Глава 79

А раз сон не идёт, я разворачиваюсь и тоже придвигаюсь к Элору. С минуту мы молчим, прислушиваясь к сопению малышей. Оба улыбаемся в темноте — я это чувствую. Поднимаю руку и в темноте ощупью нахожу губы Элора — точно улыбается. Целует кончики моих пальцев. Зажмуриваюсь, наслаждаясь ощущениями, обменом эмоций. Хорошо… как же хорошо!

Элор придвигается ещё чуть ближе, обнимает. Зарывается пальцами в мои волосы. Уткнувшись носом ему в грудь, вдыхаю аромат корицы, и меня охватывает щемящая нежность, волнение — такой поток тёплых воодушевляющих эмоций, что не верится, будто когда-то было ужасно, плохо.

«Скажи это ещё раз», — просит Элор.

— Я люблю тебя, — шепчу в ответ, и он снова улыбается, а сердце у него щемит от восторга.

Ему это нравится, нравится! И эмоций столько, словно он ещё не насытился моей нежностью к нему, восхищением его чешуёй, покоем и радостью от того, что он рядом. Хотя… разве можно таким насытиться?

Прижавшись друг к другу, мы так и лежим почти до рассвета, наслаждаясь моментом, припоминая жизнь в покинутой норе: сон вместе, первое купание малышей, как Элор не мог нарадоваться, что я жива, с ним и тоже рада всему этому, как уходило из него нервное ожидание моей холодности к нему и сыновьям.

В объятиях Элора время летит куда быстрее, чем в ожидании сна, а когда наступает пора вставать, размыкать эти объятия совсем не хочется.

Но с первыми лучами солнца мы должны быть в храме. И от этой мысли моё сердце колотится, как сумасшедшее.

***

Прелесть свадьбы после брачных недель в том, что утром не надо разделяться для ритуальной передачи невесты жениху, так что с Элором мы встаём вместе. Тихо, надеясь не разбудить Ринарра и Эйррана. Они мирно посапывают в кроватках.

Я касаюсь метки Ланабет на своей руке, призывая её и Шадари на дежурство. И мы с Элором, накинув халаты, тихо-тихо, крадучись, выбираемся из спальни в гостиную.

Магические сферы загораются, освещая комнату.

В центре стоят два манекена: на одном поблескивает перьями моё платье, на другом висит чёрный бархатный костюм Элора с перламутровым меховым плащом, больше напоминающим покрывало. Впрочем, по сути это оно и есть. Мягонький мой!

Мы игриво переглядываемся.

Поскрёбшись в дверь, заходит Ланабет. Кивает нам. Следующая за ней Шадари смущённо улыбается. Обе молча проходят в спальню. Там для них заготовлены кресла и ночник. Но, надеюсь, Ринарр и Эйрран, наши соньки, проспят до позднего утра.

Следом за няньками появляются две фрейлины для помощи с платьем, и Элору с его костюмом приходится отойти за установленные в углу ширмы, дабы не смущать дам и не провоцировать меня на ревность. Правда, поверх ширмы он с удовольствием наблюдает за тем, как меня очищают заклинанием и облачают в платье, чарами наносят макияж и с помощью магии укладывают длинные серебристые пряди в высокую причёску с вплетённой в неё короной.

Чем дальше — тем сильнее улыбается Элор, пугая несчастных фрейлин.

И вроде бы успокоить их, но пусть лучше опасаются, а то возникнет у какой-нибудь девы бредовая идея показаться перед ним голой, и если за стойкость Элора к подобному я поручиться могу, то гарантировать, что смолчат мои собственнические инстинкты и девушка останется невредимой, не могу: слишком долго мой дракон был при мне не моим.

Закончив приводить меня в порядок, фрейлины с огромным облегчением семенят к выходу. А я улыбаюсь выходящему из-за ширмы Элору. Каждой клеточкой жду, когда он ко мне подойдёт, обнимет, окутает меховой накидкой и пламенем.

Элор улавливает это желание и обнимает меня за плечи. Мех его покрывала-накидки щекочет обнажённую спину.

— Готова? — почти шепчет Элор и целует меня в висок, точно улавливает мои эмоции. — Не готова, но нам всё равно пора.

Золотое пламя взвивается и из света дворцовой гостиной уносит нас в густую предрассветную темноту храмовой долины.

