Глава 11

— Когда ты успела поцапаться с Крамелем? — спрашиваю я, заходя за стеллаж, где Зара разбирала личные дела, что-то бурча себе под нос. На своём родном языке.

— А когда ты признаешь, что тебе нравится твой Дальский?

Хмыкнув в ответ на чужое нежелание общаться, я встаю к стеллажу напротив, чтобы присоединиться к работе. Пусть Зара умная девушка, но, имея совсем другую специальность, она перепроверяет вносимые данные по несколько раз и часто сверяется с номенклатурой. Мне привычнее — меня этому учили, пусть даже давно, поэтому я справляюсь в три раза быстрее.

— Извини, я не хотела, — бросает она, но не выдерживает и поворачивается ко мне. — Вот объясни мне как можно быть таким бараном?!

— Легко, — певуче откликаюсь я и заношу в опись ещё одно дело. — Раньше вы просто ругались, что стряслось сейчас?

— Ненавижу его! — рычит Зара. — Он таскается сюда только чтобы вывести меня из себя.

— Насколько я помню, довести его до ручки изначально было твоим планом. — В описи появляются ещё три дела и я разворачиваюсь. — Зар, признай, что тебе нравится его бесить и нравится из-за него же беситься. Может, это ваша горячая кровь шалит или просто вы нашли друг друга, но, как по мне, ваш брак будет удачным.

— А то, что я «глупая вздорная девчонка, умеющая только покупать тряпки и тратить папины деньги»? Предлагаешь понять и простить?! — снова распаляется она.

— Отомстить и женить, — хмыкаю я. — Если Крамель такой недальновидный, пусть всю жизнь мучается.

— Отомстить?

— То, что вы ругаетесь, конечно, забавно, но это не совсем то, — качаю я головой.

— У меня глаза кровью наливаются, стоит увидеть его усмешку, — Зара со вздохом возвращается к делам. — Строить из себя невинную овечку? Нет уж.

— Не надо никого из себя строить, — пожав плечами, я беру новую связку, — просто будь умнее. Прекрати соответствовать его ожиданиям и Крамель перехитрит сам себя.

— Я состарюсь, пока этого дождусь!

— Мы ускорим процесс, — обещаю я ей. — Есть у меня один подходящий кандидат…

— Ольга Александровна, с тех пор, как вы пришли к нам работать, наш офис превратился в проходной двор!

— Не понимаю о чём вы, — мило улыбаюсь я в ответ на Крамелевский прищур.

— Вы знает, у вас теперь прекрасная техника, которую привезли…

— Да, Александра Германовича нельзя обвинить в скупости. — В упрямстве — да, но жадным Дальский никогда не был. — И, насколько я слышала, технику в архив он предоставил по согласованию с Иваном Фёдоровичем Сухоруковым.

— Хорошо, — раздражённо выдыхает Крамель, — но сейчас вы просите пропуск для постороннего «Рейве» человека, просто вашего знакомого.

— Этот знакомый сделает то, до чего никак не могут дойти ваши рабочие, — в этот раз я не скрываю обвинительный тон. — Причём сделает на чистом альтруизме, как раз по той самой дружбе.

— Чего конкретно вы хотите?

Мне кажется или Владо-Владислав за эти дни начал седеть?

— Игорь выбросит вывеску и соберёт стеллажи, — я закидываю ногу на ногу и откидываюсь на спинку кресла. — Те, что собраны, уже наполовину заняты, а, если мы продолжим в том же духе, к началу следующей недели нам станет некуда складывать документы.

— Вы же понимаете, что скорость не должна влиять на качество вашей работы? — Крамель сцепляет перед собой руки в замок.

— Даже больше, чем вы, — не сбиваюсь я с вежливого тона.

Это Зару рядом с ним коротит, а мне Владислав Викторович до лампочки. Даже те, которые мне так и не заменил электрик, волнуют меня гораздо больше, чем недовольство директора управления. Кстати, надо бы снова вызвать Александра и напомнить!

— И сколько вы планируете эксплуатировать вашего… друга? — На его многозначительные паузы мне тоже как-то плевать.

— Два дня.

Игорю я уже позвонила и заручилась его согласием. Он бы в любом случае не отказал, витая в облаках от наличия собственной, уже почти ручной, феи.

— День, — категорично отзывается Крамель, — ровно столько я позволю вашему знакомому находится на территории банка.

— Меня устраивает, — киваю я и встаю. — Прошу вас оформить пропуск на завтра, копию паспорта я пришлю вам по почте. И ещё, «Нимбус» начнёт установку противопожарной системы седьмого июля.

