Глава 57

Пьёт кровь бога!

Значит, высший вампир один. Даже если орден Неспящих основали несколько высших или впоследствии появлялись новые, они уничтожали друг друга до последнего выжившего, иначе кровь бога пили бы сразу все: никто не позволит потенциальному сопернику усилиться первым.

Вместе или никак.

Это ведь не приступ гурманства.

Не слепая жажда, как у остальных вампиров.

Это продуманный план.

Цель, к которой стремились столетия, а, может, и тысячи лет.

Высший вампир себя усиливает — иначе зачем бы ему проворачивать такую сложную операцию?

А для всесилия такому существу не хватает только неуязвимости к солнечному свету.

Нергал на битве появился днём.

Не знаю, сколько его крови надо выпить, но высока вероятность, что вскоре высший вампир станет ещё сильнее. Близким к богу станет существо без морали, некогда бывшее человеком, но возглавляющее орден, принципиально питающийся людьми.

Это существо должно быть уничтожено. Любой ценой.

— Он пьёт кровь Нергала, — Элор тоже правильно оценивает происходящее. — Арен, кажется, пора проверить, как долго ты можешь держать самое горячее пламя.

— Надо объединить силы, — в голосе императора сиплые нотки ошеломления. — Давайте поближе к пирамиде подойдём и дыхнём на него все вместе… Или подойдём ещё ближе?

Он оглядывается сначала на сыновей, потом на Ланабет и меня. Слишком растерянный. На миг задерживает взгляд на мне, после чего хватается за взрывчатку и обнимает ящик, словно дитя мягкую игрушку.

А я жалею, что с нами нет Валерии: видя магию, сама обладая огромным резервом, она могла бы направить совместную атаку и помочь включить в неё магию других огненных драконов. Теперь же придётся ограничиться силами Аранских и Арендара.

— Тогда выдвигаемся, — запрокинувший голову Арендар смотрит на вершину пирамиды. — Щит я удержу, переднюю стенку сделаю проницаемой для нашей магии. Но, думаю, лучше мне вложиться в удар полностью. Элор, ты скуёшь Танарэса каменными тисками, тогда мама сможет сдержать своим щитом мелких вампиров.

— Хорошо, — соглашается Элор, в отличие от брата, глядя на меня пристально, словно всё ещё ожидает глупых порывов.

Это Жаждущий против того, чтобы его лишали сражения с потенциальным полубогом, а я порадуюсь, если эту тварь спалят общим пламенем со мной. Или не общим: вокруг щита Неспящих полно, мне хватит…

— Давайте быстрее! Уверена, чем больше крови пьёт вампир, тем сильнее становится!

Мы переглядываемся, киваем и дружно шагаем к пирамиде. Каменные путы охватывают лодыжки Танарэса — кажется, что охватывают: в последний миг он уворачивается. Тут же отскакивает от каменного щупальца. Слишком быстрый. В блёклых огненных отсветах его лицо уродливо до неузнаваемости.

Не он наша цель, нас устраивает то, что он отступает чуть дальше.

Укрытые огненно-золотым щитом, мы шаг за шагом приближаемся к основанию пирамиды. Участки ряби выдают дефекты, порождённые перемещением щита, и места вампирских ударов. Всё чаще и чаще те налетают на нас, обжигаются — и снова наскакивают, бьются с остервенением. И их всё больше! Вампиры бегут к нам от эльфийской рощи и других драконов, преграждают путь.

— Они реагируют на наше приближение к пирамиде! — выкрикиваем мы с Элором одновременно, но продолжает он один. — Надо взлетать. Арен, удержишь щит?

— Это сложнее, но, думаю, справлюсь. Придётся его расширить.

— Я подстрахую, — обещает Ланабет.

В едином порыве мы раскрываем крылья. Мои кажутся почти золотыми в огненном свете, из-за бликов золотых крыльев и доспехов.

— На счёт три! — командует Арендар. — Раз, два. Три!

Оттолкнувшись, мы взлетаем, охваченные расширяющейся, мерцающей и дрожащей сферой щита. Нижняя его часть раскалывает пересохшую от жара огня землю, вытягивается.

Крылья почти соприкасаются, потоки ветра мечутся между нами, взлохмачивая волосы, ударяя. В считаные секунды мы преодолеваем расстояние до пирамиды. Вампиры или не могут, или не успевают ударить по нам магией.

Над первыми ступенями лестницы передняя часть неровной бугрящейся сферы щита вдруг сминается, сплющивается, словно попадает между гигантских шестерёнок. Воздух сгущается, крылья в нём вязнут, каждый сантиметр их размаха отзывается дикой болью в напряжённых мышцах. Сверху давит. Дыхание перехватывает. Рывок, рывок — и сил нет.

Мы все, даже могучий дракон с деней, обрушиваемся на землю, путаемся крыльями. Щит Арендара дрожит, прогибается — вампиры наваливаются со всех сторон. Плевать им на его драконий жар. В исступлении вампиры бросаются и бросаются на нас.

Воздух… он словно колючие иглы. Вдыхать больно. Тяжело. От него цепенеют мышцы.