Ветер треплет мех накидки Элора, его волосы, а вот мои выдернуть из причёски не может, да и плотно подогнанные перья платья поддаются ему лишь по краю коротких рукавов и подола.

Вертикальная скала, в которой высечен храм, находится далеко впереди. Он подсвечен золотым светом, будто приглашает скорее войти. Такой же яйцеобразный, как и другие храмы, он выполнен очень просто, на грани грубости, но в массивных перемычках и этой суровости есть какая-то особая красота. И ощущение силы, подпитанное сиянием, которого нет ни в одном другом храме.

Сильнее дует ветер. Элор сжимает мои ладони:

— Готова?..

Я киваю, хотя на самом деле меня сковывает страх, почти ужас: вдруг не получится? Вдруг я зря надеюсь? Ведь Велларр считает, что моя проблема с драконьей формой исключительно душевная, и хотя я давно не просыпалась от кошмаров, спокойно смотрю на своё отражение в зеркале и вижу именно моё отражение, всё равно в глубине души кроется страх, что ничего не получится.

— Всё получится, — уверяет Элор, и я знаю, что его глаза, как и мои, щиплет от подступающих слёз. — Велларр сказал, что ты достаточно восстановилась для превращения. Ты в полном порядке. Я помогу. Храм поможет. Если пробовать, то здесь, в самом священном месте.

«Мы не в самом священном месте, мы перед ним», — возражаю я, чем вызываю улыбку.

— Повторяй за мной, — просит Элор.

Зажмурившись, я прислушиваюсь к его ощущениям. Как он тянется к своей драконьей форме — этой огромной, могучей сущности, нависающей, всегда находящейся с ним. Это ощущение… Забытое, но такое согревающее, такое… всеобъемлющее. Родное. Естественное. Окрыляющее.

Правильное ощущение.

И прикосновение к источнику одновременно с Элором.

Магия разливается по телу, наполняет вырвавшиеся из плена спины крылья, каждую клеточку. Тянется до кончиков пальцев, до коготков, вынуждая разнять наши с Элором руки. Она наполняет и наполняет, и наполняет, и наполняет, и наполняет. Её больше, чем может вместить моё человеческое тело, и оно начинает расти. Увеличиваться. Покрываться чешуёй. Расти дальше. Всё больше и больше и больше. И поэтому стоящий рядом золотой дракон будто уменьшается немного.

Магия вливается в меня последним мощным рывком, и тело, последний раз увеличившись, застывает на четырёх лапах, упираясь хвостом в землю, а лбом — в грудь золотого дракона.

Всё же я мелковата в сравнении с ним. Крылья мои дрожат, сердце… ох, оно сходит с ума. И не верится, мне просто не верится, что всё получилось!

— Краса-а-авица, — довольно тянет Элор и утыкается мордой мне в холку. Прикусывает. — Моя.

Драконье тело непривычно, шея слишком длинная, поэтому ответный укус в основание шеи получается немного неловким, но я стремительно осваиваюсь: всё же драконья форма для меня родная. И быстро вспоминается, как надо держать баланс, как при шаге игриво повиливать хвостом… нет, последнее, пожалуй, ещё рановато.

В разливающемся предрассветном сумраке Элор с умилением наблюдает за моими осторожными шагами, взмахами крыльев. А я… как же здорово, восхитительно проминается под драконьими лапами земля. Какой непередаваемый баланс придают телу длинные хвост и шея. Как изумительна возможность развернуть голову практически на сто восемьдесят градусов.

Дракон… я дракон!

Поднявшись на задние лапы, я взмахиваю крыльями. Они слабые после столь долгого отсутствия полёта, но это временно. Я буду тренироваться. Я снова буду летать в своей драконьей форме. Я абсолютно цельная!

Земля вокруг вздрагивает. Трескается и топорщится от моих эмоций. Я чувствую её стихию. Но это такая мелочь по сравнению с ощущением себя настоящим драконом!

Мой громогласный рык прокатывается по долине, и Элор поддерживает этот радостный драконий рёв. Он улыбается всей душой, всеми эмоциями счастлив вместе со мной, восхищён. Он зажигает вокруг нас огромные магические сферы, чтобы полюбоваться узором моей чешуи.

— Красавица, красавица! — повторяет он, прохаживаясь вокруг меня, выгибая спину, вышагивая, игриво скользя по моему боку хвостом. — Прелесть моя. Никому не покажу!

