Глава 7

Любовницы у принца Элоранарра были самые настоящие, реальные. Удивительно, что родовой артефакт принял двух сразу.

Они смотрели на меня пристально, свет магических сфер отражался в их глазах, бликами скользил по роскошным густым волосам, уложенным в высокие причёски, мерцал на драгоценных камнях в серьгах, ожерельях, кольцах, лифах платьев. Прекрасные, сильные, ухоженные и очень яркие — настолько, что перед ними блекла даже красота их сияющих украшений. Принц Элоранарр выбирал лучших.

Ноздри дракониц трепетали — они принюхивались. Оставалось надеяться, что запах, который я использовала, придётся им по вкусу, потому что с принцем Элоранарром они, похоже, рассорились, и его рекомендация была мне сейчас не на руку.

— Я Вейра, — представилась брюнетка и спустилась на несколько ступеней, облокотилась на перила. — Что происходит?

— Видящих убили. Во дворце. И в ИСБ. Принц Элоранарр отправил всех по адресам других Видящих и отправился сам, а там… — у меня опять перехватило дыхание.

Черноволосая Вейра и рыжая Диора переглянулись. Последняя нервно усмехнулась:

— Не может быть. Этого просто не может быть — убить Видящих в императорском дворце, в ИСБ…

Они уставились на меня.

— Так и есть, — ответила я, мысленно с ними соглашаясь: не может быть.

Но это было. Голова пошла кругом, к горлу подступила тошнота. Я прикрыла глаза и сдавила пальцами переносицу, будто цепляясь за неё.

Застучали по ступеням каблучки, Вейра и Диора остановились по бокам от меня, окутали своим теплом, гладили сложенные ослабевшие крылья.

— Что там такое?

— Неужели всё так серьёзно?

— Как кто-то мог проникнуть во дворец?

— Неужели убийца здесь?

Их голоса звенели в голове, смешивались, их прикосновения тревожили своей непривычностью.

— Хватит! — скомандовала я, невольно отталкивая их голосом.

Вейра и Диора отскочили на несколько шагов и, настороженно глядя, двинулись по кругу, точно хищницы на охоте.

— Так это и есть… — тихо произнесла Диора.

— …знаменитый голос серебряных Сиринов, — закончила за неё Вейра.

Они продолжали беззвучно скользить по кругу, в центре которого оставалась я.

— Сильно, — сказала Вейра.

— У меня даже чешуя вдоль хребта проступила, — отозвалась Диора, её глаза сверкнули ярче бриллиантов в серьгах.

— Хорошего же секретаря себе выбрал Элорчик, — расплылась в улыбке Вейра.

— Ты не стесняйся, командуй им иногда, — посоветовала Диора. — а то так на шею сядет, что не вывезешь.

Засмеявшись, они снова прильнули ко мне, подхватили под руки и потянули к лестнице. Защебетали весёлыми птичками:

— Ты нас не бойся.

— Мы не кусаемся.

— Если нас об этом не попросить.

— И иногда…

— Возможно, совсем немного…

— Мы будем использовать тебя, чтобы подразнить Элорчика.

— Не волнуйся.

— Если он сильно разозлится…

— Мы его успокоим.

Они ввели меня в синюю гостиную, в которой сразу вспыхнули магические сферы освещения, посадили на диван и устроились по бокам, опять прижавшись к моим крыльям, вольно или невольно зажав их между собой и спинкой дивана. Я осторожно втянула крылья, избегая полуплена и близости.

— Ну зачем ты так? — обиженно надула губы рыженькая Диора и взяла меня за руку.

— Мы же за тобой присматриваем, как и велел Элор, — Вейра взяла меня за вторую руку. Тёплые пальцы скользили по моим. — У тебя очень нежные руки…

— Тонкие…

«Так и до того, что они совсем не мужские, в рассуждениях дойдут», — подумала я, и меня хлестнуло ощущением опасности. Я рванулась вперёд, развернулась, тихо отступая от сидящих на диване дракониц.

— Элор велел нам присматривать за тобой, — напомнила Вейра серьёзно.

