполе пламени это почти красиво.

Нападение как сигнал к началу атаки — вампиры сначала неловко, но всё ускоряясь, бегут к спешно деревенеющим эльфам, к уменьшившимся и уплотняющим щиты драконам.

На наш щит налетает Танарэс, тут же проминая лёгкую преграду, практически прорывая её когтями. Арендар успевает среагировать — щит золотится от влитого в него пламени. Танарэс скалится. Безумный взор направлен на Элора и стоящего рядом с ним императора.

Безумный взор. Исказившееся не просто гримасой, а реально заострившееся, покрытое вздувшимися венами лицо. Драконье пламя лижет его щёку, охватывает пальцы, но Танарэс упорно царапает щит тёмными отросшими когтями, рвётся к нам. Мощные челюсти с заострившимися зубами шевелятся, натягивая тонкие губы.

Рык… наткнувшиеся на щиты и несъедобную кору вампиры рычат. Танарэс ударяется в щит, прижимается к нему. Искорки огня пробираются в его кожу, разрушая тусклый покров.

Сгустившийся огонь скрывает от нас страшное лицо и остальных вампиров.

Поверхность щита дрожит, прогибается, идёт рябью от ударов Танарэса.

Похоже, он серьёзно намерен пробиться к нам…

Несколько мгновений я не могу оторвать взгляд от колышущейся поверхности.

— Кхм! — подаёт голос император. Ланабет строго смотрит на него, и он завершает свой отчёт. — Оценить, что нас ждёт за вампирским щитом, пока не получается.

— Может, Лин что-нибудь придумает? — с искренней, почти детской надеждой предполагает Арендар. — Возможно, нам стоило взять его с собой, он бы разобрался, что происходит.

— Лин бы первым пытался влезть в могилу, — Элор подступает ближе ко мне, трётся тыльной стороной ладони о мою руку. — Пусть лучше снаружи наблюдает и придумывает, как нас отсюда вытащить и при этом Нергала не отдать. Кстати, вампирский щит ещё держится?

Император замирает на мгновение и кивает:

— Да, похоже, он самоподдерживающийся и просто тянет магию из создателей, а создатели сильны. Архивампиры всё же…

С разных сторон доносятся то отдалённый, то более близкий рык. Что меня радует — так это звучащее в них разочарование.

Не получается у вампиров добраться до еды.

— Я Лину передаю, что здесь происходит, — император косится на дрожащий огненный щит. — В прошлый раз вампиры были… как-то осознаннее. То есть, говорить с ними не получалось, но нас они не атаковали. И тогда им для поднятия Нергала потребовалось восемь тысяч жертв.

В моём голосе больше яда, чем нужно в данном случае:

— А вы уверены, что все восемь тысяч существ они принесли в жертву своему богу?

— Кхм, — император старательно избегает встречаться со мной взглядом. Конечно, окружающий нас щит ему интереснее. — Я, конечно, рядом не стоял, но куда бы они дели столько существ?

Ловлю себя на раздражении — слишком сильном. Отупляющем.

Разворачиваюсь. Сосредотачиваюсь на прикрывающем нас щите Арендара: его пламя перетекает, где-то более яркое, где-то чуть бледнее. Неидеальный щит.

Сосредоточившись на движении цветных пятен, отстранившись от всех звуков, включая причитания Жаждущего, голосов Ланабет и императора, от запахов и особенно — от запаха раскалённого металла с нотами корицы, я отталкиваю от себя эмоции: раздражение на допущенные жертвы, на всю эту ситуацию, на своё бессилие, на неизвестность; переживания об Элоре; страх перед будущим.

Эмоции сейчас мешают: я слишком много думаю о возможных потерях, слишком злюсь на прошлое, а ведь его изменить невозможно.

Вдох-выдох.

Прочь бесполезные переживания.

Мне нужен чистый разум.

Эффективно думающий.

Я раскладываю по полочкам всё, что нам известно: как архивампиры подняли своего бога, и что Неспящие тоже искали этого бога, поставленные архивампирами условия, веру Неспящих в то, что Нергал поможет им захватить Эёран, наш план, странный дым, запуск механизма, слова Танарэса перед тем, как он потерял контроль.