Он подступает ближе, накрывает меня золотым крылом, трётся шеей об шею, мордой об морду, и чешуйки приятно шелестят и позвякивают.

— Ур-р-р! — не выдерживаю я, и Элор вторит:

— Ур-р-р!

Но горизонт светлеет, и нам приходится отступить друг от друга, чтобы бодро зашагать к храму, в котором сочетаются браком только драконы с драконессами.

Я наслаждаюсь каждым шагом. Каждым мигом пребывания в драконьей форме. А храм всё ближе. Ощущение величия и силы пронизывает воздух, меня и Элора, пробуждает какую-то сладкую дрожь в сердце.

Не сговариваясь, просто по взаимному пониманию желаний, мы в драконьем виде поднимаемся по огромным каменным ступеням. Не уверена, что смогла бы с такой же душевной лёгкостью подниматься к массивным дверям храма, если бы не сумела принять драконью форму, поэтому особенно хорошо, что у нас получилось.

Огромные двери открываются перед нами сами.

В этом храме никого нет, только двое желающих соединить свою жизнь могут подойти к ступеням, войти в этот зал с пылающим посередине вогнутого пола огнём. Этот огонь парит в воздухе, не касаясь монолитного камня.

Оранжевые отсветы озаряют стены, дотягиваются до высокого купольного свода. Огонь кажется живым. Храм пронизан присутствием высшей силы, самого Бога, создателя миров и нас, драконов.

Дыхание перехватывает, хочется преклонить лапы, но в этом нет необходимости. Я знаю — это пламя ждёт нас с Элором. Храм нас ждал.

И даже не верится, что всего этого могло и не быть.

Вместе мы идём к огню. Пламя взвивается к потолку, расширяется в стороны.

Как же трепещет сердце, не верится, что всё происходит на самом деле.

Переплетая крылья, словно одно восьминогое целое, мы с Элором шагаем в божественный огонь.

И храм растворяется, оставляя нас парить в облаках и смотреть, как восходящее солнце изгоняет с небосклона звёзды, сметает их, словно взмах крыла рассыпанный бисер.

Здесь тепло и уютно. Рассвет стремительно растворяет тьму, наполняя густой свежий воздух лиловыми отсветами, подкрашивая облака, серебро и золото чешуи.

Скоро, совсем скоро сквозь облака прорвётся первый золотой луч солнца, и к этому времени мы должны произнести клятву.

Мы с Элором парим среди облаков, для этого полёта не нужно усилий наших крыльев, да и не могли бы мы ими взмахивать — так крепко держимся друг за друга.

Элор изгибает шею, чтобы заглянуть мне в глаза:

— На заре нового дня начинается наша новая жизнь. Теперь судьба наша — быть вместе, и я не желаю иного. Будешь ли ты, Риэль, моим сердцем, моей душой, моей жизнью?

— Да, — произношу я словами и мыслями. — Будешь ли… Нет, не так, — я качаю головой, отказываясь от традиционной формулы, ведь Элор её тоже нарушил, добавил своего про жизнь. — Ты, Элоранарр, моё сердце, моя душа, моя жизнь. И моя собственность. Принимаешь ли ты это?

— Да!

Наконец, будто выпущенное после долго заточения, солнце вырывается из-под покрова облаков, и луч золотого света ударяет в нас, разливается по чешуе. Мы с Элором синхронно вытягиваем лапы: на запястьях проступают светящимся огнём брачные узоры с именами друг друга. Переглядываемся довольно.

А узоры цветут на наших лапах, проникают теплом в сердце, в родовые поставленные друг другу метки.

Мы прижимаемся мордами, трёмся друг о друга. Чешуйки так приятно поддерживают эту нежность мелодичным: щёлк-щёлк, щёлк, щёлк-щёлк. А к этому звуку примешивается нежная и радостная музыка. Она наполняет небо, нас самих — всё вокруг вторит нашей радости, счастливо вместе с нами!

И солнце уверенно всходит, озаряя нас тёплыми лучами. Оно тоже радо.

Золотистые облака вокруг нас поднимаются, возвещая о приближении конца церемонии, закрывают от нас солнце и ясное небо, будто по храмовым стенам растекаются. Ощущение парения сменяется твёрдостью вогнутого пола.