— Не надо, — ответила я, вливая в интонации мягкие ноты управления, благо обе они драконицы, универсальное воздействие для них одинаково по модуляциям. — В этом нет необходимости, я достаточно пришёл в себя, мне лучше отправиться к барону Дариону и узнать, как там во дворце дела. Служба ждёт.

Они внимательно следили за тем, как я отступала к двери. Любовницы старшего принца, они носили на себе ментальные щиты правителей, и я не могла бы на них воздействовать иначе, чем голосом.

— Расскажи потом, что там твориться, — попросила Вейра, а Диора вздохнула:

— Элор не склонен распространяться о делах, но если ты будешь чуточку разговорчивее, мы будем крайне благодарны.

— Очень скучно сидеть в этой башне и ничего не знать, — грустно улыбнулась Вейра.

Кивнув, — впрочем, меня это ни к чему не обязывало и могло означать понимание её последней фразы, — я выскочила из гостиной, бесшумно сбежала вниз по лестнице и, миновав холл, вырвалась в ночную прохладу.

Сад и дворец были залиты алым цветом, так сильно напоминавшим кровь, что у меня опять перехватило дыхание. Зажмурившись, я старалась дышать размеренно и ровно.

Прав был тот дракон из ИСБ — мне бы поправить мозги.

Отступив на шаг, я нащупала прохладную дверь, сместилась в сторону и, прислонившись к стене спиной, сползла вниз. Алые проблески расцветали на веках.

Обратиться к менталисту я не могла. Даже если снять с меня все амулеты — на мне стоит щит правителей, он защищает меня и мои тайны от внешних воздействий. Обычная технология его наложения состоит из двух этапов: создание лабиринта защитных укреплений в создании объекта и стирание информации о его конфигурации у создавшего его менталиста. Так достигается максимальная защита для обычных существ, хотя и её при должном умении можно разрушить. Правда, разум носителя щита при этом будет необратимо повреждён.

Сильные менталисты обычно ставят щит сами и не стирают воспоминания о его структуре, что позволяет менять её в процессе взлома. А если давление будет слишком сильным — стереть память и личность, но не выдать секретов.

Или воздействовать на сознание самостоятельно, если того требуют обстоятельства.

Я пробовала отгородиться от кошмаров о моменте смерти брата, но ничего не вышло — наша связь с Халэнном была слишком крепка, он был буквально продолжением моего сознания, и убрать ужас разрыва нашей связи можно только вместе с уничтожением моей личности.

Но страх крови — это немного другое. Как бы я ни любила семью, связь с ней была не настолько крепкой и всепоглощающей.

На веках пульсировали алые отблески предупреждающего сигнала, и внутри всё скручивалось от ужаса, а мне надо было успокоиться. Успокоиться и запереть свой страх и разрушительные ассоциации в тёмной комнате в самой глубине лабиринта моего сознания.

Кровь — это просто кровь.

Сейчас не может смешаться с тем, что было раньше.

Сирины похоронены, я никогда не смогу реально увидеть их окровавленные тела.

Поэтому кровь — это просто кровь.

Чужая.

Успокаивающая мелодия сама сорвалась с моих губ. Тихая, чарующая, приказывающая мне успокоиться…

Я поднимала стены, отсекала ассоциативные связи, выстраивала новые конфигурации лабиринта, замыкая ужас в клетку, замуровывая его за толстыми стенами.

Страх, отвращение, паника — все эти чувства мне не нужны, когда я вижу кровь.

Кровь — знак опасности, а в момент опасности я должна оставаться спокойна.

Абсолютно спокойна.

Потому что когда я встречу Неспящих — будет очень много крови, и мне нельзя терять самообладания.

Ни в будущем.

Ни сейчас.

Кровь ничего не значит.

Это была тонкая, кропотливая работа — перестроить лабиринт ментального щита правителей так, чтобы он защищал меня не только снаружи, но и изнутри. Чтобы он набрасывался на страх и прочие эмоции, запирал их, не позволяя отвлекать в самых сложных ситуациях.