— Ри, — Элор, обхватив меня за талию, по развороченной обожжённой земле тянет прочь от пирамиды с её неровными каменными ступенями.

Все Аранские отодвигаются вместе со спасающим нас щитом, и на расстоянии он постепенно возвращает близкую к сфере форму.

На пирамиде защита. Или это не защита, а воздействие Нергала. А может — обретаемая сила высшего вампира?

Позволяя себя тащить, поднимаю взгляд на вершину пирамиды. Чётко вырисовываясь на неровном огненном фоне, она нависает над нами, подавляет. От подножья мне не видно происходящего с Нергалом, но, уверена, высший вампир не останавливается ни на миг.

Проклятые вампиры!

Как и остальные Аранские, я часто, порывисто дышу в попытке вытолкнуть из себя отравленный воздух. И это получается! Силы восстанавливаются, вдохи всё глубже и легче.

Только это здесь внизу, а не на пирамиде.

Причём вампиры на пирамиде чувствуют себя прекрасно.

Защита от драконов?

Или…

Какая-то знакомая эта мышечная слабость… Напоминает… отравление вампирской магией от их когтей. Я не травилась достаточно сильно, чтобы сравнить с состоянием на пирамиде, но остаточные ощущения весьма и весьма схожи.

Снова мой взгляд останавливается на вершине неприступного строения.

Там Нергал. Логично, что всё вокруг пропитано его силой. Ядовитой для драконов.

Причём такой густой, что даже крылья не справляются.

На пирамиду не взлететь.

Поднявшись, Элор подхватывает меня под руки и тянет вверх. Император пытается помочь Ланабет, но она встаёт сама. Арендар поднимается очень медленно, одновременно выравнивая и уплотняя щит.

— Надо попытаться дотянуться огнём отсюда, — Элор в один шаг оказывается впереди и прикрывает меня плечом.

Обзор не закрывает, но в любой момент может полностью меня заслонить.

— Да, — соглашается Арендар. — Я ослаблю щит в передней части. Магию распространяем по одной линии ровно от себя, стараемся не пересекаться…

— …чтобы потоки не помешали друг другу, да, — перебивает Элор. Император и Ланабет молча встают в одну линию с ним. — Спасибо за напоминание, братишка, но мы знаем. Давайте тоже на счёт три. Раз…

Вместе со всеми я, почерпнув в источнике, выталкиваю магию, направляю её вперёд.

— Два… — в голосе Элора напряжение.

Значит, не только мне кажется, что магия как на стену натыкается. Хуже: через стену можно немного воздействовать, а здесь через воздух — нет.

Магия с огромным сопротивлением покрывает пространство шагов на пять вверх по ступеням пирамиды.

Надо давить сильнее!

От напряжения у меня дрожат пальцы и скрипят зубы. Я выкладываюсь, но дальше десяти метров магия не продвигается.

Никак.

— Три! — обречённо произносит Элор и выдыхает.

Мы все выдыхаем.

Что ж, на десять метров поток золотого пламени прорывается, но даже копоти на ступенях не оставляет, лишь поджигает одежду на паре вампиров.

— Надо прорываться всем вместе! — не оглядываясь на меня, предлагает Элор. — Всеми отрядами одновременно! Может, удастся подняться выше и ударить?

Все молчат, потому что у императора застывает взгляд, и мы понимаем: он переговаривается через метки, сейчас будет новая информация.

Как же медленно, скрипуче ползут эти секунды ожидания!

Моргнув, император усилием воли расправляет плечи.

— Что-то происходит снаружи. Дымка подступила вплотную к куполу щита и частично его накрыла. Возможно, он нарушен, но трудно определить, проникает ли кто-то внутрь. Телепортация сюда не работает. Войска собираются для удара по позициям Неспящих, но… кто-то должен сдерживать обезумевших вампиров, и с координацией у подкрепления не очень. Нам надо отступить и перегруппироваться. И что-то решить с защитой пирамиды — с наскока её не взять. Может, Лин что придумает.

Он смотрит на меня грустно, почти извиняясь.

— Нельзя, — Арендар качает головой. — Мы не знаем, как Нергал стал богом. Возможно, сейчас мы наблюдаем рождение нового божества, и мне оно совершенно не нравится.

— Один раз тебе повезло, и дерзкое решение оказалось верным, — император смотрит на него с раздражением. — Но везти постоянно не может!

— Почему нет? — с присущей юности самоуверенностью интересуется Арендар.

А я смотрю на вершину пирамиды.

И чувствую… нет, не магию. Я ощущаю, как искажаются пропитанные агрессией вампиров эманации. Ужас пронизывает меня до мозга костей — дробящим холодом. Паника. Вокруг нарастает паника.

Ощущение смертельной опасности.

Беды.

— Надо продолжать попытки, — Элор тоже смотрит на вершину пирамиды. — На гробнице защита. Но любую защиту можно пробить, если приложить достаточно сил. Мы справимся. Мы точно справимся. И подкрепление успеет!

Это отчаянный самообман. Попытка уговорить себя и… меня.

Мой взгляд прикован к вершине.

Высший вампир, глава Неспящих там.