Дальше в облаках должны открыться двери — выпустить нас из храма.

Но не открываются.

Облака перетекают, между ними появляется маленький просвет, и солнечный лучик ударяет в облака у наших ног. Там что-то вспыхивает. И просвет закрывается. Облака тают, стремительно растворяются в каменных стенах, куполе и полу.

На этом самом полу, в том месте, куда ударил луч света, лежит какая-то тёмная былинка.

И двери храма по-прежнему закрыты.

Но ощущения возвышенные, радостные и добрые, так что это явно не наказание, не божественный гнев.

Что-то маленькое серое так и лежит. Мы с Элором наклоняемся к этой штуке: маленький-маленький… кажется, кубик. Такой даже когтем не подхватить. Его и рассматривать-то неудобно!

Переглянувшись, возвращаем себе человеческую форму. Шелестя одеждой, подходим к непонятной штучке.

Это и правда кубик. С гранями по полсантиметра. Основа чёрная, но с цветными отсветами, а узор металлически-серый — не серебро, не платина, не сталь.

Вновь переглядываемся с Элором в немом недоумении: и что это значит? Другим заключающим брак не давали.

Прислушиваюсь к ощущениям: вокруг благостно всё. Дружелюбно. Нежно.

Элор осторожно поднимает кубичек.

И огромные двери храма открываются, пропуская солнечный свет.

Похоже, мы сделали то, что от нас хотели.

— Подарок от Великого дракона? — предполагает Элор.

Звучит совершенно невероятно, но…

— Мне кажется, — растерянно произношу я, — нам надо сначала телепортироваться не к гостям.

— Да ладно, — Элор обнимает меня за плечи, опять щекочет мехом спину. — Там Валерия будет. Правда, не знаю, она первая на свадьбе погуляет или сначала Арена отпустит, но, в любом случае, она Видящая, у неё проконсультируемся, что это такое.

Он сжимает маленький кубик в кулаке. Улыбается мне:

— Идём?

Мысленно спрашиваю у храма, что всё это значит, но ответа нет. Непонятно, всё слишком непонятно, но… действительно, следует проконсультироваться с Валерией. Да и решать эту загадку можно не сразу.

— Идём, — соглашаюсь я.

По вогнутому полу мы поднимаемся к выходу. На площадке останавливаемся окинуть взглядом долину. Элор неохотно отпускает мои плечи, чтобы коснуться метки и предупредить о нашем возвращении. Снова улыбается и, убрав кубик за пояс, активирует телепортационное заклинание.

Вокруг нас взметается тёмно-серое, почти чёрное пламя.

Испугаться не успеваем: нас всё же выбрасывает в парк нашего собственного дворца, оформленного в оркском стиле, к гостям, охнувшим от вида необычного пламени.

Мы должны показать запястья с брачными узорами, но теряемся.

Вместо радостных поздравлений все удивлённо смотрят на нас.

Элор, немного всполошённый странностью огня, выдаёт:

— Ну что, не ждали? А мы пришли.

Следом улавливаю вспышку его тревоги, и Элор выдёргивает из-за пояса кубик — увеличившийся втрое кубик. И кубик продолжает расти, светлые узоры на нём мерцают, тёмный фон переливается. Очень быстро кубик увеличивается до размера головы, растёт дальше, и Элор бросает его на землю.

Куб бахается на газон, проминая его, словно весит прилично. Элор потряхивает рукой.

А куб растёт и растёт, всё продавливая землю.

И теперь, видя его в таком размере, я осознаю, что он похож на родовой артефакт: та же форма, похожие на магические печати узоры. Только размер маловат… пока.

В толпе поднимается гомон — не я одна увидела это сходство.

Взяв за руку, Элор отводит меня на шаг, другой.

Увеличивающийся куб закрывает от нас часть гостей.

И он действительно дорастает до размера родового артефакта.

Внутри всё вздрагивает — и у меня, и у Элора. Оставленная им метка горит огнём, и моя метка на Элоре тоже.

Я поднимаю руку: золотой герб Аранских частично темнеет. Он растекается, меняя форму. Вместо короны, поддерживаемой медведями, на коже проступает чёрный меч с узорным клинком, с одной стороны меча золотое драконье крыло, с другой — серебряное. На фоне тонкой линией вырисовывается пирамида… могилы Нергала. И получается, будто меч рассекает её пополам. А узор на клинке — это буквы…

«Сиаран».