Он смотрит на меня долго, оценивающе и, кажется, где-то глубоко во взгляде Крамеля на мгновение появляется и сразу исчезает уважительное одобрение. Которое мне, по большому счёту, тоже безразлично. Но чертовски приятно, да.

— И как вам это удалось?

— Почему я вам не нравлюсь?

Мы изучаем друг друга словно игроки в покер, выискивая слабые места и прикидывая стоит ли шоудаун[1] банка.

— Не забудьте прислать документы, — с усмешкой напоминает Крамель и отвлекается на телефонный звонок.

— Оль, я больше не могу! — со стоном выдыхает Зара, в последний момент удержавшись от того, чтобы потереть глаза. Вспомнила про макияж? — У меня глаза сейчас выпадут.

— А у меня голова взрывается от всех этих фамилий, — отзываюсь я, прекрасно её понимая. — Отдыхай.

Три стеллажа от и до забиты только личными делами сотрудников — сегодня мы поставили свой личный рекорд. Главное, после этого завтра утром разогнуться.

— А ты? — Зара поднимается с корточек.

Я бы тоже присела, но подозреваю, что после этого уже не встану. До конца рабочего дня ещё час.

— И я, наверное, тоже, — со вздохом я забираю ворох своих и её листов. — Зар, ты забыла написать номер стеллажа и полки.

— Да? — она заглядывает мне через плечо. — Прости! Уже мозг отказывает.

— Нормально, — быстро подписав нужную информацию, я пролистываю остальные её описи и иду к компьютеру.

— А как мы будем во всём этом ориентироваться? — вздыхает Зара, присаживаясь на край стола.

Лежащие тут же дела, которые я отложила для уточнения в кадрах, ворохом рассыпаются по полу.

— Во всём, это в чём? — Быстро в четыре руки вернув всё на место, уточняю я.

— Да хотя бы в стеллажах! — Зара рассматривает нарисованные мной от руки схемы. — Если твои листочки потеряются, мы тут полгода будем ходить и аукаться.

— Потому что нормальные архивариусы нумеруют свои стеллажи специальными наклейками, но где нормальные архивариусы и где твой Крамель! — весело фыркаю я. — Сейчас у нас нет выбора, поэтому документы мы начали складировать прямо на полки, а вместо нумерации используем это. — Я забрала из её рук карандашные наброски стеллажей.

— А что будет, когда у нас появится выбор?

— Когда у нас появится выбор, — мечтательно начинаю я, — каждый листочек будет лежать в своей коробке на своей полке своего стеллажа. Никакой пыли, никаких разваливающихся стопок, всё чинно и аккуратно. Когда у нас появится выбор, мы не будем извращаться в Excel таблицах, работая в своей собственной программе. Через неё же отделы станут сдавать документы и передавать описи, а мы станем наслаждаться отлаженным работающим механизмом.

— Оль, ты сказок перечитала? — Зара насмешливо обводит уже чистый, но ещё захламлённый архив.

— Хуже, я сама это придумала, — с удовольствием потягиваюсь я.

— Кофе будешь, фантазёрка? — смеётся она и встаёт, снова задевая бедром злополучную стопку.

— За-ара! — со смехом мы снова собираем документы. — Кофе буду, но без сахара и зайди к Крамелю, спроси что там с нашим заказом на наклейки.

— Ты сама провоцируешь нас на скандал, — усмехается Зара.

— Я провоцирую тебя на понимание, — взяв два верхних дела, я сверяю их с описями. — Понимание того, как правильно вести себя с Крамелем.

— Правильно — это без крика?

— Правильно — это чтобы он бесился, а ты улыбалась, — поправляю я её. — Заодно отдохнёшь, а я пока наберу нашу любимую Ирину.

— Она уже не рада, что приняла нас на работу, — направляясь к двери, веселится Зара.

— Так и Крамель на столе не танцует, — хмыкаю я, — зато мы работаем хорошо. Так что иди давай и про наклейки не забудь!

— Можешь быть уверена, это последнее, о чём я смогу забыть…

В противовес словам Зары, Ирина мне рада. И с той же радостью диктует новые даты увольнений взамен тех, которые практически стёрлись. Жаль только, что возвращать их мне придётся на самую верхнюю полку.

Предательскую мысль отложить это до завтра я отгоняю, не дав ей обосноваться и подточить пока ещё сознательный мозг. Хорошо помогает фантазия о надписи «начальник» в моей трудовой и я иду за стремянкой в один из дальних проходов. Похоже, что, оснащая архив, Крамель брал всё самое большое.

