Глава 60

Воспоминания о разговоре — это всё, что у меня сейчас есть. Их я могу повторять бесконечное количество раз. Каждую фразу, жесты, соотносить их между собой, начало разговора анализировать с учётом сказанного в конце.

Я сосредотачиваюсь.

Погружаюсь в память.

Слушаю и смотрю.

Пытаюсь понять, какие эмоции испытывает Альгал-Тар, что из себя представляет.

«А ты наглая».

«Я ничего тебе не должен… Я похож на того, кто соблюдает правила?»

Но, хотя сказал, что не должен и не соблюдает, он мне ответил.

И выражение его лица — на нём отражаются эмоции. Не так, как обычно у всех существ, и не так, как у хорошо контролирующих себя менталистов. Приходится подумать, прежде чем осознаю: если у менталиста мимические мышцы дёргаются в попытке отразить эмоцию, и этот импульс подавляется, то у Альгал-Тара словно наоборот: нет естественной реакции мимики, импульс для неё появляется с запозданием.

Осознанная имитация.

«Ты такая живая… Это трудно имитировать, несмотря на все старания».

Так он старается показать себя обычным? Но зачем? В память о прошлом теле или… Или безэмоциональность слишком отталкивает, поэтому неудобна для главы ордена? Ведь он в некотором роде зависит от своих «инструментов» Неспящих, контролировать их только силой проблематично, проще удерживать тех, кто подчиняется по доброй воле, из симпатии к лидеру.

«Альгал-Тар. Последний король истинного Дрэнта. Прямой потомок лича Нергала».

Гордится ли он своим происхождением от ставшего богом?

Вновь и вновь переслушиваю представление, вглядываясь в лицо Альгал-Тара в этот момент.

Гордится… кажется, этим он гордится. И раздражён? Трудно превзойти предка, умудрившегося превратиться в бога.

«…прояви благоразумие — уходи. Преследовать не буду. У меня к тебе кровной мести нет».

Он ведь не лжёт. Ему всё равно, скольких Неспящих я убила, уйду или останусь.

Альгал-Тар выше всего этого и равнодушен к ордену, но: «скоро все вампиры Эёрана станут Неспящими» — он не равнодушен к судьбе вампиров в целом. Он ведь горд тем, что скоро все станут такими!

Открываю глаза: Альгал-Тар сидит на краю грубоватого саркофага, ничуть не изменив позу.

Какой же он? В чём его суть?

Он одинок — иначе на этой вершине был бы не один.

Наверное, убрал всех соперников — других высших и не только их. Не дал появиться новым. За столетия существования ордена Альгал-Тар не мог не столкнуться с покушениями на власть.

Несмотря на положение и происхождение, он торгуется и договаривается… Но что-то помимо спокойствия промелькнуло в признании «В обмен на убийство потенциальных избранных рода Аран культ Бездны убрал…»

И лёгкое раздражение в словах «Мне показалось, я ясно дал понять, что нам за это просто заплатили. Не думай о себе и своём роде слишком многого, драконессочка» может относиться к неудаче с Культом, а не к тому, что я утомила расспросами.

Или нет?

Может, Альгал-Тар недоволен тем, что демоны их обманули? Или он знал о демонах изначально, но они его ожиданий не оправдали?

Не понимаю!

Снова зажмурившись, продолжаю анализировать наш разговор: Альгал-Тар практически восхищается жизнью — но убивает. Организовал из целого мира ферму для питания вампиров.

«…тебе свойственны все ошибки мало живущих, невозможность смотреть на происходящее с высоты» — восхищаясь нормальной жизнью, он в то же время её немного презирает.

Его, наверное, раздражали всё же мои повторяющиеся вопросы, а не их торговые отношения с культистами. Он находится слишком высоко и долго, понимает важность взаимовыгодного сотрудничества с другими силами, а выгоду Неспящие от сделки с Культом получили. Правда, теперь я здесь и по-прежнему надеюсь его убить.

Думаю — его слово Смерти будет шёпотом. Потому что на шёпот похожи блекло проявляющиеся чувства, почти уничтоженные отсутствием тела, зависящие от разума.

Ну конечно: сейчас вся его личность и реакции держатся на логике, воспоминаниях о том, каким он был, и понимании, каким быть должен.

Опять открываю глаза: Альгал-Тар пьёт кровь Нергала.

Внизу уже не так яростно грохочет. Надеюсь, Элор в безопасности.

Всего мгновение я трачу на это и опять пробуждаю память. Повторяю весь разговор: прямо, в обратной последовательности, хаотично. Раз, два… десять… двадцать.

«Я Альгал-Тар. Последний король истинного Дрэнта. Прямой потомок лича Нергала».