В немом изумлении демонстрирую обновлённую метку Элору.

Он несколько мгновений разглядывает изображение, потирает скрытое меховым плащом бедро и выдаёт:

— Свою проверять прямо сейчас не буду. А то решат, что я кому-нибудь в любовники прошусь.

У меня дёргаются уголки губ, но я сохраняю серьёзное выражение лица. А Элор выглядывает из-за чёрного с серо-металлическими узорами куба:

— Ва-а-алерия! Ты здесь? Вы не подумайте чего плохого, но, кажется, нам нужна консультация Видящей!

С той стороны выглядывает Карит: глаза просто огромные от изумления, лицо бледноватое:

— Она пошла с племянниками познакомиться.

Мы с Элором переглядываемся. Берёмся за руки. Нас охватывает тёмное пламя, чтобы молниеносно перекинуть в нашу же гостиную.

Здесь ярко горят магические сферы. При нашем появлении сидящие в манеже Ринарр и Эйрран радостно улыбаются, оставляют в покое превратившуюся в мохнатый канат Многоликую.

Две няньки — Ланабет и Шадари — и Валерия стоят возле манежа. Последняя держит в руках яркую коробку с бантом. При нашем появлении оглядывается: глаза большущие, зрачки расширенные.

Взгляд скользит по нам, уходит в сторону, упираются в стену — с той стороны остался куб, так похожий на родовой артефакт.

Торопливый стук — и в комнату вваливается Карит, за ним — Ранжер, Видар. И вот мы все смотрим друг на друга широко распахнутыми глазами.

— Какая магия у детей? — спрашиваю я удивительно ровным для такой ситуации голосом.

— Они… они… — Валерия снова оглядывается на улыбающихся малышей. — Они менталисты. Оба.

— А вы мне их исследовать дадите? — заглядывает в гостиную Линарэн, но я телекинезом выталкиваю его вместе с механическими пауками и захлопываю дверь.

Карит, Ранжер, Ланабет и Видар смотрят на Элора. Ждут его реакции на невероятное по сути заявление. И на их вытягивающихся лицах — сплошное непонимание.

Потому что Элор, узнав о принадлежности детей к ненавистным вроде бы менталистам, улыбается.

Потому что он после этого сногсшибательного известия доволен.

Счастлив!

«Детей от других драконов у тебя не будет никаким образом, — радостно сообщает мне Элор мысленной речью. — Извини, сразу Сиаран и Сирин для Эёрана многовато будет, одних Сиаранов хватит: вполне достаточно одного рода драконов-менталистов».

М-м…

Мысли не хотят укладываться. Почти страшно поверить в невероятное, но… но…

Великий дракон, видевший меня, последнюю, не позволил оставить Эёран без драконов-менталистов.

Сиаран, может, звучит не так элегантно-изящно, как Сирин, но меня устраивает.

Я смотрю в золотые счастливые глаза Элора, ощущаю его великое облегчение от того, что не надо меня ни с кем делить.

Меня это устраивает. Более чем.

***

Оркские танцы с бубнами должны были придать нашей свадьбе оригинальность, к которой стремится каждый из правящих драконов. Но и без этих изысков мы с Элором переплёвываем по оригинальности вообще всех: никто раньше на свадьбе не получал подарки от Великого дракона, тем более — не обзаводился новым собственным родовым артефактом.

На фоне официального объявления об этом как-то теряются стандартные пожелания гостей.

Огороженный стойками с серебряными канатами куб вызывает всеобщее любопытство и желание подойти поближе, рассмотреть светлые узоры на тёмном фоне. Этот тёмный фон своими разноцветными отливами напоминает о том странном блеске, что я сквозь слёзы заметила на чешуйках наших малышей.

Обычно родовые артефакты имеют цвет стихии или бронированной чешуи, а этот — странный, непонятный. И гости никак не могут перестать это обсуждать:

— Интересно, какого цвета будет бронированная чешуя? Золотая или всё же серебряная?

— Только Великий дракон знает. Но дети, насколько я слышал, пока с чёрной чешуёй, как и золотые до бронирования.

— Похоже, наше любопытство окончательно удовлетворит только отбор.

— Да.