Это было так трудно, что для пущей концентрации я двигала рукой, будто иглой вышивая узор — так же, как в самом начале обучения менталистике. Я представляла этот узор, возникающий в моём разуме, обзаводящемся новыми запорами и дверями.

Когда я открыла глаза, тревожные алые пентаграммы не горели. Но дворец и парк всё равно были залиты холодным красным светом — всходило солнце, мерцало на рубиновой росе. Роса покрывала и моё лицо, одежду. Караульные окружали здание. Стены вокруг парка поднялись и обросли колючками, а над всем этим будто накинули полупрозрачную сеть.

Императорский дворец перешёл в режим полуцитадели. Дело плохо.

Поднимаясь, я с удивлением ощутила покалывание в мышцах: ноги и спина затекли. Затем пришла боль от слишком долго искорёженных мужской формой костей, особенно ныл крестец и чуть продавленные для маскировки груди рёбра. Дышать было тяжело, но уже не от страха, а от самой обычной усталости.

Я двинулась по дорожке к дворцу, сбивая с неё алый бисер росы. Караульные у высокого крыльца переглянулись, но пропустили меня внутрь.

В огромном, будто помертвевшем здании было чудовищно тихо. А потом появились звуки — тревожные проблески голосов. Придворные и слуги пользовались ментальными амулетами, но даже сквозь них пробивался гнилостно-тошнотворный всеобщий страх.

У караульного возле лестницы я спросила:

— Где барон Дарион?

Пусть барон не должен мне ничего объяснять, пусть просил не выдавать наше знакомство, но в этом пропитанном страхом здании он мой самый близкий знакомый.

— В караулке.

— Благодарю, — я отправилась туда, где увидела первый труп этой ночи.

Дверь караулки была открыта. Тело уже унесли, никаких следов смерти, даже запаха. Зато здесь сверкала жемчугом тёмно-синего платья леди Заранея, казавшаяся очень маленькой рядом с гигантом-Дарионом. Она стояла, сложив руки на груди и утирая покрасневшие глаза кружевным платком.

— Это так ужасно, так ужасно, — шептала леди Заранея в шаге от хмурого возвышавшегося над ней Дариона. — Что мы теперь будем делать? Как жить? Это же… просто катастрофа. Для всего Эёрана катастрофа!

Внутри ничто не отозвалось на эту испуганную речь — спасало эмоциональное оцепенение после перестройки щита. Я стукнула костяшками пальцев по приоткрытой двери и, едва леди Заранея и барон Дарион обернулись ко мне, спросила:

— Что случилось?

— Видящие, — леди Заранея всхлипнула, перевела дыхание и утёрла слёзы, хлынувшие из прекрасных даже сейчас глаз. — Видящих убили. И во дворце, и в ИСБ, и в городах, и в Академии драконов. Просто всех вместе с семьями и дальними родственниками. И это не только в империи: Кариту поступают письма и являются посланники из всех стран — Видящих убивали везде, во всём Эёране разом. Это просто немыслимо, но…

Захлебнувшись слезами, Заранея уткнулась в живот барона Дариона — до груди она ему просто не доставала:

— Мне так страшно, так страшно за всех нас, за Ланабет, она же тоже Видящая, последняя Видящая Эёрана, я так боюсь за неё…

Меня, наконец, пробило: несмотря на оцепенение чувств, её стало жалко, но барон Дарион не коснулся дрожащих плеч леди Заранеи, не дождался вежливо, когда она чуть успокоится, а просто отошёл, лишая бедную женщину опоры, и буркнул:

— Во дворце посланники других стран, мне нужно следить за безопасностью. Граф Халэнн, следуйте за мной, сейчас вы можете понадобиться Элору как его секретарь.

И он пошёл на меня, вынуждая отступить в коридор. Захлопнул дверь караулки, отсекая от нас горько плачущую леди Заранею. Интересно, за что он её так невзлюбил?

Барон Дарион остановился у окна в конце коридора и развернулся ко мне, оглядел.