Что-то здесь не так.

Даже с точки зрения архивампира, однажды пробуждавшего бога, ситуация нестандартна.

Мы ведь так и не поняли, чего на самом деле хотят Неспящие. Не те, которых мы поймали, а верхушка ордена, всё это устроившая.

И знаний, мне не хватает знаний о Нергале и его воздействии на своих детей.

Осторожное прикосновение к плечу вырывает меня из задумчивости.

— Зачем Неспящим их бог? — коротко глянув на тронувшего меня Элора, я разворачиваюсь к остальным. — Кто-нибудь знает о нём что-то ещё, кроме общедоступной информации? Элор, ты тесно общался с Изрель, может, она тебе что-нибудь рассказывала?

У Элора шире распахиваются глаза (и не только у него!), он нервно хмыкает:

— Рассказывала, но не это.

Я интересуюсь у несколько шокированного императора:

— Архивампиры хотя бы намёком не обозначали, что рядом с Нергалом кидаются на других существ?

Он мотает головой, и я рассуждаю дальше:

— Мне кажется, нас бы о таком нюансе предупредили, чтобы учесть это при расстановке сил. Что там с могилой? — перевожу взгляд на Арендара. — Покажи.

Он взмахивает рукой, и в щите высветляется окошко: в центре Большого озера теперь возвышается ледяной холм. Озаранцы парят над ним и замораживают, пытаясь замедлить поднятие могилы. Вампиры жадно наблюдают за ними от берега. Редкие безумцы бросаются вперёд, пытаясь допрыгнуть до драконов, но таких быстро подмораживает, и они отступают, а порой и пополняют развал сверкающих льдин.

Хоть у кого-то есть возможность действовать…

Впрочем.

— Арендар, ты сможешь сделать небольшое отверстие в щите, чтобы к нам пролез один вампир?

— Да, могу. Но зачем?

— Загляну в его сознание, посмотрю, нет ли каких-нибудь установок, что ими движет. Тоже хочется исследованиями заняться, а не сидеть без дела. Может, поймём, что дальше делать. Только надо просто вампира, потому что объект надо будет держать в сознании.

Говорю я, но смотрят все на Элора. Выжидательно так.

— Ну что?! — он вскидывает руки. — Да, моя избранная менталистка, и она иногда занимается этим самым, не надо на меня так смотреть… Хотя, лучше на меня смотрите, да.

***

Выполнить мой заказ не так просто: Танарэс не хочет колотиться в одно место, хотя это рациональнее, а перемещается по периметру. Да и наш огненный щит не слишком привлекателен для вампиров на фоне водяных, земляных, а уж особенно в сравнении с прозрачными щитами на чистой магии.

Но одну жертву мы всё же заманиваем — бродячего щитовика, ответственного за заплатки.

Арендар сразу захлопывает щит, отрезая путь заметившему дыру Танарэсу.

Элор каменными путами сковывает мою будущую жертву. Император добавляет к этому свои путы потолще — будто состязаясь.

Скованный вампир отчаянно клацает увеличенными челюстями, цепляется за нас голодным взглядом. Рычит.

На нём сильные амулеты, некоторые из них спрятаны под каменными тисками, но я обращаюсь к стихии огня: тянусь магией к кристаллам, окутываю их и выдыхаю. Кристаллы лопаются, нарушается узор защиты, и разум пленника открывается передо мной во всей своей пульсирующей ненормальности.

Голод.

Он невыносим.

Разрывает каждый нерв, каждую клетку.

Нашёптывает: ешь, грызи, убей!

Пронизывает всё существо, сбивая мысли.

Это как плесень, поглощающая зёрна памяти.

Как огонь, пожирающий сознание.

Это что-то, скрывающееся внутри, в самой глубине.

Голод.

Боль, рвущая тело в клочья, требующая одного.

И сознание — редкие вспышки. Оно живо. Борется. Хочет вернуть контроль.

Но голод сильнее разума.

Это сама кровь.

Изменённая.

Как не избавиться от неё, так не избавиться и от голода.

Я ныряю глубже, глубже — под чувство голода, под панику, под пласты воспоминаний.