Да и мы с Элором не можем совсем уж избавиться от подобных размышлений. Но, в отличие от гостей, которые потом не смогут так свободно поглазеть на артефакт, мы не толпимся с тарелками возле него. Мы общаемся с теми, кто в состоянии держать своё любопытство в узде или слишком хотят с нами побеседовать.

Так Эзалон с полной тарелкой сыров подходит повздыхать о нужде Академии в пожертвованиях. Примету свадебную он блюдёт — ест активно, чтобы у нас с Элором жизнь была сытая и счастливая, но расписывать проблемы Академии ему это не мешает: и в аудиториях ремонт нужен, и книги обновить, и общежитие расширить, и ещё много-много чего. Элор мученически закатывает глаза.

— Мы можем увеличить пожертвования, — отвечаю я. — Но только в том случае, если наше королевство войдёт в попечительский совет.

Да-да, мы тоже хотим доступ к Академии: её специалисты нужны и здесь.

Эзалон жалобно вскидывает брови:

— Это решение не в моей власти.

— Не только в вашей, согласна. Но я обозначила условия, на которых мы согласны вливать средства в Академию драконов и подготовку студентов.

— А если… — пытается возразить Эзалон, но я качаю головой, посылая импульс своей непоколебимой уверенности.

И Эзалон, как менталист менталиста, меня прекрасно понимает, кивает. А через миг исчезает в толпе активно жующих и судачащих гостей.

Многочисленных гостей, среди которых хватает и рогатых представителей соседнего мира. Демонокот Повелитель, как всегда, бурно ест, пьёт и ухаживает за женщинами.

Танарэс, покачивая бокалом, беседует с белорогим высокопоставленным демоном Тайгеросом, сопровождающим Вейру. Хотя по статусу это она его должна сопровождать, но так как он, насколько мне известно от моих придворных сплетниц, в роли осаждающего — он и сопровождает, ухаживает. Не первый месяц уже. Вейра активно участвует в разговоре, наверное, это какие-то деловые переговоры. Танарэс выглядит неплохо. Усыновление двойняшек — брата и сестры, осиротевших во время буйства вампиров — помогло ему немного оправиться от битвы при могиле Нергала. По крайней мере, Неспящих из наших казематов он забирал достаточно спокойно. Мы с Элором решили отдать их под суд, чтобы не портили своими страданиями атмосферу дворца.

Диора с Эрршамом подходят поздравить нас лично. Удивительно, насколько она его перевоспитала: смотрит только на неё, от Элора зачем-то оттесняет. А Диора улыбается и посмеивается — счастливая и цветущая. Она же первая и уходит от нас к столу, а Эрршам, влюблённо вздыхая, следует за ней.

Глядя ему вслед, Элор отпивает из кубка и задумчиво тянет:

— Честно говоря, на такой эффект я не рассчитывал. Думал, они будут друг другу нервы мотать, а не… эм…

Косится на меня, но чувствует, что ревности во мне сейчас нет. И всё равно решает не продолжать. Приглашает меня пройтись вдоль столов, выбрать себе что-нибудь вкусненькое. Обхватывает меня мерцающим белым мехом и притягивает к себе — этот собственнический жест останавливает уже направляющихся к нам имперских драконов.

Так что мы стоим и пьём вино. Наслаждаемся передышкой. А я даже сквозь щиты ощущаю, как ментальное поле гудит от удивления гостей: артефакт поразил всех сильнее, чем они показывают. Линарэн так и вовсе его чем-то ковыряет, наплевав на ограждение. Что примечательно — артефакт ему никак не вредит. Видимо, помнит о родстве с Аранскими.

Гости перебираются от стола к столу, курсируют между стоек с навесными блюдами, обсуждают дела, нас с Элором, политику, реакцию Аранских, спокойствие Карита с Ланабет, гадают, сможет ли Линарэн продолжить род.

На почтительном расстоянии кружит представительница менталистов Адалия Вар-Элхар, посматривает на меня и Элора. Задумчивое выражение её лица подсказывает, что она переваривает известие о том, что её правителями стал род менталистов. Наверняка это порушило какие-то планы, но… мы, менталисты, понимаем друг друга, сумеем договориться. Обязательно.12727c

Чужие взгляды я ощущаю на себе достаточно часто, но один… Я поворачиваю голову, пробегаюсь взором по лицам и затылкам, всматриваюсь в живые изгороди, окружающие площадку.