— Можно было с ней и повежливее, — не зная, куда деть руки, я зацепилась большими пальцами за карманы сюртука. — Всё же леди Заранея — любовница императора и вполне официальное лицо.

— Как думаешь, она правда переживает? — барон Дарион наклонился ко мне, загораживая свет магических сфер. Его дыхание едва уловимо коснулось моего лба. — Уверен в этом?

Тревожно оглянувшись по сторонам, я заглянула в его глаза с крупными карими радужками, выдававшими принадлежность барона к медведеоборотням не хуже гигантского роста.

— На леди Заранее щит правителей, — прошептала я едва слышно, — его носитель, даже если он не менталист, может сделать щит непроницаемым для считывания эмоций.

— Она тебе нравится?

— Странный вопрос. Я её не знаю, но… она приятная, — по неясным эмоциям заключила я. — И голос у неё красивый.

Ещё ниже наклонившись, барон Дарион вглядывался в моё лицо. По-медвежьи фыркнув, выпрямился:

— Отправляйся в ИСБ.

— Зачем?

— Хочешь быть секретарём Элора — так будь. У него там сейчас полно дел, наверняка нужна помощь. Покажи свою полезность.

Удивительно, что он посоветовал это, учитывая его отношение к моей службе в ИСБ… или барон Дарион хочет зачем-то выставить меня из дворца?

В целом он, конечно, прав, но возвращаться в ИСБ сейчас, когда ещё свежо воспоминание о моём позорном падении… Тошно стало от того, как я свалилась — все теперь думают, что это Халэнн такой слабак, а он бы на моём месте не запаниковал — уверена в этом.

— Что у вас там произошло? — спросил барон Дарион.

— Ничего. Вы правы, мне следует отправиться в ИСБ.

— Отправляйся с общей площадки для телепортации, доступ на перемещение я тебе дам.

— Благодарю.

Не зная устройства дворца, я предпочла выйти на ту же сторону, где располагалась башня принца Элоранарра и обойти здание снаружи. Окружающие его гвардейцы стояли неподвижно, но это не избавляло от ощущения, что они следят и в любой момент готовы наброситься на меня и, выпустив усиленные магией медвежьи когти, разорвать в клочья. Хотя чисто физически я их сильнее, моя небронированная чешуя такого напора не выдержит.

Стоило последний раз свернуть на опоясывающей дворце дорожке, и в глаза бросилась клумба с яркими, будто огненными, цветами. Никогда о таких не слышала, наверное, они из другого мира.

Площадку для телепортации сейчас накрывал купол-решётка с шипами и окружали гвардейцы. Внутри, среди теней, сгустились серые вихри, и меня всю моментально проморозило, приковало к месту.

Из-под защитного купола площадки бесшумно, рвано-быстрыми движениями выскользнули три тёмные фигуры и молниеносно оказались на ступенях расположенного с этой стороны входа во дворец. Золочёные двери распахнулись, и бледные, потрясающе быстрые визитёры скрылись внутри.

Створки захлопнулись, ужас чуть отступил, и я смогла вдохнуть в горящие лёгкие воздух.

Вампиры. Скорее даже архивампиры.

Под коленями тянуло от слабости, а внутри будто наморозили неподъёмную глыбу льда.

Отвернувшись от дворца, я прямо по газону пошла к телепортационной площадке. Я понимала, что вампирские кантоны подписали договор о неупотреблении иной крови, кроме добровольно отданной, понимала, что вампирам в принципе достаточно магии Эёрана, чтобы не нуждаться в крови вовсе, но где-то среди этих тварей прятались Неспящие, отвергнувшие договор и объявившие всех прочих существ своей добычей, и всякий вампир может в любой момент присоединиться к ним.

Дышать из-за близости вампиров было тяжело, и третий с момента встречи с ними вдох я сделала уже в телепортационной комнате ИСБ.

В здании было шумно и неуютно-тошно-тревожно. Все куда-то бежали, кричали, что-то передавали, кто-то плакал, кто-то лишь давился слезами. На меня налетали, толкали, задевали папками и листами с записями. В этой мешанине трудно было что-то разобрать, на миг промелькнул в толпе помогавший мне лейтенант Зинарр и тут же исчез среди переполошённых сотрудников.