В самую глубину — в ту самую суть, источник.

Проклятая кровь…

Согласие принять это проклятие.

Изменение.

Голод. Голод. Голод.

Обращение. Губы архивампира Келтара, когда он произносит сакральные слова…

Нечем дышать. Голод удушает, он поглощает меня, он…

Что-то слишком большое стоит за ним.

Смотрит на меня сквозь призрачную дымку сознания объекта.

Я слишком близко к тайне превращения в вампира — это привлекает ко мне внимание. Не злое. Не желающее уничтожить. Почти просто любопытное. Может, с ноткой недоумения. Но слишком… слишком тяжёлое, разрушительное…

Оно раздавит меня, уничтожит!

Резко оттолкнувшись, я задействую не только ментальные силы, но и физические, поэтому осознаю себя лежащей на земле. Элор склоняется надо мной, копна его волос мерцает в сиянии золотого щита, глаза испуганные, губы шевелятся. Кажется, он что-то спрашивает.

Прикрыв глаза, я пытаюсь восстановить последние мгновения транса.

Проанализировать внимание бога.

А я уверена — я ощущала присутствие Нергала.

Кто ещё будет защищать память о моменте обращения?

Открываю глаза и выдаю неожиданно хрипло:

— Похоже, Нергал не имеет против нас ничего личного. Вампиры частично осознают происходящее, но они голодны. Почему-то они очень голодны. Стратегического мышления я не обнаружила, целей никаких, кроме насыщения. Но не могу гарантировать, что воздействие на вампиров не варьируется в зависимости от их сил, возраста или каких-то иных характеристик.

— Ещё одного заманивать будем? — практично уточняет Ланабет и удостаивается мрачного взгляда Элора.

А мне за время лежания становится легче. Внутри — заноза ужаса перед мощью божественного разума, но тело чувствует себя отлично. Я приподнимаюсь на локтях, и Элор с готовностью протягивает руку. Смотрит внимательно.

Ладонь у него горячая и твёрдая, он сжимает мои пальцы и тянет на себя, помогая встать, хотя оба понимаем, что я в этом не нуждаюсь. Чешуя брони тихо скрипит.

Едва оказываюсь в вертикальном положении, спрашиваю:

— Что будем делать? Планируется ли поддержка извне? Теоретически мы можем на рассвете вывезти Нергала в цитадель Фламиров и там общими усилиями держать оборону.

Планы… как строить планы вслепую? Когда неизвестны силы противника, непонятно даже, имеет ли смысл нам оставаться здесь или пора сносить щит и убираться подальше для перегруппировки и полной мобилизации войск.

— Перевоз Нергала к Фламирам, — император тяжко вздыхает. — Да, теперь это наша основная задача. Других вариантов не видно.

— Правда, вампиры будут возражать ещё больше, чем мы ожидали, — Элор косится на меня, и его взгляд теплеет, пальцы крепче сжимают мои. — В этом плане наша роль — группа поддержки.

Император касается своей руки, где, наверное, скрывается временная метка Ринграна, что позволяет вести с ним переговоры. Постояв с рассеянным видом, он поворачивается к Арендару и указывает в сторону:

— Сейчас начнётся перегруппировка. Я где-то там ящики со взрывчаткой оставил. Давай подберём на всякий случай. Нам же сначала придётся отбить у вампиров Нергала.

Император нервно усмехается.

***

Первое время кажется, что план вполне осуществим: перегруппировка драконьих отрядов, несмотря на сложность переноса щитов, проходит успешно, даже Элемарр действует по общему плану, и озаранцы занимают отведённые им позиции вокруг озера.

Некроманты тоже действуют чётко. Приказ уничтожать некогда дружественных вампиров не поступил, поэтому они собирают скелетов в огромные костяные шары и перекатывают к кромке озера. После чего шары катятся по взрытой эльфами земле, оставляя скелеты, тут же прикапывающиеся. Такая замаскированная оградительная линия в три ряда кажется достаточной, чтобы придержать вампиров.

А мы благополучно прибираем ящики со взрывчаткой, хотя я до последнего опасалась, что Арендар их подпалит.