Дарион стоит там, в тени растительной арки. На его тарелке целая гора еды. С лёгкой грустью глядя на меня, он салютует мне тарелкой, берёт кусок мяса и закидывает в рот. Ест за моё счастье в семейной жизни. Хорошо ест. Я спокойна. Настолько спокойна, что Элор не замечает этого моего отвлечения на спорного гостя, которого мы не могли не позвать в силу его статуса и заслуг перед Аранскими. Перед нами.

Одними губами я произношу «Спасибо» и отвожу взгляд.

Рассматриваю гостей. Внимание привлекают перламутровые волосы. Сирин Ларн стоит возле делегации озаранцев, косится на них. Поймав мой взгляд, направляется к нам. Лавирует между гостей, шелестя перламутровым платьем.

Рука Элора напрягается на моих плечах.

«Прости, что тогда взял её», — просит он.

Сирин Ларн кланяется нам. Смотрит на землю, но голос у неё твёрдый:

— Ваше величество. Как ваш вассал я прошу о заступничестве: меня собираются выдать замуж против моей воли, могли бы вы запретить это?

Она поднимает светлый сияющий взгляд. Сейчас, без поддержки родового артефакта Аранских, её щит правителей постепенно ослабевает, и я улавливаю её отчаяние — и надежду.

Слишком яркую, слишком решительную и бескомпромиссную. Ощущая руку Элора на своих плечах, его тепло, его любовь, я… не могу отказать Сирин Ларн в праве ещё немного подождать, попытаться найти кого-нибудь родного.

— Можешь сказать отцу своей матери, что я запрещаю брак, который они готовят.

— Спасибо! — искренне улыбается Сирин Ларн. — Спасибо!

Будь её воля, она, наверное, расцеловала бы меня от охватившей её радости. Но она не хочет приближаться к Элору, опасается моей ревности. Поэтому, поклонившись, отступает. Торопливо подходит к столу, накладывает на тарелку побольше пирожных, и начинает их уплетать — за счастье новобрачных.

Да, все хорошо едят за наше счастье. И пьют. Хорнорд вон морду в пунш засунул и булькает алым сладким напитком. Рядом с ним остаются только Ная, Толис и Дербен. Приглянулась им эта зверюга.

Веселье продолжается.

Вместо традиционного иллюзорного представления Элор поднимается на трибуну и просто перечисляет мои боевые достижения в звании его секретаря и королевы Нового Дрэнта. Он не рассказывает о моём особом даре, представляя победу над Альгал-Таром победой оружия и телекинеза.

— Я знаю, что героические подвиги рода принято показывать, как спектакль! — произносит Элор на весь заполненный гостями парк. — Показывать, на что способна семья, чтобы ни у кого не возникало желания скалить зубы или нападать на территорию. Но сила моей избранной не нуждается в таких примитивных доказательствах. Все вы знаете, насколько она была опасна даже простым драконом, а теперь она — правящая, глава собственного рода. И я надеюсь, что никому не придёт в голову косо смотреть в нашу сторону, претендовать на наши территории, сомневаться в нашем праве на королевство. Потому что если кто-то попробует, ему лучше умолять о том, чтобы я просто и без изысков обратил его в пепел, чем попадать в руки моей прекрасной Серебряной принцессе, как это сделали Неспящие. А вы все знаете, чем это для них закончилось.

Довольно прямолинейное послание. Но драконы понимают. Они одобрительно кивают на эту речь, хлопают — и посматривают на меня.

Элор спускается со сцены. Протягивает ко мне руки. И оркестр начинает играть.

Мы пускаемся в танец на площадке перед возвышением. Сверкают перья на мне, дрожат шерстинки на соблазнительной меховой накидке Элора. Мы кружимся, улыбаясь друг другу, ликуя от ощущения единения, забыв о новом артефакте и всех таких важных делах, о которых сегодня можно не думать, потому что это наш праздник.

К нам присоединяются драконы, за ними — демоны, люди, эльфы.

Танцы перемежаются с играми и состязаниями, гости угощаются, пьют, веселятся, общаются, а мы с Элором наслаждаемся свадьбой, иногда отходя проведать Ринарра и Эйррана.

Во всём остальном это самая обычная драконья свадьба. Как я и мечтала. Как и мечтал Элор. Хотя вряд ли он предполагал, что женится на Бешеном псе.