Самый старый вампир. Полностью магическое существо. По своей ли воле он стал высшим или голод застиг его там, где у него не было возможности от него спастись?

— Альгал-Тар! — зову я в надежде получить ещё немного информации, но он глух к моему зову.

Я для него — пыль под ногами.

Это существо разрушило мою жизнь, отняло самое дорогое — и при этом я ему настолько безразлична, что он не утруждается даже тем, чтобы отсюда меня убрать.

Ненавижу!

«Многоликая!» — протягиваю руку. Уже почти собираюсь попросить её атаковать, но — это эмоции. Глупые эмоции: силы моего материального оружия не хватит для убийства чисто магического существа. Защита бога не пропустит магию драконов. Телекинез не сокрушит того, кто не имеет тела. Зато я из-за атаки могу вылететь отсюда и лишиться последней надежды на победу.

И я снова возвращаюсь к воспоминаниям. Короткий разговор — моя единственная надежда.

Я повторяю его. И опять. И снова. Но не слышу звука Смерти Альгал-Тара. Отголоски, предчувствие понимания его звука — да. Слово — нет. Или это меня ослепляет надежда? Подпитывает иллюзией, что я вот-вот разгадаю звук бестелесной твари!

— Ри!.. — крик Элора врывается в мысли, а с ним — завывание смерчей и крики снизу. Значит, я потеряла концентрацию: до этого не осознавала происходящее вокруг. — Ри!

Голос ближе. Я отстранённо чувствую, как в болезненной гримасе искажается моё лицо: миролюбия Альгал-Тара на двоих может не хватить.

Поддавшись эмоциям, сдвигаюсь к краю площадки: Элор пробирается по трупам — яркое рыже-золотое пятно на фоне тёмного кровавого месива. У него нет поддерживающего телекинеза, его окровавленная глефа не такое удобное подспорье в подъёме, как усилившая мои мышцы Многоликая. Ему трудно, но Элор упрямый, он дойдёт. Он пытается поймать мой взгляд, но я этого не позволяю.

Драконы, эльфы и некроманты создали вокруг основания пирамиды непреодолимое препятствие из каменных глыб, лоз, льда и рва с водой. Внизу достаточно спокойно, чтобы не отвлекать Элора от восхождения. И Аранские его не останавливают. Как же не вовремя!

Положив ладони на верхнюю ступень, глядя на свои серебрящиеся пальцы, прошу: «Многоликая, задержи его».

Она соскальзывает с тела, как шёлковый покров. И на меня будто падает каменная глыба — так трудно без её поддержки.

Многоликая стекает по ступеням, мимикрируя под их цвет и текстуру. Устремляется к Элору, а я отодвигаюсь от края и снова поворачиваюсь к Альгал-Тару. На этот раз я вглядываюсь в его лицо. Я столько раз отслеживала его эмоции в воспоминаниях, что запомнила каждую его черту, все особенности. И вдруг понимаю: сейчас оно не совсем безразлично.

— Ри! — отчаянный вопль Элора подсказывает: Многоликая его спеленала.

Ей может хватить силы утащить его вниз.

Но может и не хватить.

А мне по-прежнему чего-то не хватает в звуках, которые, кажется, я улавливаю в Альгал-Таре.

Продолжаю изучать его лицо: выражение не похоже на жадность. Не похоже на голод. И вожделением это нельзя назвать даже со скидкой на блёклость и умственную основу эмоциональных проявлений ненастоящего тела.

Я бы назвала это нежностью. Даже почтением. Странно, учитывая ситуацию.

Как трудно понять такое существо! Диалог с ним я знаю наизусть, оттуда не вытянуть нового!

А ведь старейший вампир Вааразариз, наверное, прятался из-за того, что его искал Альгал-Тар. То есть, идея добраться до Нергала давняя.

Может, на лице Альгал-Тара я вижу радость победы?

Нет, не похоже.

Вообще не похоже, что происходящее его радует, словно он своей цели пока не добился.

Или цель не кровь Нергала, а то, что она даёт?

— Ты хочешь стать богом?

Молчание в ответ.

— Ты его убьёшь?

Тишина.

Похоже, Альгал-Тара вопросы не отвлекают. Надо же быть таким непробиваемым!

— Я пришла убить тебя.

— Я убью всех вампиров.

— Другие боги не позволят тебе стать богом.

— Ты идиот.

— Король из тебя убогий.

— И морда у тебя уродливая.

Он меня что, не слышит?

Не плюнуть ли в него? Каков шанс, что божественная защита ограждает даже от драконьей слюны?

В этот момент моей близости к полному и беспросветному отчаянию Альгал-Тар отпускает бледную руку Нергала.