И если высоченные стеллажи ещё вписывались в мои понятия, то, увидев впервые эту стремянку, я секунд десять приходила в себя. Массивная металлическая штуковина в виде печатной «Л», две из четырёх ножек которой стоят на колёсиках. Семь ступеней. Площадка на уровне примерно двух метров. И небольшие, не внушающие оптимизма, перила с полкой. То ли для работы, то ли для сидения.

Этому монстру Зара сразу предпочла её меньший вариант, но с той стремянки до верхних полок я не дотягиваюсь. Поставив ногу на первую ступень, я слышу как открывается дверь и почти без удивления вижу Дальского, с хозяйским видом заходящего в архив.

— «Олд-Арн» переехал в «Рейву»? — хмыкаю я и поднимаюсь на площадку.

— Влада бы удар хватил, — в том же духе отвечает он, — ему хватит и меня с вами. Не высоко? — Дальский поднимает голову.

— Высоко, только работу никто не отменял. — Первая папка встаёт на место.

— Что происходит между вами и Владом?

— Если скажу, вы прекратите сюда ходить? — Я смотрю на Дальского, прикидывая насколько могу ему верить.

Раньше привычки врать за ним не водилось. Хотя, раньше он и не был со мной таким разговорчивым.

— Возможно.

Его лицо на уровне моих кроссовок, но даже это уже не смущает. Проще смириться с фактом его постоянных набегов, чем нервничать от каждого из них. Что там сказала Зара? Что Дальский меня хочет?

Ну, конечно! Просто жаждет, глядя на меня исключительно с исследовательским интересом. Без подтекста.

— Сейчас спущусь, — тяжёло вздыхаю я и тянусь поставить последнее дело.

Достать не получается, а спускаться, двигать стремянку и громоздиться обратно откровенно лень. Поэтому я опираюсь коленом о полку и рывком впихиваю дело между двух других. Отлично!

Только стремянка не выдерживает издевательства. Опасно накренившись на одну сторону, она скользит этими чёртовыми колёсиками по полу и я впустую взмахиваю руками, пытаясь вцепиться в стеллаж. Опять же нет гарантии, что в этом случае меня этим же стеллажом и не накроет, но теперь об пол я ударюсь хотя бы спиной, а не головой.

И я закономерно лечу вниз, зажмурившись, но удара не происходит.

— Ольга Александровна, вы решили так оригинально самоубиться? — насмешливый голос Дальского выдёргивает меня в реальность и я открываю глаза, осознавая себя у него на руках.

Хорошая реакция, не зря столько лет тренируется.

— С чего бы это? — ворчу я. Хочется уже слезть с его рук, но дёргания ногами никогда не выглядят прилично.

— Из-за своего проигрыша? — демонстрирует осведомлённость он.

Я очень зря перевожу взгляд на Дальского. Айсберг в его глазах больше не вымораживает холодом, скорее обжигает, притупляя во мне инстинкт самосохранения. В голове внезапно пустеет, а по спине пробегает толпа мурашек.

— Владислав Викторович рассказал? — пытаюсь нахмуриться я. У Дальского же даже дыхание не учащается ни от моего веса, но от чего другого. — Меня можно отпустить.

— Конечно, — соглашается он и садит меня…

…на стол.

Оставшиеся папки с личными делами красиво летят на пол, веером усеивая площадь в пару метров, а я не сдерживаю стон. Да сколько можно-то? Уже даже не смешно.

— Неприятно, — хмыкает Дальский, но меньше всего я ожидаю, что он присядет на корточки, помогая мне собрать стопку обратно.

— Неприятно? — Я сдуваю с глаз выбившуюся прядь. — Скорее, обидно. Так откуда вы знаете про наше пари?

— От Влада, — не увиливает он и с интересом оглядывает стол. — Работаете по старинке? — Дальский кивает на схемы стеллажей.

— Пока да.

— У вас хорошо получается, — внезапно хвалит он. — Ещё недели не прошло, а разница колоссальна.

— Мне есть с кого брать пример, — якобы бесстрастно пожимаю я плечами, внутри подавляя разливающееся теплом довольство.

— Неужели вы признали мои заслуги? — весело хмыкает Дальский.

— Я всегда их признавала, вы выдающийся управленец и с этим глупо спорить.

Какой-то неправильный получается разговор.

— Но вы всё равно не вернётесь, — констатирует он и собирается заправить выбившуюся прядь волос мне за ухо, но я ухожу от прикосновения. Рефлексы, наконец, очнулись? Вовремя. — И подвезти вас домой тоже не дадите? — прищуривается Дальский.

— Почему же, везите, — ломаю я шаблон. — Если вам так хочется собрать все городские пробки и если вы обещаете не поднимать тему моего секретарства.

— Обещаю, — соглашается Дальский, а мне почему-то становится… страшно?