С пятого раза я выяснила, что принц Элоранарр у себя в кабинете, и с потоком суетливых тел двинулась вверх по лестнице. Быстрее было бы выйти и долететь до нужного окна, но, подозреваю, меня в нынешней спешке просто собьют заклятиями, я даже объясниться не успею.

Дверь в кабинет принца была открыта, и, направляясь к ней, я поняла, почему: к нему постоянно кто-то заходил и кто-то выходил. Ежеминутно. К нему слетались самолётики писем и вылетали в коридор, уносились прочь.

Секретарь принцу Элоранарру явно был нужен.

У входа меня чуть не снесли два мужчины в штатском, я заглянула в кабинет: у стола собралась небольшая толпа, один из посетителей, склонившись к принцу, что-то тихо перечислял, сам принц писал, время от времени называя имена, а столпившиеся рядом с ним мужчины ловили и отправляли записки, и по бумажкам или по памяти перечисляли жуткие подробности:

— Отравлена вся семья и слуги, следов взлома нет, горничная соседки говорит, что повариха жаловалась на странные шумы в погребе. Вся еда была отравлена.

— Элилая Киз, — произнёс принц Элоранарр.

— Застрелена и обезглавлена. Свидетелей нет.

— Арнхолла Лидоназис.

— На дом наложили заклятие вакуума, вся семья погибла. На её двоюродную сестру и племянников, хотя они не Видящие, тоже напали, сожгли. Предположительно — всех. Её супруг был на дежурстве, он не пострадал. Свидетельница за пару минут до начала пожара видела убегающее из дома существо мужского пола, лица не разглядела. К Лидоназисам старшим отправлена стража, данные ожидаются.

— Баранул Касс.

— Зарезан в подворотне по пути домой. Злачный район, свидетелей нет.

— Камилла Инори.

— Задушена в постели, ребёнок тоже, муж спал в соседней комнате, его не тронули. Свидетелей нет.

— Малдон Варсис.

— Дом со всей семьёй поглощён земляной ловушкой, выживших нет. Свидетелей тоже нет.

— Супруги Малхари, — тихо проговорил принц Элоранарр.

— Утоплены в садовом пруду вместе с детьми и гостями. Соседи слышали шум, но не придали значения.

— Ольхон Минас.

— Он, а так же лейтенанты Брун, Хаштр и Вансарис отравлены во время игры в трактире. Вместе с посетителями. Следственные мероприятия ещё проводятся.

Десятки, а то и сотни имён, самых разнообразных убийств — а свидетелей почти не было.

Я подошла к столу. Принц Элоранарр был бледен, скулы заострились. Он поднял взгляд на меня, неопределённо кивнул в сторону:

— Неси стол, садись рядом, тоже будешь записывать.

Кивнув, я метнулась в свой кабинет. Запихнула бумагу и письменные принадлежности в ящики, мимолётно отметив, что оба пера куда-то делись, и потащила свой прекрасный массивный стол наружу. Ещё бы фонтан захватить для улучшения атмосферы, но… он может помешать приходящим с отчётами, и так в кабинете тесно из-за витрин, ещё я со своим громадным столом много места займу.

Передо мной расступились, я бахнула стол перпендикулярно столу принца — иначе просто не влезть из-за близости витрин с перьями — выставила письменный набор, откупорила чернильницу, сбегала за креслом. Усевшись за стол, глянула на письменный набор принца Элоранарра: перьев в нём было больше десятка, так что… я схватила ближнее ко мне перо и отрапортовала:

— Готов. Что писать?

Все мужчины удивлённо посмотрели на меня, а принц Элоранарр вовсе подался в мою сторону. Глаза у него были тёмными из-за расширившихся зрачков.

Перо… у него же сокровища — перья, его самая большая и любимая драгоценность, и то что коллекцию принц показывает, вовсе не значит, что её экспонаты можно трогать. А я схватила. Без спроса.