Его защищает сила бога. Возможно, он сам скоро станет богом.

Нужно убить его раньше, чем это произойдёт.

Магией драконов не достать.

Уверена, что и магией эльфов или оборотней тоже, а вампиры сейчас наши враги.

Но ведь слово Смерти — это не магия, это — звук.

Вампиров вокруг всё больше. Их слишком много в сравнении с количеством наших бывших союзников, значит, щит нарушен, и это прибывают Неспящие. Такие же ошалелые от голода, как и бывшие здесь вампиры, такие же отупевшие. И опасные.

Я запрокидываю голову: купол вампиров всё ещё действует, значит, по пирамиде не ударить техническим оружием. Есть только гранаты, пистолеты и два ящика взрывчатки, но их наверх так просто не доставить.

И времени нет, наш враг наверняка усиливается с каждой каплей выпитой крови.

Промедление смерти подобно. Оно — сама смерть.

Я понимаю это предельно чётко, словно само ментальное поле мне нашёптывает. Возможно, по нему распространяется уверенность высшего вампира в своей победе.

Словно Смерти требует понимать суть существа.

Мне кажется, вначале я уловила ментальный отпечаток высшего вампира, но этого мало для понимания всей его сути и подбора Слова. Необходимо поговорить. Но нет никаких гарантий, что высший вампир снизойдёт до беседы со мной.

Нет никаких гарантий…

Но других вариантов я тоже не вижу.

— Ри… Ри… — голос Элора доносится будто издалека — настолько я погрузилась в свои мысли.

Он не позволит мне пойти одной. Если не физически, то ментально сможет дотянуться, сняв абсолют.

Поэтому первое, что я делаю — накрываю себя абсолютным щитом.

Отрезаю себя от окружающих.

Чужая паника, крик ментального пространства, эманации — всё исчезает, прекращает терзать мои нервы.

И снисходит спокойствие.

Изумительное, дарующее предельную ясность спокойствие.

Затем я поворачиваю голову к Элору — яркая рыжина волос подчёркивает мертвенную бледность его прекрасного, заострившегося от тревоги лица — и с нотами контроля уверяю:

— Думаю, нам надо отступить.

Его зрачки, и без того расширенные, раскрываются ещё шире, почти поглотив золотые радужки. Элор верит. Не может не поверить, даже если все знания обо мне кричат обратное.

Я отворачиваюсь, делая вид, что собираюсь поговорить с императором.

Но мои пальцы складываются в кулак.

Тишина ментального поля впервые мне приятна, потому что позволяет сохранить ясность мыслей и изумительную чёткость действий.

Усиленный телекинезом и магией удар снизу в челюсть отбрасывает Элора, отрубая на несколько так нужных мне мгновений.

Поворачиваюсь я в итоге к Арендару, продолжаю тем же тоном:

— Держи его. Очень прошу: крепко держи, не отпускай, уведи отсюда. Мне есть, чем убить высшего.

Арендар кивает. Очень серьёзный и по-прежнему непривычно взрослый. Краем глаза я вижу, как каменные щупальца скручивают бесчувственного Элора в кокон. Дракон с денеей сможет его удержать.

Теперь настала очередь обратиться к императору:

— Пусть остальные драконы тоже наступают на пирамиду: надо, чтобы они отвлекли от меня вампиров.

Я лишь миг смотрю на него, потому что его глаза слишком напоминают глаза Элора.

— Сейчас всё будет, — обещает Ланабет и касается запястья. — Приказ отдан, все пойдут на штурм.

Она снимает с себя пояс с гранатами и протягивает мне. То же самое делают император и Арендар.

Закинув этот груз себе на плечи, я шагаю к самой близкой с пирамидой границе щита. Из-за преграды на меня пялятся обезумевшие от голода вампиры. Уродливые лица обожжены, но это тварей не пугает.

— Мы их оттолкнём, — обещает Арендар.

В ответ только киваю.

Всё это занимает едва ли минуту.

Телекинезом я подхватываю ящики со взрывчаткой.

«Многоликая, мне нужна твоя помощь, — я ощущаю, как она покрывает моё тело. Тонкие нити её удивительного тела выпрастываются между чешуйками брони. Свободной рукой я вынимаю умолкнувшее, но вибрирующее от предвкушения уруми. — Жаждущий, мне нужна твоя помощь».

Семь острейших лезвий высвобождаются, изгибаются, готовые резать.

Щит из золотого пламени распахивается, оттесняя ближайших вампиров. Потоки ветра и огня отшвыривают стоящих чуть дальше, открывая мне путь на ступени пирамиды.

Увлекая за собой ящики со взрывчаткой, я шагаю на очистившееся пространство, а вслед мне несётся безумный крик:

— Ри! Не смей! Ри, стой!..

Но я не слушаю. Отгораживаюсь от голоса Элора.

Все мои мысли сосредотачиваются на пути через голодных вампиров и отравляющую магию, на цели — высшем вампире.

Я должна его разговорить.

Я должна понять его суть.

Я должна узнать его слово Смерти.

В этот раз я не позволю уничтожить тех, кто мне дорог.