Надо скорее пользоваться случаем!

— Ты ответишь? — спрашиваю хоть это, раз остальные вопросы вылетели из головы.

Но Альгал-Тар рассеянно скользит по мне взглядом, будто не замечая.

Слезает с края саркофага.

Твёрдо стоя на каменной поверхности, Альгал-Тар вскидывает руку. В сиянии разлитого по щиту огня он выглядит жутко: отсветы на лице, волосах, руках и одежде кажутся кровавыми.

Но лицо… изменилось. Альгал-Тар смотрит мне за спину, и уголки его губ дрожат, как у обычного живого существа. Одухотворённая мечтательность проступает в чертах.

Он стискивает кулаки, и пламя на куполе вампирского щита гаснет.

Резко темнеет. В воздухе не осталось ни одной магической сферы!

В сумраке звуки обостряются: купол защиты лопается. Внизу нарастает шум.

— Ветер…

Не сразу я узнаю этот подрагивающий голос.

— Здесь есть ветер, он такой мягкий… — неверие и удовольствие в голосе Альгал-Тара.

И действительно: здесь, на вершине пирамиды, гуляет ветер. Мягким его может посчитать только дракон или — сильный вампир.

Глаза постепенно привыкают к темноте, позволяют разглядеть отблески, и приходит понимание: за моей спиной — там, куда пристально смотрит Альгал-Тар — разгорается восход. Пока ещё блёклый: холодные лиловые отсветы едва тронули горизонт. Но это восход.

Первые лучи пробиваются сюда, дотягиваются до вершины пирамиды.

Снизу доносится массовый выдох: все ждут, что будет. Солнце было нашей надеждой!

Высший вампир, единственная слабость которого — уязвимость к солнечному свету, наблюдает за поднимающимся солнцем. Холодный свет разливается по его лицу. И не убивает. Не жжёт.

Божественная кровь избавила Альгал-Тара от единственной слабости.

Кажется, моё сердце сейчас перестанет биться.

Заговорит ли эта тварь со мной ещё раз? Даст мне шанс?

Он по-прежнему не обращает на меня внимания, весь сосредоточен на восходящем солнце. И по его бледным щекам, поблёскивая, скатываются слезинки…

Альгал-Тар… скучал по жизни. По солнечному свету. По чувствам…

Понимание накатывает на меня приступом панического удушья.

Я знаю звук Альгал-Тара: сложный и многогранный, полный боли, безумия, холода, надежды, тоски и счастья.

Его слово Смерти — точно не шёпот.

Нет, это крик:

— Умри!

Альгал-Тар дёргается. Выражение восторга на его лице сменяется бесчувственным оцепенением. Колени подгибаются, и Альгал-Тар — последний король истинного Дрэнта, глава Неспящих, гроза драконов, старейший и высший вампир, испивший крови бога, губитель рода Сирин и мой кровный враг — валится замертво.

Меня накрывает тьма — густая и удушающая. Я не вижу — только чувствую надвигающуюся невообразимую силу. Как цунами. Только сильнее и быстрее.

Раньше после применения Слова не было ничего даже близко похожего. И я прячусь от несущейся на меня силы. Инстинктивно укутываюсь ментальными щитами, сжимаюсь, стискиваюсь, заползаю в самую глубину себя, и в этой глубине — снова в самое своё сердце, в сердцевину сердцевин, чтобы скрыться от Смерти.

По интуитивному наитию я становлюсь многослойной. Копируя и копируя себя, чтобы прятаться всё глубже и глубже, оставляя на растерзание оболочки-обманки. И я чувствую, что поверх этого многослойного, представляющегося мне сферой конструкта из щитов и слоёв личностей, накладываются ещё две сущности.

А потом будто целый мир обрушивается на меня своей тяжестью.

Чудовищная сила срывает слои защит. Слишком сокрушительная, чтобы ей противостоять. Но я продолжаю себя копировать для создания новых слоёв и забираться всё глубже, сжиматься всё плотнее — до зёрнышка, до песчинки.

«Недорезанных много осталось, но в целом неплохо прогулялся. До десяти лезвий дорос!» — голос Жаждущего обрывается, и я знаю — сила поглотила его.

«Я подожду», — тихий и спокойный голос Многоликой разлетается, как и она сама.

Их больше нет. Я один на один со Смертью.

Давление усиливается, мою душу рвут на части, щиты лопаются. Смерть, кажущаяся необъятной сокрушительной тьмой, срывает оболочку за оболочкой, пробираясь к укромной сердцевине моей сути, слой за слоем растворяя и сжигая меня.

Растворяя и сжигая.

Растворяя и сжигая…

Растворяя и…

…сжигая…