Сами вампиры бьются о щиты и бессмысленно кусают деревья. Они похожи на туповатых зомби, которым создатель вложил слишком узкие установки. Вот только даже такие туповатые, вампиры изрядно просаживают щиты, изматывая тех, кто их держит и подпитывает.

А самое жуткое — поднимающаяся могила Нергала. Пока её не видно, но она упорно разламывает толстенные пласты льда, поднимает их. Время от времени часть льда скатывается вниз, чтобы замениться следующими кусками. Мне почти не терпится увидеть таинственное сооружение.

Но мучительно не в любопытства, а тяжесть ожидания. Хочется, чтобы всё уже разрешилось, а не это мучительное предчувствие беды и ощущение бессилия.

Догорающая на щите жидкость даёт всё меньше света. Ночь захватывает всё больше пространства, показывая, как мало осталось запущенных прежде магических сфер. Ярко-ярко сияют в сумраке огненные щиты.

Ругань Жаждущего давно кажется монотонно-гневным потоком.

— Скоро рассвет, — Элор и не думает отпускать мою руку.

Да и незачем отпускать: мы довольно тесно стоим, чтобы Арендар не тратил магию на поддержку слишком большого щита. Верхняя его часть почти прозрачна, что даёт возможность наблюдать за окружающим пространством, время от времени видеть когти цепляющегося за щит Танарэса.

— Не так уж и скоро, — возражаю я. — За это время многое может перемениться.

— Остальные вампиры тоже не в себе! — император тревожно нас оглядывает. — Они по всему Эёрану такие. Лин поймал нескольких, пытается понять, что с ними. Возможно, он найдёт способ привести их в сознание и договориться.

— Может, он придумает, как выманить окружающих купол вампиров? — предлагаю я. — Увели бы отсюда сначала наружных, потом внутренних. Они сейчас вроде интеллектом не отличаются.

Моё предложение находят разумным, и император принимается за переговоры.

Я жду.

На рассвете мы доберёмся до могилы Нергала и заберём у вампиров самое дорогое.

Заберём у Неспящих их цель.

Вынудим сразиться на наших условиях…

Вздрагивает земля. Огромные пласты льда взлетают, словно от удара. Взлетают и обрушиваются, трескаясь и разлетаясь сверкающими осколками.

Огромная ступенчатая пирамида выпирает из озера, тянется вверх. С неровных, будто самой природой высеченных, каменных ступеней осыпаются куски льда, стекает талая вода, вьётся белёсый туман испарений.

Пирамида всё поднимается и поднимается, и поднимается. Она огромна даже для дракона. Но узкая лестница по центру и верхняя площадка невелики. Они рассчитаны на людей. Или, если быть точной, на вампиров.

Слишком мало света сейчас, поэтому фигура на самом верху заметна не сразу… нет, дело не в освещении: эта фигура постепенно собирается из сизой дымки, до этого казавшейся обычным испарением.

Мужская фигура постепенно обретает плоть.

Нергала в бою с Безымянным ужасом я не слишком разглядывала, но стоящий на вершине явно шире его в кости, совсем других пропорций, и волосы его не так длинны.

Это соткавшееся из дыма существо не Нергал.

Высший вампир.

Ментальное пространство содрогается от изумления, ужаса, предчувствий катастрофы.

Надо действовать. И в то же время невозможно оторвать взгляд от существа на вершине. Он пробудит бога? Но как? Или он притащил достаточно жертв? Одной нашей армии для такого не хватит, даже с учётом драконьего происхождения. Зачем Неспящим спящий бог?

Наверху раскрываются каменные лепестки, позволяя выдвинуться саркофагу.

Надо что-то делать. Надо как-то помешать! Но будто сам воздух мешает двигаться.

Высший вампир сталкивает крышку, и это движение какое-то совсем непочтительное. Крышка с грохотом катится вниз.

Наклонившись, высший вампир вытягивает из саркофага руку лежащего внутри существа, прижимается к ней губами. И я сразу догадываюсь — хотя это кажется невероятным! — что значит эта поза. Даже расстояние не мешает мне понять, что…

Высший вампир пьёт кровь Нергала.